Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 1)

В роскошном особняке на 10 раях земли единственный наследник одного из чиновников ударил по лицу своего ближайшего подчинённого. Когда сидевший на диване мальчишка заметил кровь на лице мужчины, то тут же закричал: — Ты не можешь так поступать! Пакин! — Граф или Критити тут же вскочил и шагнул вперёд, стараясь придумать оправдание своему поступку. — Не нужно, Граф, я в порядке, — Чай поднял руку, останавливая подростка. — Но как же… Чай, ты ведь не виноват и кровью истекаешь! — вскрикнул мальчик. Это не Чай пустил его на гонки, Граф сам нашёл способ пробраться. Но сейчас за его проступок получал совершенно невиновный человек, и на душе было гадко. График стиснул зубы и повернулся к хозяину дома, который даже не обращал внимания на взбалмошного ребёнка. Мальчика бесил холод в глазах мужчины, который, казалось Графу, никогда не изменялся. Так Пакин смотрел на него всегда, с самого его детства. — Ты же знаешь, что таким детям, как ты, нельзя на гонки, — недовольно произнёс Пакин, наблюдая, как мальчишка сжал кулаки и прикусил губу от злости. Всего лишь ребёнок. — Таким детям, как я? Ты можешь хоть раз просто сказать, что я не должен лезть в твою жизнь?! — О! Так ты можешь быть разумным. Эти слова заставили Графа стиснуть кулаки до побелевших пальцев. Он поднял полный ненависти взгляд на мужчину. Граф был достаточно красивым парнем, которого с детства оберегали. Со светлой кожей, которую словно не касалось солнце. Высокий и стройный мальчик с милым личиком. Острый носик и тонкие губы, которые, если надавить на них сильнее, окрашивались в приятный яркий цвет. Его взгляд не был таким же колючим, как у собеседника. Он казался старше своих лет, если бы не школьная форма. «Он всего лишь школьник», — напоминал себе Пакин, рассматривая злого мальчишку. Да, мальчик собирался поступить в третий класс старшей школы. И сейчас этот ребёнок трясся от злости на того, кому было совершенно наплевать на его чувства. — Если ты такой догадливый, то зачем устроил разборки? — Я? Это они начали первыми! — тут же возмутился мальчик, отрицая даже мысль, что это он стал возмутителем спокойствия. Пакин внимательно рассматривал ребёнка перед собой и… улыбнулся? — Хочешь, угадаю? — спросил мужчина. — Вы наткнулись друг на друга случайно, и ты даже не подумал извиниться. Мужчина следил за реакцией на свои слова и, видимо, оказался прав. Весь вид Графа словно кричал, что он не обязан ни перед кем отчитываться. Словно уличный хулиган, что искал неприятностей на свою голову. — Стоило подумать дважды, — услышав это, Граф ещё более зло уставился на мужчину. Он был готов в очередной раз взорваться, но понимал, что Пакин в общем-то прав. Он и правда случайно столкнулся с теми людьми, и его дернули, требуя извинений. Тогда-то он и закричал, что ему не за что извиняться. Тут отрицать было бессмысленно. Судя по глазам ребёнка, Пакин оказался прав. Он вздохнул и обернулся. — Больше не смей там появляться. — Потому что я ещё школьник? Все на твоих играх говорят, что участие возможно только с восемнадцати, — недовольно поинтересовался Граф. Он не раз успешно проникал на гонки, подкупая охрану. Пока его не поймал лично Пакин, всё было в порядке. До сих пор. Ранее Граф видел и старшеклассников, что участвовали в гонке. Поэтому и решил уточнить, заставив Пакина снова обернуться. — Да, участники и гости взрослее тебя. Но дело не в возрасте, дело в … — сжав виски, Пакин прикрыл глаза. Хотелось ударить непоседливого ребёнка. Графику же хотелось сделать хоть что-то, чтобы его наконец заметили и подарили хотя бы улыбку, а не очередной разнос. — Я не ребёнок! Мне семнадцать! — В моих глазах ты ребёнок, — настойчиво пояснил мужчина. — Только ребёнок, который ни фига не понимает, чей он сын. Если с тобой что случится на гонках… Проблемы будут у меня. — Какая разница, чей я сын? Меня их мнение не касается! — тут же ответил Граф, но в этот раз его голос дрожал. Это не укрылось от внимательного взгляда, но не вызвало сочувствия. — Меня касается. Даже если твоим родителям всё равно… Паначай, найди того, кто отвезёт его домой, — Пакин кивнул телохранителю, что успел за время перепалки вытереть кровь. Сейчас было не до вздорного мальчишки. Однако у Критити были, видимо, свои планы, так как он снова плюхнулся на диван и посмотрел на мужчин. — Никуда я не пойду. — А похоже, что ты тут нужен? — раздражённый голос хозяина дома заставляет мальчишку лишь отвернуться, скрывая слёзы, что готовы были пролиться в любой момент. Плакать при Пакине не хотелось совершенно, один фиг сочувствия не дождёшься. Поэтому Граф лишь сильнее сжал руку в кулак. Как бы ни пытался скрыть своё состояние Граф, но мужчины всё прекрасно видели. — Ненавижу отца, — буркнул мальчик. — Зато я его уважаю. И именно по этой причине ты всё ещё жив. — Это не уважение! У тебя с отцом деловые отношения. Если бы отец не был политиком… министром, то… Пакин, ты бы продолжал его уважать, если бы не мог с его помощью устраивать свои игры? — спросил парень, заставив мужчину нахмуриться. — Ой! Перехватив мальчишку за ворот и подтянув к себе, Пакин зарычал: — Ты ещё слишком юн, чтобы что-то понимать. И пора бы уже начинать догадываться, когда стоит промолчать. Хотя ты вообще, походу, думать не умеешь. График не мог на это ничего ответить, а только сполз назад на диван, когда его отпустили. Возмущаться и ругаться уже не было сил, он был слишком подавлен. — Тебе пора домой, я хочу отдохнуть, — тихо и уже спокойно сказал Пакин. Мальчишка, что сдерживал слёзы из последних сил, встал. Если он останется здесь ещё, то точно расплачется. — Отдай мой мотоцикл, и я сам уйду. — Это всего лишь игрушка. — Тебе какая разница? Он мой, и я уже год на нём езжу! — тут же огрызается мальчик. Его мотоцикл обошёлся отцу в два миллиона, и был достаточно мощным. Граф не был уверен, есть ли в коллекции Пакина что-то похожее. — Даже если и так, но ты ещё ребёнок, — покачал головой мужчина. — А это значит, что мотоцикл — всего лишь твоя игрушка. Отвезите его домой. Махнув рукой, Пакин направился в сторону лестницы. — Верни мой мотоцикл! Обернувшись, Пакин недобро улыбнулся. — Верну. Опилки после уничтожения. — Пакин! Ненавижу! — Закричал мальчишка и бросился в сторону выхода, вытирая мокрое от слёз лицо ладонью. Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Как же я тебя ненавижу, Пакин! Хотя, на самом деле, чувства Графа были противоположны. — Ну, слава Будде. Чёртов сопляк. Успешно прогнав ребёнка, Пакин рухнул на диван и прикрыл глаза. Если на этот раз получится, то Граф, наконец, перестанет его беспокоить. Мальчишка напоминал утёнка, что следует всюду за мамой-уткой. Это должно уберечь ребёнка от неприятностей. — Я ненавижу детей, — пробормотал мужчина себе под нос. *** — Я вернул Графа домой. — Хорошо, — Пакин всё ещё сидел на диване с закрытыми глазами. От воспоминаний о мальчишке начинала болеть голова. — Каждый раз, когда этот ребёнок рядом, мне не везёт, — мужчина устроился удобнее и потёр висок. Десять лет назад он встретил этого сопляка. Работа его отца была связана с отцом Графа. И, видимо, старые друзья решили познакомить и своих детей. Тогда Пакин ещё не знал, насколько сумасбродным был юный господин. Казалось, что он хотел досадить всем и каждому. Каждая встреча с этим ребёнком полностью портила весь оставшийся день. Поначалу Пакин думал, что пока он учится в США, мальчишка подрастёт, и у него появятся собственные увлечения, друзья и компания. Но нет, этого не произошло. Когда он вернулся четыре года назад, Граф стал ещё более невыносимым, чем раньше. Теперь приходилось прогонять мальчишку из дома на постоянной основе. Но он возвращался, чтобы доставить новые проблемы. — Граф так тобой восхищается, Пакин. Думаю, ему будет лучше в твоей компании. «Успокойте уже своего дитятку и заботьтесь о нём сами!», — думал Пакин в раздражении. — Пакин, тебе бы поговорить с молодым господином. Он же ещё ребенок, — сказал Паначай и устроился на диване напротив своего начальника. — Ты слишком добр к этому сопляку. — Ты же понимаешь, что сильно его расстроил? Он тихо плакал в машине, пока я отвозил его. Сочувствие к вздорному мелкому появится у Пакина, только когда небеса рухнут в ад. — Отлично, значит в ближайшую неделю можно вздохнуть спокойно, — рассмеялся мужчина. — Хотя, в идеале избавиться бы от его общества навсегда. Только представив, что в его жизнь не будет лезть один чертёнок, Пакин почувствовал себя лучше. — Не думаешь, что проще объяснить Графу причину, по которой ему не стоит появляться на гонках? Если ему просто сказать, что у нас будут проблемы, если он пострадает… то он послушает. — Думаешь, я не пробовал? Он упорно твердит, что взрослый. Даже когда он вырастет, то останется чёртовым ребёнком в душе, — раздражённо ответил Пакин. Он пытался разными способами заставить мальчишку не лезть к нему и в его дела. Но результат был всегда один. Мальчик исчезал на пару-тройку дней и возвращался снова. Видимо, выгнать его настолько жёстким способом было пока лучшим решением. Пусть поиграется со сверстниками и остынет. Может, его хватит на неделю или две. Подумав, Пакин посмотрел на своего подчинённого и вздохнул. — В следующий раз, когда он появится, не забудь надеть бронежилет. Сделать что-то с Графиком Пакин не мог, да и Паначай тут же вступится за мальчишку. А слово своё Пакин держит. Наказывать мальчишку вообще бесполезно. — Всё в порядке, можешь ещё раз ударить, если легче от этого станет, — ответил Чай, а Пакин рассмеялся. — Иди и обработай рану — страшно выглядит, — Пакин действительно ударил со всей силы. Поднявшись, он достал телефон и набрал номер, почти не глядя. — У тебя сейчас есть время? — Пакин не называет имя. Этот номер он использует только для снятия стресса. — Для тебя, Пакин, у меня всегда есть время. Несмотря на полусонный голос, собеседник звучит весьма возбуждающе. Посмотрев на часы, мужчина отметил, что уже больше четырёх утра. — Увидимся на квартире через полчаса, — повесив трубку, он закинул телефон в сумку. Нужно было выплеснуть эмоции, которые не удалось оставить на гонке. Когда Пакин проходил мимо личного секретаря, телохранителя и специального исполнителя на подпольных гонках, Чай спросил: — Что насчёт мотоцикла Графа? Собираешься и правда разобрать его? — Пакин остановился, с улыбкой вспоминая собственные слова и реакцию мальчишки. — Ты слишком неравнодушен к паршивцу. — Я ему сочувствую. — Пусть Пхаю посмотрит, и заодно объяснит, как им пользоваться, — махнул рукой Пакин перед тем, как уехать. Он был слишком уставшим от необходимости присматривать за мальчишкой, которого знает уже лет десять. Да и после сегодняшнего инцидента видеть проблемного ребёнка не хотелось совершенно. *** Хотя звонок прозвенел почти полчаса назад, и большинство учеников было в классе, некоторые учителя всё ещё отлавливают прогульщиков. Но у школьников было достаточно много укрытий, которые учителя найти не смогут, даже если обыщут всю школу. Сейчас в самом дальнем конце школы ученики XI и XII классов сидели вместе. Кто-то играл в портативные приставки, а некоторые обсуждали своих одноклассников и знакомых. Только один парень равнодушно смотрел в стену. — Эй, Граф, хочешь попробовать? — внезапно один из знакомых мальчика его позвал. Когда Граф повернулся на голос, то увидел в руках одноклассника сигарету. — Думай быстрее, если учитель нас найдёт и увидит, то нам конец. Парень только потянулся к предложенной сигарете, как… — График! — со спины раздался знакомый голос. И парень обернулся, так и не коснувшись сигареты. Он увидел милую девушку с длинными волосами, собранными в хвост. Она упиралась руками в бёдра и пыталась отдышаться. Когда девушка заметила, что предлагали её другу, то в ужасе уставилась на парня. — Ты что делаешь? — О, всё, ребят! Мамка пришла! — не обращая внимания на смешки ребят, девушка шагнула вперёд и подхватила друга под руку. — Пошли, Граф. Мы на урок опоздаем. — Не нужно, Чанчао, — девушка удивлённо уставилась на друга, что стряхнул с себя её руку. Парень явно был раздражён. — Граф… прости… Я видела, как ты идёшь в школу, но ты не явился на урок, и я решила тебя поискать. Я волнуюсь, — стоило Чанчао увидеть сигареты, она не могла не волноваться. Нужно было помешать другу тусоваться с этими ребятами. Но зная взрывной характер парня, сделать это стоило аккуратно. — Прости. Пошли на физику, — выдохнул Граф, и Чанчао улыбнулась, утягивая парня за собой. Да, они уже опоздали достаточно, чтобы получить выговор, даже если пришлось бы бежать на урок. Но парень вдруг остановился. — Прости, Чанчао, что доставляю неудобства, — График хоть и говорил с сожалением, но в глазах этого чувства не было. Там были только печаль и страх, что девушка может ещё больше на него обидеться. — Я не сержусь. Пошли? — Чанчао весело улыбнулась. Граф подхватил рюкзак и последовал за ней. — Воу! Мамка заругала! — Не, просто Граф очень боится свою девушку! — А куда это вы так бодро? Не верю, что на уроки! Со спины раздались поддразнивания ребят, заставившие Графа обернуться. — Поосторожнее, не нужно так говорить про мою подругу, — после он взял девушку за руку и отправился на занятия. Чанчао с облегчением выдохнула. Когда они вернулись в учебный корпус и направились к лифту, девушка дёрнула друга и спросила: — Что произошло… прошлой ночью? Что-то случилось? Вопросы заставили парня замереть, и в глазах снова мелькнула печаль. Он опустил взгляд и уставился на носки школьных ботинок. — Опять… Меня снова отругали, — вздохнул Граф. Девушке от этого тоже стало грустно. Если честно, Граф никогда не хотел делиться своими делами ни с кем, даже с лучшим другом. В прошлом семестре он услышал, как его одноклассница рассказала подруге, что у неё есть брат-гей и девушка. Это было настолько неожиданно, что он сам не понял, как подошёл к этой девушке и спросил, как можно завоевать сердце мужчины. Именно тогда, чисто случайно, у него появилась подруга, которая была в курсе ситуации. Чанчао стала единственной, кто знал тайну сердца Графа. И она тот человек, что пытается искренне помочь другу завоевать сердце самого подлого человека, которого только знает Граф. Он понимает, что шансов нет, но не намерен сдаваться. Но всё ещё помнит холодный взгляд и слова, что он просто неприятный ребёнок. — Граф… не думаю, что тусовки с прогульщиками помогут тебе. Тем более курение. — Пакину нравятся именно такие. Он уже много лет пытался повзрослеть и быть во вкусе Пакина. Все приближённые к мужчине были зрелыми, красивыми, уверенными в себе… просто взрослыми. Значит, он должен стараться стать таким же. Его круг общения не допускает нарушения правил, но даже в школе есть лазейки и бунтари. График не один год выпрашивал у отца мотоцикл, не потому, что они нравились ему, а потому что хотел понравиться Пакину. Чтобы мужчина увидел наконец в нём не ребёнка. — А ты в этом уверен? Не думаю, что если ты будешь пить, курить или даже принимать наркотики, то Пакин обратит внимание. — Знаю. Он не обратит внимание, даже если я умру. Наверно, даже счастлив будет, что самая главная проблема его жизни исчезла. — Что он сказал тебе? — этот вопрос девушки заставил вспомнить всё сказанное вчера. Парень обхватил себя руками. — Он сказал, что я безмозглый ребёнок, и забрал мой мотоцикл. — Он просто беспокоится о тебе. — Беспокоится? — это заставило парня поднять на подругу взгляд. — Ну да, он беспокоится, что ты мог пострадать на трассе. Погоди… Только не говори, что снова пробрался на гонки! — при мысли о данном мероприятии, упомянутом другом несколько раз, девушка была потрясена. Это страшное мероприятие. — С чего ты взяла, что это беспокойство? — тут же решил сменить тему Граф. — Ну, он волнуется, что ты влезешь в гонку. А что будет, если ты попадёшь в аварию? — Он даже не дёрнется, — несмотря на свои слова, сердце Графика немного успокоилось. Стоило подумать, что Пакин может о нём переживать, в душе появилась радость, которую не смогли скрыть глаза. И девушка уже заметила этот блеск. — Чанчао, ты слишком много думаешь. — Не спорю, — улыбнулась девушка, проходя вперёд. Граф последовал за подругой. — Думаешь… я ещё смогу увидеть его? — недоверчиво спросил парень. — Сколько уже лет, Граф? Неужели ты решил сдаться сейчас? — обернулась девушка. Эти вопросы заставили парня задуматься, но Чанчао уже видела ответы в его глазах. — Думаю, стоит для начала заставить одного надоедливого маленького демона перестать доставлять неприятности Пакину. Чтобы он перестал называть тебя проблемным, — с энтузиазмом предложила Чанчао. Только вот слова «надоедливый маленький демон» заставили увянуть весь оптимизм. — Спасибо, Чанчао. Только ты меня поддерживаешь. — В твоём сердце уже занято место, так что не подлизывайся, — пошутила девушка, заставив друга наконец засмеяться. Вероятно, это и была одна из причин, почему он мог комфортно общаться с Чанчао. Она видела в нём исключительно друга… друга, который не знал, насколько он дорог. — Ребята? Вы почему не в классе? — прежде чем они успели продолжить разговор, раздался голос учителя с другого конца коридора. Оба школьника повернулись на голос. Что ж, остаётся только… бежать! Граф убегал от учителя с улыбкой и мыслью, что сдаваться он не намерен!