Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 1)

Солнце уже поднялось, но не освещало комнату Сина, потому что шторы были наглухо закрыты с прошлой ночи, блокируя свет и не позволяя ему разбудить того, кто удобно спал на большой кровати. Нужно дать выспаться мальчишке, измотанному ночью. Ему явно нужен полноценный отдых. Мягкий звук раздавался от дивана, на котором сидел мужчина, рассматривая Графика с тех пор, как тот уснул. В одной руке мужчина держал бокал с вином, а другой — перебирал пару пуль, что с тихим звуком касались друг друга. На столике рядом с диваном горела свеча, делая атмосферу особенно жуткой. Сейчас Пакин и правда выглядел весьма опасно, а внимательный взгляд не отрывался от стройного тела. Он не спал всю ночь и просто сидел рядом с тех пор, как одурманенный мальчишка вырубился. Он думал о том, что произошло. Он снова нарушил собственный запрет, уже второй раз. — Бл**ь, — раздражённо протянул Пакин. Все его мысли заполнял самодовольный молодой господин. Тот, кто так сладко стонал и не мог нормально говорить от испытываемого удовольствия. Тот, чьё тело дрожало от поцелуев, и кто плакал от прикосновений. Проклятый ребёнок, который никогда не нуждался в ком-то ещё. — Это тот самый ребёнок, что раздражает тебя? Пакина бесили слова родных, что то и дело крутились в голове. Этот проклятый чертёнок восхитителен. Самый милый из тех, кого я когда-либо встречал. — Я бы этого не сделал, если бы не ты. Мужчина покачал головой, думая, что это невозможно. Как бы громко ни возмущался мальчик, если тело требует удовлетворения, то все одинаковы и слепы. Всё равно с кем. Пакин знал, что Граф не сдался, даже когда он делал вид, что мальчишка неинтересен. Теперь мужчина спрашивал себя, должен ли продолжать игнорировать его или просто принять. — Хм… — прежде, чем Пакин что-нибудь решил, со стороны кровати послышалось шебуршание и тихий хриплый стон. — Проснулся? — Хм… Это… Ой! Сначала Критити не мог понять, где он. Стоило открыть глаза, увидеть незнакомый потолок и услышать голос со стороны, как он подскочил и, сев, с удивлением уставился на размытый полумраком силуэт. — Пакин… — заскулил мальчик. Он не до конца проснулся и не мог вспомнить, что произошло вчера. Только осмотрел себя и замер в шоке. Что, чёрт возьми… Всплыли воспоминания о наркотиках, и Граф сразу же натянул одеяло на себя, шокировано смотря в сторону. Замешательство и страх накрыли с головой. Граф вспомнил довольно яркую картину вчерашнего. Особенно Пакина, что выстрелил в стену, наорал на него прошлой ночью… Тогда он был под наркотой, но сейчас? Его снова отругают и вернут домой… При одной этой мысли мальчишка побелел, забыв разом о всех прочих переживаниях, полученных от мужчины ночью. Сейчас был только сильный испуг на грани паники. Граф отполз подальше и зажмурился в ожидании большого скандала. На этот раз Пакин точно больше не захочет меня видеть. Он никогда не думал, что будет спать с другими людьми. В силу своей глупости он думал, что друг Пакина хороший человек, к тому же старший брат Нита. Поэтому он был неосторожен… Нет, глуп. Настолько глуп, что Пакин не зря это постоянно повторяет. — Одевайся. Несмотря на то, что мальчишка трясся в ожидании гнева, мужчина говорил спокойно. Затем он встал, убрал револьвер в кобуру на поясе и, подхватив ключи от машины со столика, указал мальчику на выход. График очень боялся, что его сейчас оставят, потому быстро поднялся с кровати. — Куда ты… — Одевайся, Граф, — вместо ответа мягко потребовал Пакин. Мальчик тут же подхватил свою одежду с края кровати, одеваясь. Мужчина замер, наблюдая за мальчишкой и скрестив руки на груди. Когда Граф заметил, что его бельё промокло от мутной жидкости, то смутился почти до смерти, но, отвернувшись, продолжил одеваться. — Пора вернуться домой, — мальчишка в ужасе округляет глаза. — Домой… Куда? Он снова меня оттолкнёт? В голове у Графика крутились только негативные мысли. Пакин собирался вернуть его назад, в проклятый дом, где у него не было никого. А если он теперь и Пакина потерял, то точно остался совсем один. Мальчик боялся… боялся, что этот раз будет последним, и вернуть всё будет невозможно. В глубине души Граф знал, что если мужчина действительно захочет уйти, то вернуть его обратно не выйдет ни за что. Страх, вызванный этой мыслью, отразился на лице ребёнка, и Пакин, внимательно наблюдавший за ним, вздохнул. — А куда ты хочешь, чтобы я тебя отвёз? График молчал, потому что не верил в происходящее. Пакин протянул руку к мальчику и притянул его к себе ближе. — Вернись ко мне домой, мелкий паршивец. Ты ведь снова найдёшь себе проблем и попадёшь в беду… Так что просто вернись ко мне. Пакин потянул мальчишку на выход, в результате чего Граф чуть не упал на мужчину, но пришёл в себя и быстро последовал за ним. Всё, что он мог сейчас делать, это с тревогой наблюдать. Пакин отвезёт меня домой. Домой к себе… Верно? Человек, что тянул Графика на выход, даже не оборачивался, потому что знал, что сейчас написано на лице мальчика. Это явно было счастье, которым светился График, когда Пакин несколько лет назад приносил ему тайно закуски. Почему-то именно это счастливое выражение лица очень живо отпечаталось в памяти. С момента выхода из бара и до того, как спортивный автомобиль Пакина припарковался у его дома, мужчина не сказал ни слова. Мальчик тоже молчал, наблюдая за движениями рук Пакина. После прошедшей ночи мальчик не знал, что испытывает. Он был рад и смущён помощью Пакина, тем более в такой ситуации. График признавал, что спастись сам не мог, и его бы снова отругали. Но несмотря на то, что мальчик безмолвно ловил каждое движение Пакина, тот не сказал ни слова, пока автомобиль не остановился. — Пойдём со мной, нам нужно кое-что обсудить. Мальчик всё ещё удивлён, но подавив панику, вылезает из машины и следует за мужчиной. Меньше суток назад его выгнали из этого дома, а сейчас он пробудет тут минут пятнадцать? — Ты вернулся раньше, чем я думал, Граф, — на лестнице стоял улыбающийся парень со скрещенными на груди руками. — Вин… — Как видишь, мне даже не пришлось тебя забирать, кое-кто другой прекрасно справился, — лукаво сказал Вин и перевёл взгляд на старшего брата, который ждал беспокойного ребёнка. График не знал, как на это реагировать: скромно улыбнуться в ответ или громко рассмеяться. — Эй! — прежде, чем Граф успел отреагировать, Вин приблизился и оттянул ворот с шеи мальчика. Тот вскрикнул от удивления и вывернулся из хватки. Правда не зная, успел парень что-то увидеть или нет. — Не знал, что здесь есть люди, которые любят делать минет. Очевидно, что Вин имел ввиду не Графа, а взглянувшего недобро на брата мужчину. Но Пакин спокойно посмотрел на разом покрасневшего мальчишку. — Я жду тебя в твоей комнате, — после Пакин скрылся наверху, оставляя Графа и Вина. — Кин вмешался? — уже серьёзно спросил парень. График не знал, что ответить на этот вопрос, и просто кивнул. Он всё ещё был встревожен. — Прости, малыш, я не должен был водить тебя к Сину, — вздохнул с облегчением Вин. — Син настолько скотина? — прежде, чем Вин договорил, График его перебил. Сейчас его могли спокойно обвинить в глупости, сумасшествии и идиотизме, но он не думал, что Вин был способен толкнуть его в руки действительно плохого человека. Этот вопрос заставил парня задуматься, удивлённо рассматривая мальчика, а потом покачать головой. — Нет… Точно нет. Син не плохой человек, он просто… Наверное, стоит сказать, что он хороший манипулятор. Знает, что люди думают и как ими управлять. Ты же… — Нет, — замотал головой мальчик. — Я не знал этого. Но моё сердце принадлежит только мне. Только я знаю, чего хочу, и не поддамся на красивые и соблазнительные слова. Но я хочу кое-что знать. Син сказал, что он был для тебя первым… График и до этого был зол на Сина за наркотики, но сейчас, когда в голове прояснилось, злость ещё усилилась. Из слов Сина можно было сделать вывод, что Вин просто игрушка для его развлечения. Эти слова заставили Вина замолчать. Он считал этого мальчика просто ребёнком. Незрелым мальчишкой, на которого слишком давил Кин. Но оказалось, что Граф достаточно зрело рассуждал для своего возраста. — Это дела взрослых. Между мной и Сином много чего было, — спокойно сказал Вин и, протянув руку, погладил упрямого ребёнка по голове. — Иди, не заставляй Кина ждать. Лицо Графа моментом изменилось. Он будто одними глазами просил не оставлять его на произвол судьбы. — Судя по всему, Кин не так уж и жесток, — Вин коснулся шеи мальчика, отчего тот сразу покраснел. Когда Вин коснулся его шеи, Граф сильнее почувствовал, что она горит. Но деваться особо было некуда, и мальчик поспешил в свою комнату. Фавис наблюдал, пока мальчишка не скрылся из виду. Если бы тогда у него была бы такая же твёрдая позиция, то кое-кто мог… — Смешно, я же в курсе, что это невозможно. Потому, что его не забрали, как поступил старший брат, а позволили. Закрыли глаза на явно отчаянный поступок. Не то, что в случае с Графом. -------- Как я мог раньше не бояться Пакина? Думал Критити, увидев мужчину, что ждал его, прислонившись к стене. Холодок пробежал от затылка вниз по позвоночнику. По виску скатилась капля холодного пота. Мальчик замер посреди комнаты, в которой прожил неделю. Его взгляд пугает. — Сядь, — Пакин кивнул в сторону дивана. Графу пришлось молча подчиниться, хотя желание устраивать бунты никуда не делось. Они в тишине рассматривали друг друга. Это длилось всего минуту, но для Пакина она стала самой длинной в жизни. В голове крутилась мысль о том, что стоит сказать. Что и как стоит сказать, ведь в голову лезли только… Сожаления. График был прав, Пакин сам выгнал его, и куда в итоге пошёл мальчик — не его дело. Всего одно неверное решение чуть не привело к большой ошибке. — Зачем ты пошёл к Сину? Нарушил тишину Пакин, и мальчик удивился вопросу. Он поднял взгляд и просто не мог сказать правду. Как он мог признаться, что пошёл к кому-то, чтобы узнать, что делать, чтобы Пакин обратил на него внимание? Это было унизительно. Умереть проще. — Я… Просто я… — Не говори, что это не моё дело. Прошлой ночью я и так сделал больше, чем должен был. Пока Пакин говорил, Граф удивлённо на него таращился и краснел от услышанного. Он задрожал, словно вспомнил вчерашнее прикосновение. Горячее, сильное и непонятное, будто плавившее сознание и тело. Но Граф знал, что тогда Пакин был мягче, чем обычно. — Тише… Я могу тебе помочь… Всё хорошо… Слова всё ещё слышались в отголосках воспоминаний, но для себя Граф решил, что это было нереальным или иллюзорными. То, что произошло, наконец заставило мужчину на него посмотреть, но… — Я не знаю, — он и правда не знал. Просто обнял себя и отвернулся. Граф не знал, какое сейчас выражение лица у Пакина, но и взгляд поднять не смел. Пакин разозлился, потому что не получил желаемого ответа. Взволнованное поведение заносчивого ребёнка заставляло внимательнее к нему присмотреться. Всю прошлую ночь этот сопляк тревожил разум, лишая сна. И этот мальчик говорил, что принадлежать будет только ему. Пришлось прогнать эту мысль. — Не ходи к нему в будущем. Приказ отдается ради… Всего. И это заставило Графа поднять покрасневшее лицо. На Пакина сейчас смотрели растерянные глаза ребёнка. Ребёнка что думал, что взрослый, но ничего о мире не знал. Шагнув к мальчику, Пакин поднял руки, а График шарахнулся в страхе назад, упираясь спиной в диван. Он видел, как в глазах Пакина мелькнул огонёк, который ясно дал понять — нарушать свои приказы он больше не позволит. График такой взгляд не любил, это раздражало. — Ты понимаешь, насколько это опасно? — Но разве он не твой друг? — возражает мальчик. — Если бы я не сказал Сину, что ты мой, — улыбается Пакин. — То ему было бы плевать на нашу дружбу или что-то ещё. Сами слова, может, и звучат буднично, но для Графа мучительны. Словно сердце протыкают ножом и проворачивают. Потому что он слышит, что Пакин никогда не будет его. Нет, он меня защищает по другой причине. Тогда почему он позволил мне вернуться? Он то заботится, то игнорирует. Почему он позволил мне вернуться? Все мысли отражались на лице у мальчика. — У тебя снова могут быть проблемы! — обеспокоенно говорит Пакин. — Но это тебя не касается, не так ли? — Это моё дело, я очень за тебя волнуюсь! График недоверчиво поднимает взгляд. Пакин обо мне беспокоится? Только что поняв, что ляпнул, Пакин хотел потереть лицо, но просто посмотрел в глаза ребёнка. Он мог бы кричать привычно, что если с паршивцем что-то случится, то у него будут проблемы с его отцом, но, видя наворачивающиеся слёзы, удержался. Мальчик был готов расплакаться в любую секунду и даже закусил губу. Почему-то такой вид неожиданно успокаивал. — Граф, — тяжело вздохнул Пакин. — Ты знаешь, что вокруг таких, как я, много опасностей? Ответа не требуется, Граф уже всё прекрасно знал. — Если знаешь, оставайся и не впутывайся снова в неприятности. Я позволю тебе вернуться сюда, но не создавай проблем, пока ты рядом и в моём доме, — мальчишка отвернулся обиженно. У него и так самооценка хромала, а тут новая лекция. — Всегда одно и то же, неприятности и неприятности. Просто надоедливый ребёнок. Как бы он ни старался, в нём никогда не видели парня, только непослушного ребёнка в глазах Пакина. И если раньше Пакин безжалостно на это говорил «да», то сейчас, смотря на собственную метку на белой шее, может только вздохнуть. — Просто будь хорошим мальчиком, который мне нравится. — А? — Граф вскрикнул от удивления, а лёгкое касание к его лбу привело в полный шок. Тихий голос заставляет сердце Графа замереть. Он мог только сидеть и смотреть на склонившегося к нему Пакина. Что явно не как старший брат сейчас смотрел на него. — Послушай меня, хорошо? — смущённый донельзя, Граф медленно кивает, а Пакин довольно выпрямляется. — Старые правила в силе. Ты должен предупредить, если куда-то идёшь. А так же в школу тебя будет возить водитель. В бар к Сину не суйся и с Вином ночью не гуляй. Без скандалов, что в школу не пойдёшь. Это самые простые правила, которым может следовать даже ребёнок. Ты сможешь, маленький господин? Пакин делает шаг назад и наблюдает, как в мальчике явно проступает привычная упёртость. Он решил играть на чувствах, чтобы своего добиться? — Я не заключённый! — Но ты согласился быть моим пленником. Не создавай проблем, прошу. Мужчина уже собирался уйти из комнаты, но перед этим внезапно остановился и обернулся, чтобы внимательно посмотреть на мальчика, который много лет вызвал только головную боль. Мальчик, что похож на плюшевого медвежонка, скрипел зубами, но сам согласился на всё. — И я запомнил, что кончаешь ты очень быстро, — улыбается Пакин. — Эй! — закричал Граф, машинально прикрываясь руками и краснея, как маков цвет. Он даже среагировать не успел на произошедшее ранее, как его снова смущают. Прикосновение тёплых губ всё ещё ощущалось, и мальчик осторожно коснулся своего лба. Этот поцелуй заставил сердце сильнее биться. — Я себя ненавижу. В это время Пакин за дверью сжал кулаки. Улыбка исчезла с его лица. Он сам не понимал, что делает. Раньше он старался лишить этого сумасшедшего мальчишку всякой надежды… Что даже смерть не поможет. А сейчас сам нарушает собственные запреты всего за пару часов. То, что ты получаешь, может быть больше, чем можно вынести. Произошедшее вчера было слишком серьёзным и далеко за пределами того, что мальчик мог принять. Было опасно оставлять его рядом. Тем более, когда он непреднамеренно был с мальчишкой мил и ласков. Только вот теперь Граф от него точно не отлипнет. — Бл**ь! — вполголоса выругался Пакин. Он должен был мальчика оттолкнуть так, чтобы он точно не вернулся, но приблизил к себе, как никогда раньше. Настолько близко, что Пакин почувствовал намёк на опасность. Рядом с ним тоже, но ещё опаснее сейчас мальчишку отпустить. — Это просто беспокойство о ребёнке, который ещё не вырос. Пакин повторял это как мантру, прекрасно понимая, что эти слова всё больше становились ложью.