Старый шкаф моей бабули

13 лет назад — Минхо, где бумаги по последнему заданию? — Их забрала Минджи, госпожа Чон. — демон лениво разливал чай по фарфоровым чашкам. Те начали противно попискивать, недовольные горячей жидкостью, но бакэнэко строго шикнул, призывая посуду к порядку. — Вот прохиндейка, опять решила вперед меня все забрать. — хмыкнула женщина, двигая к себе ближайшую чашку. — Может, там чего новенького подвернулось? — спросила она у демона. — Если так хочется, дай запрос Связным. — пожал плечами бакэнэко. — Справедливо. Поговорю вечером с Чанбином. — хмыкнула госпожа Чон. — Хозяйка, а ты не хочешь поговорить со своей подружкой? — внезапно спросил бакэнэко, скрещивая руки на груди. — Ты о Минджи? — О ней, о ней. Ходит к нам как к себе домой, берет даже те заказы, что первоначально тебе поручались… Подозрительно. — Так ты сам ее и пускаешь. — фыркнула Наён, делая глоток чая, — А во-вторых, мы с ней с детства дружим, я точно так же могу появляться в ее доме и пользоваться ее порталом. — пожала плечами госпожа Чон, не видя никакой крамолы в чужих действиях. — Чем реже ты берешь дела, тем меньше у тебя сил. — напомнил демон. — Пространство предпочитает баланс. Ты не помогаешь ему — оно не помогает тебе. Мне казалось, ты не любительница лишних морщин. — хмыкнул бакэнэко, язвительно улыбаясь. Чон скрипнула зубами, но промолчала. Минхо был прав: одной из привилегий Проходимца было замедленное старение, а то и вовсе стагнация возраста в одной точке. Но чем меньше человек совершал путешествий между мирами, тем меньше получал энергии и магии от Пространства за выполненные поручения, а то и вовсе лишался приятных бонусов. — К чему ты заговорил о Минджи? — повернула разговор в другое русло Чон. Минхо пожал своими острыми плечами в красном кимоно: — В Преисподней про нее начали ходить странные слухи. — задумчиво протянул демон. — И какие же? — нахмурилась Наён, отставляя чашку. — Что она охотится за демонами, чтобы отнять их силы. — ответил бакэнэко. Женщина от удивления даже рассмеялась: — Минджи? Охотится за демонической силой? Ей что, делать больше нечего? Кто такой бред только распускает? — фыркнула она, возвращаясь к напитку. — Ты давно ходила с ней вместе на дело? — вместо ответа, вновь спросил Минхо. — На что ты намекаешь? - прищурилась Чон. — Ты видела, как она завершает свои миссии? — продолжал расспрашивать бакэнэко. — Как надо, так и завершает. По ее заказам не припомню жалоб от Дзигоку. — Может оно и так, вот только… Почему она берет только дела, где замешаны магические существа? Где требуется сила? И в основном она не передает их в ведомство Йенсена, а убивает на месте. Якобы. — выделил последнее слово бакэнэко. Чон Наён слишком резко поставила чашку, отчего фарфор жалобно звякнул, возмущенно запищав. — Ты видел то дело, куда она отправилась? — хмуро спросил хозяйка демона. — И даже снял копию. — усмехнулся Минхо, щелкнув пальцами, материализуя на столе небольшой свиток. Изучив его, Наён поднялась из-за стола: — Пойду проверю твои слухи. — хмыкнула она, направляясь в спальню к порталу. Слова демона не на шутку встревожили женщину, но она старалась не показывать этого бакэнэко. Дело в том, что Наён сама последние полгода стала замечать за подругой странное поведение. Если раньше та с радостью бралась за совместные дела, то теперь начала отчуждаться и работать в одиночку. Это было обычным делом для любого другого Проходимца, но Минджи всегда говорила, что вместе можно добиться большего и решить все быстрее. Теперь же она стала скрытной, словно ее что-то беспокоило, а когда Наён начинала расспросы, та просто меняла тему или уходила по срочным делам. Так что же у нее происходило? Именно это госпожа Чон и хотела выяснить. Активировав портал, она вышла из какой-то старой каморки со швабрами, оказавшись внутри темного храма, на вид — явно заброшенного. Следуя информации из свитка, в этом храме завелся потусторонний душегуб, магией сбивающий с пути путников, вынуждая заночевать их в храме, после чего люди исчезали с концами. О том, что они здесь побывали, свидетельствовали брошенные вещи и документы, найденные местными ребятишками — любителями лазать там, где взрослые строго запретили. Тогда-то и поступил запрос о решении проблемы от местного монаха, отошедшего от дел. Согласно записям служащих Йенсена, данные похищения смертных демон организовывает без согласования с начальством, а значит нарушает их же Кодекс, охотясь в обход закона. Призванный разрешить проблему Проходимец должен вычислить, кто именно этим занимается, и призвать Адских гончих, которые доставят нарушителя на разбирательство в Дзигоку. Судя по установленному количеству пропавших в этой местности за последний год — это был явно кто-то из высших демонов, не какая-нибудь мелкая нечисть. Наён на всякий случай взяла с собой любимый бумажный зонтик, являющийся не только изящной вещицей, но и мощнейшим артефактом, скрывающим владельца от нежелательных глаз. Открыв зонт, госпожа Чон осторожно двинулась по коридору, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках следов: подруги или демона — не важно. Обойдя несколько комнат, она наткнулась на кое-что необычное. Здание определенно было заброшено, но один из небольших залов был очень уютно обставлен, если не обращать внимания на явные следы борьбы: мягкая и явно удобная кровать под балдахином, заваленная расшитыми подушками, была скомкана, словно кто-то второпях покинул ее, обеденный стол красного дерева, на котором лежала перевернутая ваза с фруктами, теперь печально лежащими на каменном полу, резное кресло, в котором лежал томик стихов, судя по обложке… А еще небольшой круглый столик на высокой ножке, на котором стоял графин с какой-то зеленоватой жидкостью, а возле нее пиала. Подойдя к нему, Наён открыла крышку и понюхала содержимое: что-то похожее на травяной отвар, но в его запахе читалось что-то еще. К тому же, стоило ей коснуться графина, как кончики пальцев словно укололо чем-то. Решив себя перепроверить, госпожа Чон достала из кармана еще один артефакт в виде небольшой яшмовой пиалы, с помощью которого можно было определить состав зелья. Плеснув в нее из графина, Наён прочитала небольшое заклинание, приводящее артефакт в действие. Зелье зашипело, на глазах разделяясь на несколько отдельных компонентов: асфодель, лаванда, таволга, шалфей, мандрагора — все эти травы использовались в лечебных зельях и отварах, но последний ингредиент имел совершенно другое происхождение. — Это что, эссенция из… Человеческой души? — вслух пробормотала Наён, глядя на едва светящуюся дымку, закручивающуюся тонкой спиралью. Судя по всему, зелье предназначалось кому-то тяжело больному. Тяжело больному демону. Подобную эссенцию было сложно достать: далеко не каждый демон мог преобразовать душу в ингредиент для зелья, да еще и так, чтобы она не исчезла, стоило открыть сосуд. Душа чем-то напоминала ядерное топливо для нечисти: всего одной хватало на то, чтобы усилить способности демона во много раз и напитать на несколько лет. Именно поэтому многие из жителей Преисподней так любили заключать контракты со смертными, а мелкая нечисть зачастую просто паразитировала на людях, понемногу высасывая из них жизненную энергию, но не имея сил и возможностей забрать душу полностью. Но вот так… Делать зелье, когда можно было без лишней мороки просто пожрать душу… Наён задумалась, присев на край кровати. Скорее всего, демон по какой-то причине не мог напрямую поглощать души, их необходимо было очищать и преобразовывать в лекарство… — Он не один. Их двое… — осенило госпожу Чон. Больной демон был бы просто не в состоянии применять магию, чтобы охотиться на людей, тем более, заниматься изготовлением отвара, для которого тоже были необходимы силы, которых у него попросту не было. А значит был второй, здоровый. «Черт, если это так, то Минджи грозит опасность!» — мелькнуло в голове Наён. Она немедленно поднялась с кровати, покидая комнату. Эхо ее шагов артефакт тоже скрывал, поэтому она беззвучно дошла до главного зала, не привлекая внимания, хотя, судя по доносящимся звукам борьбы за массивной деревянной дверью, ее бы и так не услышали. Приоткрыв дверь, она увидела Минджи: та медленно наступала на своего противника, прокручивая в руках любимую гуань дао — магическую алебарду, способную не просто убивать демонов, но при желании пленить, запечатывая в нефритовом талисмане на древке. В отличие от Наён, ее подруга всегда любила, чтобы ее артефакты выглядели изысканно и богато. Госпожа Чон больше ратовала за их эффективность, поэтому зачастую это были компактные вещи, не привлекающие внимания простых смертных. Вряд ли кто-то бы польстился на солонку в виде кривозубого зайца или потрепанную колоду карт, на деле являющиеся одними из мощнейших артефактов преобразования пространства. А вот Минджи жила словно в музее, коллекционируя предметы старины и искусства, даже если магии и толка в них было с мышиные слезы. Наён думала, что это связано с тем, что у семьи Сон не было собственного демона-хранителя, как у нее — Минхо, и подруга компенсировала этот недостаток подобным образом. — Даже не думала, что меня здесь ждет такой хороший улов — целая кумихо, надо же. — холодно усмехнулась тем временем Сон Минджи, прижимая холодное лезвие к шее бледной девушки, которую наконец удалось рассмотреть Наён. — Чего ты хочешь?.. Уходи, я для тебя бесполезна… Разве не видишь, что у меня почти нет сил? — прохрипела демоница, отползая спиной вперед, в итоге упираясь в каменную колонну, преградившую дальнейшее отступление. — Ты себя недооцениваешь. На Лиловом рынке я смогу хорошо выручить за такую как ты. — презрительно оглядев лису, усмехнулась женщина. — Что? Что ты несешь, Минджи?! Ты должна сдать ее Королю Ада! — не выдержала Наён, снимая маскировку и совершенно не узнавая подругу. — Наён?! — вздрогнула женщина, невольно оборачиваясь. Кумихо, решив воспользоваться шансом, собралась с силами и попыталась бросится на своего врага, но та была быстрее: серебряный росчерк гуань дао взметнулся к потолку, а демоница захрипела, хватаясь руками за собственное горло, наивно пытаясь остановить хлынувшую из раны кровь. — Ну вот, теперь я получу меньше. — с досадой произнесла Минджи, без доли сочувствия глядя на угасающую на глазах жизнь. — Зачем ты пришла? Этот заказ был свободен, и его взяла я. — скривила рот женщина. — А из-за твоего вмешательства мне придется потерять часть кристаллов. — Ты вообще слышишь, что ты несешь? — вздохнула Наён, качая головой. — Как тебе в голову пришла идея продать демона?! Еще и в обход Чонина? — покачала она головой, глядя на то, как подруга равнодушно повернула серебряный ободок на древке, позволив алебарде забрать чужую энергию. Тело кумихо стало бледнеть, а затем вспыхнуло, отдавая оружию последние крохи магии, кое-как поддерживающие жизнь в больном теле. — Вот только не надо нотаций. Это тебе просто: у тебя есть Минхо, который в любой момент прикроет твой зад. Мне же приходится полагаться только на себя. И какая разница, что станет с этими тварями, Чонин в любом случае избавляется от них. А так хоть какая-то польза будет от их смерти. — равнодушно пожала плечами Минджи, поднимая взгляд на подругу. — Если Чонин узнает… — А что, побежишь сдашь меня? — разозлилась женщина. — Не думала, что ты такая жадная, Наён. Ладно, я поделюсь с тобой выручкой… — Да я же о тебе беспокоюсь, дура! Ты нарушаешь не только Договор, ты можешь навлечь на себя и свою семью серьезные последствия. Это не шутки! — разозлилась Наён, стукнув ногой. — Избавь меня от своего беспокойства. Я разберусь. — заметно успокоилась Минджи, поняв, что ей не придется делиться. — Со вторым ты так же разобралась? — спросила госпожа Чон, кивнув на почти растворившееся тело. — Вторым? — удивленно вскинула брови Минджи, кажется, искренне не понимая, о ком говорит подруга. — Да твою… — Чон всплеснула руками, выражая крайнюю степень недовольства напарницей: видимо та, обнаружив слабую демоницу, не стала тратить время на изучение деталей, обрадовавшись легкой добыче. В этот момент из коридора послышались быстрые шаги. Наён чисто инстинктивно вскинула зонт, скрываясь под ним, когда на пороге возник истинный виновник исчезновений. Вошедший кумихо первым делом увидел Минджи, так и не убравшую гуань дао, а затем лежащее у ее ног тело, почти догоревшее в янтарном огне. — Шияко?! — закричал он, бросаясь через зал к тлеющим останкам. Он хотел коснуться изящной руки лисицы, но стоило ему поднести дрожащие пальцы, как ее рука взорвалась снопом янтарных искр. Лис, словно не веря, попытался поймать искорки, но те обернулись черным пеплом, оставив темные крапинки на его светлом ханбоке. — Это… Ты… Ты убила её? — он перевел пустой взгляд на застывшую женщину. — Это твоих рук дело, ничтожество? — прошипел он, сосредотачивая свою ярость на виновнице. В янтарных глазах вспыхнул огонь, обещавший убийце кару похуже смерти. Наён это очень ясно почувствовала. — Минджи, уходи! — крикнула она застывшей подруге, бросая той под ноги серебряную монету, тут же создавшую еще пять копий женщины, разбежавшихся в разные стороны, сбивая кумихо с толку, где находится настоящая Сон Минджи. Напарница, слава богам, не упустила шанс, тут же метнувшись прочь из зала. Сама же Наён побежала к противоположным дверям, чтобы не столкнуться с разъяренным лисом, наполовину обратившимся в чудовище, чтобы почуять реального человека. Его девять хвостов яростно хлестали по каменному полу, превращая вековые плиты в мелкое крошево. Найдя укромное место, она активировала портал, возвращаясь домой. — Ну что, выяснила, что твоя подружка замышляет? — хмыкнул Минхо, встречая хозяйку в столовой, когда переодевшись, Наён пришла в столовую. — Ничего она не замышляет. — покривив душой, ответила госпожа Чон, присаживаясь за стол. Если Минхо прознает, она обязательно доложит Королю Дзигоку, и тогда Минджи придется туго. — Просто придуривается на старости лет, адреналина ей не хватает, видишь ли. — Ну-ну. — подозрительно хмыкнул демон, но прекратил расспросы. Спустя несколько дней Наён решила связаться с подругой, но та куда-то пропала, не отвечая ни на одно из сообщений и звонков. Разволновавшись, госпожа Чон решила навестить подругу в ее магазинчике, но и там ее не было. Со стороны Преисподней никто не искал пропавшую наемницу, значит о ее делах еще не были в курсе. Еще раз внимательно все обдумав, Наён решила связаться с Чанбином, выполняющим роль Связного. — Чем обязан такой чести? — рассмеялся юноша, постучав пальцем по экрану лампового телевизора, словно по-настоящему сидел внутри него. — Не язви, Чанбинушка. Лучше скажи, ты никаких заказов случайно не отправлял Минджи за последние три дня? — спросила она Связного. Тот задумчиво почесал подбородок: — Да вроде нет. — Наён разочарованно вздохнула, не представляя, где искать подругу, но тут Чанбин добавил: — Только вчера отправила отчет и сказала, что какое-то время отдохнет. А что? — Да так, просто хотела узнать, где она болтается. Думала вместе отдохнуть в Атлантиде. Там сейчас бархатный сезон, водорослей почти нет. — рассеяно ответила она. — Понятно, ну бывай, госпожа Чон. — парень отключился, оставив женщину с ее мыслями наедине. *** Двумя днями ранее. Таверна «НИКУДА» в глубинах Ада. Минхо лениво потягивал коктейль, сидя за барной стойкой и со скучающим видом разглядывая посетителей, пока дожидался Хана. — Где его адские псы носят? — фыркнул он, раздраженно отставив пустой бокал. Хозяин таверны лишь посмеивался себе под нос, но решил не выдавать друга-оборотня, опять ввязавшегося в карточные игры, почему и задерживался вот уже на три чертовы дюжины минут. — Повторить, Минхо? — Чан кивнул на пустой бокал. Бакэнэко скривился, но согласно кивнул, подпирая подбородок кулаком. Тем временем в таверне появился очередной гость. Минхо с интересом уставился на него, разглядывая с головы до пят: здесь, конечно, какая только публика не попадалась, однако высшие демоны, как истинные потусторонние аристократы, предпочитали появляться при полном параде. Этот же кумихо выглядел неопрятно: испачканный в саже и крови ханбок, черные когти, с забившейся под них грязью, словно он потратил немало времени, что-то раскапывая. Взгляд настороженный, как у бешенной лисицы: того и гляди, пена изо рта пойдет. — Чего это с ним? — хмыкнул Минхо, кивая Чану на вошедшего. Тот сочувственно вздохнул. — Ты не слышал про него? — спросил бармен демона. — Откуда бы? Я, благодаря твоей незабвенной половинке, вынужден торчать в смертном мире, прислуживая своей человечке. — раздраженно выдал бакэнэко. — А Хан тоже не частый гость, чтобы приносить мне свежих сплетен. Так что это за демон? — с интересом спросил он, решив скоротать время за последними новостями. — Его зовут Хон. Он кумихо. На днях кто-то убил его возлюбленную. — Оу… — тихо кашлянул Минхо, по-новому глядя на демона. Теперь понятно, почему он так выглядит: кумихо были из тех чудных духов-однолюбов. Если уж лисица отдавала свое сердце, то один раз и навсегда, а стоило потерять свою любовь, как тут же чахла, словно срезанный цветок. А уж если эту любовь еще и так жестоко отняли… Бакэнэко слыхал пару историй о том, как жестоко расправлялись лисы с теми, кто лишал их самого дорогого, поэтому никому бы не рекомендовал переходить дорогу влюбленному лису. — А что еще печальнее, так это то, что его пара — Шияко, была смертельно больна, и он выхаживал ее последние лет сто, не меньше. Бедняжка и так угасала, а кто-то осмелился добить ее. — добавил Чан, смешивая очередной коктейль. Минхо присвистнул. — И что ж он теперь делать будет? — с любопытством спросил Хо, украдкой глядя на лиса, севшего за одиночный столик недалеко от них. — Видимо, искать убийц. Уже второй вечер приходит и расспрашивает всех о владельце Дунь Ли. — Это еще что за вещица? — фыркнул демон. — Сильный артефакт в виде гуань дао. Хон говорит, что именно им убили Шияко. Вот теперь ищет по нашим, кто что слышал о последнем владельце Дунь Ли. — Вот оно что… — задумчиво протянул Минхо, делая глоток. Где-то он уже слышал это название. Кажется, совсем недавно… — Прости, Хо-я, давно ждешь? — из мыслей его вырвал наконец-то явившийся Хан, тут же сжавший демона в своих медвежьих объятиях. — Где ты бродил? Опять с этим чешуйчатым в Большую Берцовую ходил? — проворчал бакэнэко, отпихивая от себя оборотня. — Я искал тебе подарок! Смотри, какой чудесный…. эм…. чудесное…. нечто! — замешкался Хан, достав из кармана что-то бесформенное, выигранное им у бродячего тануки. — Ну и зачем ты мне притащил желчный пузырь жмыхарки? Намекаешь, что мне пора избавляться от морщин?! — разглядев дар, возмутился демон, насупив брови. — Чаги-я, ты не так понял! — стал оправдываться оборотень, нервно улыбаясь и подмигивая Чану, чтобы тот немедленно приготовил что-то более подходящее для подарка. До несчастного кумихо уже никому не было дела. *** Десятилетний Сан резко проснулся, будто кто-то толкнул его в плечо. Полежав немного в кровати, он так и не смог заснуть обратно. В доме было тихо, даже как-то слишком тихо. Почувствовав охватившее его неприятное волнение, мальчик поднялся с постели, накинул на плечи плед и осторожно вышел из комнаты, направившись в спальню родителей. Мама не любила сквозняков, поэтому, когда Сан заметил приоткрытую дверь, его это насторожило. — Мама? — позвал он, не решаясь переступить порог. Внезапно кто-то схватил его за плечо, разворачивая к себе лицом и прижимая к стене. — Бабуля?! — испуганно воскликнул мальчик, и тут же был заткнут жилистой рукой. — Молчи, Санни, ни звука. — умоляюще прошептала Минджи, поглядывая то на мальчика, то на приоткрытую дверь. — Молчи и не двигайся, ладно? Пока ты стоишь здесь, он тебя не увидит… — Сан почувствовал, как в руке оказалась небольшая хрустальная склянка с чем-то красным. — Ба… — Молчи, Сан! — шикнула она, тряхнув его за плечи. — Молчи! — она порывисто обняла внука, после чего забежала в родительскую спальню, пинком закрывая дверь. Мальчик растерянно замер, не понимая, что делать. В голове набатом стучали слова бабушки, ноги словно приросли к полу, а флакончик в руке обжигал, словно в нем были раскаленные угли. Нежная кожа не выдержала жара. Ойкнув, Сан выронил пузырек. Жалобно звякнув, тот упал, но не разбился, а мальчик словно отмер, ринувшись туда, где происходило что-то плохое с его родными. Он взялся за ручку двери, толкнув ее от себя: посреди спальни стоял незнакомец в старинной одежде, его руки были черными, словно выпачканными сажей, а острые когти впивались в шеи его родителей — Минхека и Ынджу, которых тот поднял над полом. Они с ужасом и безмолвно смотрели на своего мучителя, вцепившись в его когтистые руки в надежде освободиться. Бабушка лежала у него в ногах, держась за бок, кажется, на ее руке была кровь. Заметив сына, Ынджу задергалась еще больше. Приложив последние силы, она практически беззвучно прохрипела: — Бе…ги… Незнакомец резко повернул голову к Сану, и в темноте комнаты его янтарные глаза показались мальчику глазами чудовища. — Забери его! — закричала Минджи, привлекая внимание чудовища, и в тот же миг дверь захлопнулась вновь, а кто-то подхватил его на руки, запрыгивая в узкий шкаф в их прихожей. Мальчик хотел сказать, что чудовище найдет их в шкафу, и вообще, нужно вернуться и помочь родителям, но через секунду он уже чувствовал, как летит в какую-то бесконечную яму. — Не-е-е-е-ет! — он беззвучно закричал, чувствуя приближение падения. *** — Не-е-е-е-ет! — Сан подскочил на кровати, резко выныривая из кошмара, преследовавшего его уже больше десяти лет. Ему опять снился тот день. День, когда он потерял семью. Устало помотав головой, он решил сходить умыться, чтобы прогнать остатки сна. Все равно уже не заснет. А вот чтобы пойти к Уену и выяснить подробности их вчерашнего дела — самое время.