Перелёт Сеул - Нью-Йорк

Шесть утра. Лететь ещё семь часов. Прошла только половина перелёта до Нью-Йорка и какими бы ни были комфортабельными кресла в бизнес-классе, спина сильно устаёт. За пару дней до этого Хосок получил травму и сидячий перелёт - не лучший помощник в восстановлении. Но делать нечего и, даже если танцевать не будет, присутствовать на концерте он должен – не может же он разочаровать арми ещё сильнее. Хосок время от времени вставал, ходил по салону, разминал спину как мог, но боль не утихала, а косметичка с лекарствами благополучно была сдана в багаж. Все вроде спят и Хосок тихо, чтобы никому не мешать, проходит в туалет и закрывается там. Парень поднимает худи и пытается в зеркале рассмотреть поясницу – картина пугающая: по телу расползается яркий фиолетовый синяк. Дома он был совсем маленькой точкой, а сейчас уже размером с кулак. Плохо. Идти обратно через весь салон не хочется, поэтому Хосок пишет в групповой чат сообщение: «Ребят, у кого-нибудь есть поблизости обезбол? В любом виде». Хоть парни и спали, но в самолёте сон априори не может быть крепким, от вибрации и звука оповещения все просыпаются. Парни читают сообщение, замечают отсутствие Хосока и, устроив небольшую ревизию ручной клади, собирают несколько позиций обезболивающих препаратов и вручают это всё Намджуну – как лидер и лучший друг, он легче всех узнает о причине такой внезапной просьбы. Хосок не скрывал свою травму, парни прекрасно всё знали, но в такой экстренной ситуации, видимо, не смогли сопоставить больную спину с обезболом и были озадачены и напуганы. Намджун берёт лекарства, бутылку воды, ещё несколько сопутствующих предметов и, за неимением других возможных местонахождений Хосока, идёт в туалет и стучит, чтоб его впустили. Дверь открывается, и лидер впадает в секундный ступор, видя друга без кофты в одних джинсах. — Что случилось? — вместо ответа Хосок поворачивается спиной и показывает на синяк. — Ух ё. Ты, конечно, говорил, что упал и повредил спину, но это выглядит серьёзнее, чем я думал. Сильно больно? — Да, — Хосок облокачивается на раковину, Намджун становится позади него, кладя руки на талию, и осматривает травмированное место. Санузел небольшой, но парни вдвоём вполне могут развернуться. — Дома было терпимо, но сейчас, когда мы столько в сидячем положении, стало намного больнее и вот эта красота расползлась. — Я понял. Смотри, тут парни накидали разного, выбери, что тебе сейчас сможет помочь, — Намджун обращает внимание друга на принесённые им лекарства, что до этого были отложены на крышку унитаза. — Тут, походу, половина аптечки Чимы. Всё в стикерах, забавно, — там действительно большая часть лекарств – запасы Чимина, он готов к любой ситуации. — Помоги, пожалуйста. Хосок даёт Намджуну тюбик с мазью и снова облокачивается на раковину. Лидер берёт нужное количество средства и нежными движениями начинает втирать в поясницу друга, второй рукой при этом в поддерживающем жесте сжимая бицепс. Под приятными движениями мышцы расслабляются и уже хотя бы они не провоцируют новые волны боли. Мазь неприятно холодит кожу, но под тёплыми руками быстро нагревается и начинает действовать. Намджун слегка надавливает по краям синяка и слышит шипение. — Прости. Хосок опускается на локти и ставит спину в более горизонтальное положение. Мазь обладает охлаждающим эффектом, что поначалу ощущается очень неприятно, но Намджун растирает её и немного притупляет боль. Околомассажные движения рук по спине продолжаются до тех пор, пока препарат окончательно не впитывается в кожу. Намджун поднимает Хосока и снова кружит пальцами по контуру синяка. Мазь должна была дать хоть какое-то действие и боль по идее не должна ощущаться так остро, как до этого. — Легче? — Немного. — Минут через пятнадцать должно полностью подействовать, так что потерпи чуть-чуть. Одевайся, — Намджун подаёт худи и Хосок надевает его, слегка корчась при движениях. — Сидеть сможешь или ещё походишь? — Сейчас и узнаем. Надеюсь, что смогу. Давай я, наверное, выпью таблетку, чтоб наверняка хоть что-то подействовало, — произносит Хосок и берёт пару капсул из рандомного принесённого другом блистера и бутылку воды. — Идём? — спрашивает Намджун, когда Хосок допивает воду. — Да, а то парни уже нас потеряли. Намджун приобнимает Хосока за поясницу, напоследок мягко поглаживая, и мужчины выходят в салон к мемберам. К этому моменту все вспомнили о травме товарища и во взгляде, который каждый участник поднимал на Хосока, не было страха неизвестности, было только сочувствие и искренняя поддержка. Парни садятся на свои места и через некоторое время на телефон Хосока приходит сообщение: «Надеюсь, ты понимаешь, что концерт ты проведёшь, не танцуя?» — на которое последовал вполне очевидный ответ: «Конечно, Джун». По приезде Хосока в сопровождении менеджера отправили в клинику на обследование, а остальные мемберы поехали в гостиницу. Как выяснилось, травма не очень серьёзная, но дискомфорт будет доставлять ещё в лучшем случае пару недель, в худшем же – может обрасти осложнениями и закрыть танцы для артиста на продолжительное время, но этого не позволит ни сам Хосок, ни его друзья. Концерт для Хосока прошёл в основном сидя, он лишь иногда подбегал то к одному, то к другому участнику за объятьями, но и сами мемберы не обделяли Хосока вниманием на сцене, собственно, как и вне сцены – реабилитацией спины занимались все вместе, следили и помогали в исполнении рекомендаций врачей, чтобы парень как можно быстрее смог снова работать в полную силу.