Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 1)

— Прости, пришлось тебя побеспокоить, чтобы ты меня забрал. — Нет проблем, это же моя работа. Как только Пакин сел в роскошную машину, которая припарковалась перед ним, музыка, игравшая вне салона, стала неслышной. Словно в другой мир попадаешь. И было удобно вести диалог. Было около двух часов ночи, когда Пакин, устав, позвонил Паначаю. Тот вежливо ответил и выехал за другом, тем более на улице практически не было машин. — Где Вин? — Господин Фавис после работы забрал Графа домой. Вроде ответ был получен, но Пакин вспомнил прошедшие дни. Он не хотел видеть мальчишку, заставлявшего думать о собственных ошибках. Обо всех своих ошибках. Пришлось отступить и вернуться к игнорированию, в чём неплохо помогала работа. Просто прекрасный предлог не только для того, чтобы заменить отца, но и для решения некоторых вопросов, связанных с нелегальными гонками. Да и крупные проекты, которые готовились с прошлого года, работали без сбоев. Для нелегальных мероприятий требовались большие деньги. С чем неплохо помогали спонсоры. Пришлось найти подходы сразу к трём заинтересованным лицам. Иными словами, думать о чём-то постороннем просто не получалось. Но не думать Пакин не мог. Не думать о довольно темпераментном ребёнке. Пакин не ожидал, что маленький мальчик привлечёт к себе внимание его окружения, а вокруг было много женщин и мужчин. Казалось, что даже кузен заинтересован в мальчишке. Это нервировало. Особенно когда несколько дней назад его друг неожиданно оказался в его же доме. Может, конечно, Син и искал Вина, но Пакин прекрасно знает характер своего друга. Однажды укусив, тот уже не отпустит. То же самое могло касаться и Графа. — Син ещё приходил, кроме того раза? — Нет, но господин Фавис отправился к нему вечером. Пакин повернулся, чтобы глянуть в зеркало заднего вида, пытаясь поймать взгляд Паначая, но тот смотрел исключительно на дорогу. — И ты его не остановил, — сказал мужчина небрежно и чуть усмехнулся. — Я не имею права его останавливать, — ответил Чай. Только Пакин почувствовал, что скорость авто явно увеличилась. Видимо, этот разговор был неприятен, поэтому Пакин отвернулся к окну. Появилась мысль самому сделать пару кругов на треке, просто чтобы избавиться от раздражительности, что копилась последние дни. Если не на мотоцикле, то хотя бы на спорткаре. — Господин Граф так упорно занимался перед экзаменами. Каждый день был с книгами. Подчинённый явно старался перевести тему разговора и немного дистанцироваться. — Кео говорила, что он каждую ночь ждёт вашего возвращения домой. — Это не имеет ко мне отношения, — с облегчением вздохнул мужчина, усмехаясь и качая головой. — Да, он именно так и говорит, что не имеет ничего общего с вами. Хоть Пакин на это и рассмеялся, взгляд у него остался холодным. В воспоминаниях всё ещё мелькало возбуждённое тело с приятно светлой кожей. Стройное и немного худое. Он ещё помнил, как сжимал, обнимал и крепко держал мальчишку, оглаживая нежную кожу так, что оставались явные следы обладания. Помнит каждый вздох, поцелуй и запах. Мальчишку хотелось просто раздавить на месте. Ребёнок явно подрос. И отрицать это уже не получалось. Он стал более интересным, и его хотелось попробовать. На самом деле Пакину плевать, парень или девушка в его постели. Если человек вызывал страсть одним взглядом, то мог понравиться мужчине. А уж флирт и секс без каких-либо обязательств всегда был в приоритете. Граф ни в одну из описанных категорий не входил. Он даже целоваться толком не умел. Почему-то это вызывало улыбку и, неожиданно, интерес. Мальчишка, который под наркотой умолял о большем, снова был перед глазами. И Пакин не знал, как выкинуть его из головы. Что ты со мной сделал, мелкий паршивец? Приходилось прогонять эти мысли. Пакин не на столько ещё сошёл с ума, чтобы спать с Графом, нарываясь на гнев его отца. Граф совершенно точно никогда не окажется с ним в одной постели. *** — Ты так редко бываешь дома, давай выпьем. Стоило Пакину вернуться домой, как его уже удивляли. Кузен не только не спал, но и ждал в гостиной с бокалом вина. Его глаза на мгновение удивлённо расширились, замечая и прошедшего вслед за братом подчинённого. Удивление тут же сменилось лёгким удовольствием и лукавством. — А тебе чего налить выпить? — прозвучало весьма небрежно. — Ничего, мне утром нужно кое-что сделать. — Ну да, если у начальника полно работы, то и подчинённым есть чем заняться, — немного зло ответил Вин. — Не всегда нужно работать в одиночку. Для этого и существуют подчинённые, — пояснил неожиданно Чай, снова удивляя Вина. — Прости, — немного невнятно ответил парень. — А что насчёт тебя, Кин? Выпьешь со мной? — У тебя проблемы? — Я сам их решу, — засмеялся Вин. — Если интересно, то кое-кто решил, что я получил работу через постель. Но такие злые языки вырывать я умею. Парень протянул брату бокал с вином и повёл плечом в лёгком раздражении. — Не болтай слишком много и будь осторожнее. — О! Так Кин обо мне заботится! Интересно, как они отреагируют, если я упомяну тебя? Это рассмешило Пакина, ведь он прекрасно знал, что братец никогда не поступал опрометчиво. — Итак, зачем ты пригласил меня выпить? — Потому что вижу, что тебе это надо? Это на твоём лице написано, — пожимает плечами Фавис. — Ты слишком много работаешь и напрягаешься. Я просто предложил отдохнуть. И сегодня пятница, так что дел на завтра у тебя явно нет. За многие годы Фавис научился читать брата, как открытую книгу. — Неделя прошла. Пакин знал, о чём говорит брат. Прошла неделя с того момента, как он вытащил одного шебутного ребёнка из бара. А ещё Пакин знал, что его просто пытаются снова спровоцировать на эмоции. Только в этот раз Фавис на редкость не бесил, так как была у мужчины уверенность, что сердце у него пусто. — Ты прав, давненько мы не пили вместе. Интересно, что поменялось за эти годы? — Эй, не смотри на меня так, будто я всю жизнь в барах провожу! — А это не так? Проверим? Пакин согласился потому, что не хотел спорить. Фавис улыбнулся, ведь и ему было интересно, сколько они смогут выпить, прежде чем один из них свалится. Сможет ли фея победить дьявола и развести на открытые эмоции? Хоть Вин немного и боялся снимать ограничители с брата. Вдруг там и правда дьявол? Но сейчас его работа заключалась только в том, чтобы напоить, а вот дальше… Справится ли? Вин не мог не задаваться вопросом, не подведёт ли Граф. Не струсит? — Давай проверим и повеселимся! — Ты уверен? *** Последний час Критити находился в своей комнате с бешено колотящимся сердцем, ожидая, пока ему не позвонит Вин с просьбой спуститься в гостиную. Когда мальчишка спустился, то увидел на диване совершенно пьяного Пакина. Вдвоём они смогли помочь мужчине добраться до собственной спальни. Пока Пакин что-то невнятно бормотал, График старался отдышаться, с волнением наблюдая за Вином. Парень зло улыбнулся и стянул с брата пиджак. Отбросив его в сторону, принялся за серебристые пуговицы на рубашке. Мальчик со всё нарастающей тревогой смотрел, как модель ловко стаскивает с плечей мужчины рукава и перехватывает запястья Пакина, привязывая их к спинке кровати галстуком. — Теперь решай сам, График, — повернулся к мальчишке Фавис. — Что произойдёт дальше, решать только тебе. Продолжить или остановиться на достигнутом. Граф посмотрел на кровать, на связанного и раскрасневшегося от выпитого алкоголя мужчину, и закусил губу, будто решился. Если я этого не сделаю, то точно пожалею об этом. Хоть ставки делай. Нерешительность и нервозность вдруг превратились в твёрдое решение. Бесит его уклончивость. — Хорошо. — Ты подготовился, как я говорил? — однако вопрос заставил Графа остановиться и обернуться в лёгкой панике. О чём говорит Фавис, он прекрасно понимал и покраснел. Честно говоря, Вин предлагал помочь и в этом, но Графу не хватило смелости, и он отказался. Потом долго обдумывал, пытаясь внушить себе, что это нормально. Но сейчас снова покраснел и поспешил сменить тему. — Не думаешь, что он слишком пьян и проспит до утра? — Скажу по секрету, — загадочно улыбнулся Вин и похлопал мальчишку по плечу, шепча. — Когда Кин пьян, то секс намного проще. Граф моргает и снова заливается краской. Видимо, Вин знал тех, с кем ранее Пакин проводил ночи. От одной мысли в груди всё сжалось, и ревность заполнила сознание. Неожиданно вспомнились слова Сина: — Если не хочешь чувствовать боль, то просто возьми своё. Тихо щёлкнул замок закрывшейся двери, и мальчишка глубоко вздохнул. Он достал из кармана небольшую коробочку с таблетками и ненадолго задумался, но в итоге отшвырнул её на край кровати. Несложно было догадаться, что было внутри коробочки. Спать с Пакином под действием препарата он не собирался. Я не на столько отчаялся, к тому же сбежать сейчас у Пакина не выйдет. Так что таблетки ни к чему. Подобравшись ближе к мужчине, График вспоминает, чему его ранее научил Вин. — Все люди по сути одинаковы, и самый простой способ проснуться — это… Вот. Граф рассматривал пьяного мужчину, который даже в таком состоянии не потерял привычного образа Люцифера. Наоборот, сейчас Пакин выглядел даже более соблазнительно. — Отступать поздно, — Граф издал низкий рык и уверенно сел на колени к мужчине, протянув немного дрожащую руку к его щеке. Лицо Пакина было горячим. Осторожное и нежное касание кончиками пальцев губ, что целовали многих. От одной мысли Граф выпрямился. Он вспомнил, как эти губы целовали его, оставляя следы на теле, обжигая страстью. Сейчас он не мог полагаться на наркотики. Мальчишка склонился ниже и коснулся губами шеи Пакина. Стон сдержать не получилось, сердце билось всё сильнее. Напряжение подступило к самому горлу. Трясущейся рукой он расстегнул пуговицы на своей рубашке, а затем коснулся чужой груди. Пакин был хорошо сложен, ведь часто пропадал в спортзале, и очень красив. Понятно, почему многие хотели его коснуться, а потом не хотели расставаться. Граф медленно обводил красивые мышцы, спускаясь ниже, вплоть до пупка, разглядывая дорожку редких чёрных волосков до самого пояса брюк. От одного только взгляда словно обожгло, а руки невольно сжались в кулаки. Отказать Пакину, и правда, было сложно, даже если сексуального интереса к мужчинам не было. Граф вот был уверен, что никогда не будет так же относиться к другому мужчине. Но Пакин был не таким, как другие, это не то же самое. Ведомый чистыми инстинктами, График, покраснев, склонился снова к шее Пакина и коснулся кожи сначала губами, а после кончиком языка, пробуя смешанную с одеколоном и потом кожу. Это опьяняло и провоцировало похоть сильнее, чем афродизиак. Словно загипнотизированный, мальчишка глубоко вздохнул и провёл языком от шеи до груди. Движение вышло немного неуклюжим, поскольку он раньше никогда ни к кому так не прикасался, но Граф чувствовал жар желания внизу. Мальчишка снова глубоко вздохнул, а кончик языка нежно лизнул тёмный сосок на груди Пакина. Дыхание участилось, желание коснуться ещё более бесстыдно распаляло, а язык продолжал скользить, очерчивая красивые мышцы. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он и правда теперь знает Пакина на вкус. Это пьянит не хуже вина, и понятно, что так искушает других попасть в его объятия. Но при этом есть нотки горечи от зависимости, и это не даёт остановиться. Граф медленно тянется, стаскивая с мужчины брюки. Под тёмным бельем кое-что выпирает. Мальчишка растерян: он активно вылизывал сильное тело, но мужчина не просыпался - почему? Почему Пакин казался таким спокойным, а тело никак не реагировало? Разве Вин не говорил, что легче спровоцировать Пакина, когда он пьян? — Поэтому я не хочу тебя. Граф удивлённо поднимает голову и натыкается на внимательный взгляд. Слегка повернув голову и посмотрев на связанные запястья, Пакин подёргал руками и снова повернулся к мальчику, продолжавшему сидеть на нём. — Это твой с Вином план? — усмехнулся он. — Как ты… — ошеломлённо начал Граф. — Вино, — вздохнул Пакин, несмотря на то, что у него всё ещё был слегка пьяный вид, он говорил весьма твёрдо. — Вин не пьёт бренди. Тогда зачем он бы принёс мне такой хороший напиток? Кроме того, помнится, такой элитный алголь был… Его дал Син? Граф внимательно слушал, всё больше удивляясь. Он поверить не мог, что мужчина так легко догадался, а Пакин усмехнулся. — Хотели обмануть? Бренди был сладким на вкус, хоть и содержал 60% алкоголя. Именно это помогло догадаться, что происходит. Единственный человек, который любил подобные напитки, это Син. Когда он понял, что кто-то хочет его напоить, то притворился настолько, насколько хотелось бы заговорщикам. Несмотря на очень лёгкое опьянение и усталость, бдительность никуда не делась. Он прекрасно слышал тихий разговор и ждал, что будет дальше. Как далеко зайдёт упрямый ребёнок, когда в крови оппонента будет алкоголь. Заодно хотелось проверить и собственную выдержку, ведь сам себе обещал никогда не трогать мальчишку. В следующий момент Пакин согнул ногу и коленом задел ширинку удивлённого Графика. Мальчишка от неожиданности дёрнулся и закусил губу. Он попытался отпихнуть от себя чужое колено, но перебороть взрослого человека не мог. А Пакин со злой ухмылкой продолжил потираться о мелкого паршивца. — Что с тобой, никогда такого не чувствовал? — зло усмехнулся Пакин, разглядывая мальчишку, как собственную добычу, а не охотника. Тот слишком ярко реагировал на действия мужчины. — Что ты… — Не могу понять, почему я? Ты меня совершенно не интересуешь в сексуальном плане, — довольно резко спросил Пакин, а мальчик задохнулся от возмущения. В сознании Графа тут же вспыхнул упрямый огонёк. Поэтому он всё же стащил с мужчины брюки до конца и схватился за тёмные боксёры. — Я заставлю тебя передумать! — не особенно убедительно сказал мальчик и коснулся горячего члена, вот только Пакин остался всё таким же равнодушно злым. — Меня? Сопляк, это физиология, и реакция возникнет сама по себе, как и твоя. График стиснул зубы и упрямо стянул с мужчины боксёры, но увидел, что Пакин не отреагировал, словно насмехаясь над его некомпетентностью. Поэтому мальчик опустил голову, удивляя мужчину. Пакин с некоторой радостью наблюдал за мальчиком, который высунув язык, облизал его, пососав головку, и задрожал, вызывая жгучее желание. Только Пакин старался подавлять это желание в насмешку над мальчишкой. Ранее Пакин никому не позволял пробовать себя. Он был тем, кто может пробовать других. А сейчас этот дьявол старался не двигаться, наблюдая за мальчишкой. Наблюдая, как он вылизывает его по всей длине и вырывает тихий стон, когда принимается посасывать головку. — Это всё, что ты можешь предложить? — несмотря на то, что самообладание постепенно рушилось, Пакин ещё говорил весьма спокойно. Мальчишка удивлённо поднимает взгляд, но не отрывается от своего занятия. Всё, как учил Вин. Но даже так Графика в очередной раз ткнули носом в бесполезность. — Хах… Громкий стон заполнил комнату, только стонал сам мальчик, когда потёрся о мужчину. Граф снова покраснел, чувствуя уже лёгкий дискомфорт. Он стянул с себя пижамные штаны и отбросил их в сторону. Зачесав назад рукой волосы, он глубоко вздохнул. — Ммм… То же самое могу спросить и у тебя. Что можешь предложить мне ты? — Тебе? Ничего… — несмотря на то, что у Пакина всё же встал от всех манипуляций мальчишки, он продолжал говорить ровно и с насмешливой улыбкой. Граф стиснул зубы и двинулся вверх, глубоко вздохнув. — Я докажу тебе, что уже не ребёнок, — упрямо сказал мальчик именно то, чего ждал мужчина. Мальчик явно хотел высказаться, не давая и шанса мужчине проявить хоть какую-то инициативу. Хоть Пакин и был связан, но нисколько не переживал. Наоборот, эта ситуация была хорошим оправданием. Хотя сейчас он сам себя не понимал и с нетерпением ждал дальнейших действий от Графа. Делай, что хочешь, Граф. Делай всё сам. Когда Граф потянулся к своим штанам и достал из кармана тюбик с гелем, мужчина удивился, но только глубоко вздохнул. А мальчик, видимо, окончательно решившись, смочил пальцы гелем. — Ах! — вскрикнул График, хотя его уже немного потряхивало от похоти. Тело ощущалось весьма горячим. Но когда его палец быстро вошёл, то он громко вскрикнул и почти уткнулся лицом в широкую грудь Пакина. Сейчас ощущения были немного хуже, чем предыдущие очищение и растягивание. Это было похоже на отчаянье. — Остановись, если не можешь. — Могу! — зарычал Граф и зажмурился, сделав глубокий вдох. Сжав пальцами свободной руки покрывало, он снова двинул пальцем, выдыхая прямо Пакину в грудь. — Это… — стиснул зубы мальчик. — единственный способ? На глаза наворачивались слёзы, а рука сильнее сжимала покрывало. Пакин ждать не хотел. — Раздевайся, — твёрдо приказал мужчина. Неожиданно График послушался без возражений и стянул с себя рубашку. — Я не… — Нагнись! — и мальчишка прогнулся, склоняясь к Пакину. — Ах… Хм… Язык Пакина лизнул, а потом он прикусил бледный сосок так, что Граф взвился вверх. Мужчина дёрнул связанными руками, но узел был надёжный. — Ты же не станешь жалеть о своих же словах? — Граф вытащил палец из всё ещё узкого прохода и, схватив член мужчины, направил его на свой вход. — Давай! — продолжал провоцировать на активные действия мальчишку Пакин. Он снова потянулся к бледному соску мальчика, чувствуя всего лишь лёгкое давление. Мальчишка только слегка надавил, когда понял, что войти Пакину будет сложнее, чем он себе представлял. Это раздражало, одновременно сильнее распаляя. Но новое движение приносило только острую боль, до такой степени, что Граф схватил Пакина за плечо и сильно сжал. Не смогу… Не может войти. Мальчишка замер и затаил дыхание, мысли крутились и путались. Несмотря на то, что он сильнее надавил, стараясь принять обжигающую плоть, всё тело покрылось потом и явно протестовало от такого обращения. Было слишком больно. Мелькнула мысль, что это невозможно, и сразу вспомнились все оскорбления, полученные ранее. Из горла вырвался сдавленный всхлип, и Граф позволил себе упасть на широкую грудь, слушая мерное дыхание. Пакин уже хотел холодно подколоть, но… — Ты прав. Я всего лишь ребёнок, — мальчишка поднял полный слёз взгляд. — Бесполезный и паршивый. Доволен? Сейчас ты доволен? По милому лицу текли слёзы. Хотелось кричать, но голос был глухим и звучал отчаянно, заставляя мужчину, который не собирался мешать мальчишке, молча слушать. — Я… Как бы ни старался, ты не хочешь увидеть… Понять меня. — Развяжи, — внезапно потребовал Пакин. Горячие слёзы Графа капали ему на грудь, и сдерживать себя становилось сложнее. — Развяжи меня сейчас же! Пронзительный и злой взгляд неожиданно напугал Графа. Видимо, он окончательно проиграл, поэтому в страхе потянулся, чтобы распутать галстук. Хоть мальчик и чувствовал, что не стоит этого делать, но пришлось признать своё поражение. — Ах! Однако, когда одна из рук Пакина выскользнула из петли, он тут же опрокинул мальчишку на кровать, но не выпутался окончательно. Граф ждал привычного презрительного взгляда, однако мужчина раздвинул красивые ноги мальчика и посмотрел на него полными похоти глазами. — Ты сам просил об этом, Граф. Это потому, что ты вывел меня из себя. — А! Пакин! В следующую секунду Пакин вошёл в распростёртое под ним тело и не дал Графу времени сообразить. Застонав, мальчик попытался отстраниться, но боль судорогой прошлась по телу. — Разве тебе не говорили? — мужчина облизнул губы и зло улыбнулся. — Когда я пьян, то настоящий дьявол. — Нет… Ах… Нет… Несмотря на то, что вторая рука всё ещё была привязана к спинке кровати, Пакин начал двигаться, разглядывая заплаканного мальчишку. Наклонившись, он прижался губами к шее, вылизывая и прикусывая. Граф мог только хныкать и обнимать мужчину за шею. — Ха-ах… График только открыл рот, как тут же его накрыли страстным поцелуем, сбивая дыхание окончательно и превращая резкую боль в страсть, что медленно поглощала тело. Потянувшись, Пакин освободил вторую руку из пут и прогнулся, давая возможность мальчишке вздохнуть и немного привыкнуть к происходящему. Заплаканное и искажённое болью личико неожиданно окрасилось наслаждением, и мальчишка сам двинулся навстречу. — Это только начало… — хрипло выдохнул мужчина, который избегал любого контакта целую неделю. Но сейчас оказалось, что этот самонадеянный мальчишка действительно хотел его. — Нет! Пакин… Слишком сильно… Не надо… Слишком глубоко… Закинув ногу Графа себе на плечо, мужчина снова вошёл на всю длину, заставляя мальчишку под ним задрожать. Руки снова вцепились в покрывало, пока по телу разливался восторг от столь жёсткого секса. Горячий член снова и снова врезался в узкий проход, и каждый раз Графика заставал врасплох. Ощущение покалывания перешло в неописуемый восторг, и даже бросаемые насмешки сильнее возбуждали, заставляя двигаться навстречу. — Пакин… Я… Не могу… Нет… — стонал Граф, почти задыхаясь. Каждый сильный удар задевал чувствительное место в теле бедного подростка. Руки всё крепче сжимали покрывало, а ноги были на широких плечах мужчины. — Недостаточно! — рванул мужчина, переворачивая мальчишку и снова раздвигая светлые бёдра. Подхватив Графа за подбородок и заставляя повернуть к себе голову, Пакин тут же беспрепятственно и интенсивно вошёл в податливое тело сзади. Спинка кровати глухо стукнулась о стену, а ножки скрипнули о пол от интенсивности движений. Звуки влажных шлепков заполнили комнату. — Ах… Пакин! — Тебе хорошо, Граф? Ты такой вкусный. Тёплый и узкий вход плотно обхватывал член и словно засасывал внутрь, заставляя мужчину довольно рычать. Граф сильнее прогнулся, погружаясь полностью в даримые ощущения. Температура в комнате поднялась, и мальчишка чуть не потерял сознание. Его тело двигалось самостоятельно, сжимая Пакина внутри. — Я больше не могу… Не могу…ах! Тело мальчишки дернулось с задыхающимся звуком, а через пару движений он застонал и излился на кровать, хотя его даже не коснулись спереди. — Пакин… М-м-м… Затылка коснулся горячий поцелуй. Только вот тело над ним всё ещё не отстранялось, позволяя мальчишке ясно чувствовать внутри крепко стоящий член, который Граф продолжал сжимать. Как только Граф смог нормально вздохнуть, его снова приподняли и перевернули. — Это всё твоя вина, — жарко зашептал Пакин, когда Граф встретился с его безумным взглядом. — Это ты заставил меня потерять голову! — Ах! Подожди… Пакин… Нет… Это глубоко!!! Не получится оттолкнуть или сопротивляться. Дьявол, который держал мальчишку в своих руках, полностью проснулся, как и предупреждал Вин. И это реально был Люцифер.