Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 1)

— Хм… Почему так неудобно? Критити тихо простонал, словно котёнок, который крепко спал, но хозяин решил его погладить. Он слегка изогнулся, стараясь увернуться от прикосновения, но это ощущение не прекратилось, а наоборот, усилилось, словно раздражая всё больше и больше. Словно кто-то ласкал всё его тело. Тепло… Нет, жарко… Почему так жарко? Мальчик снова попытался увернуться, вытянув шею. Она казалась влажной, и кто-то поглаживал по кадыку, вызывая дрожь и лихорадочный жар. Что? Мне нужно сегодня в школу? Да, нужно… Или Чанчао будет ругаться… — М-м-м, который час? У нас биология в семь утра… — Уже семь утра, ты проспал. Мальчик тихо застонал, так как не хотел просыпаться и вставать из тепла и комфорта, который чувствовал. Но ответ его шокировал, и Граф распахнул глаза. Но ещё больше он удивился, когда понял, кто его трогал. Над ним нависал Пакин, человек, который предпочёл не появляться дома неделю. А сейчас он был тут и… Голый! Но волновало не то, что на Пакине нет одежды, а то, что одежда Графа тоже исчезла! — Ч-что ты делаешь?! — воскликнул График, но мужчина перехватил его за запястье и прижал к мягкому матрасу. Губы Пакина растянулись в злой улыбке, а острые глаза с восторгом рассматривали мальчика. — Даже ребёнок догадается, что я делаю, — склонившись, прошептал Пакин на ухо Графу. График удивлённо уставился на мужчину. И без уточнений Пакина мальчик знал, что происходит и что будет дальше. Но не понимал, зачем человеку, пропадавшему неизвестно где неделю, что-то делать сейчас с ним. — Отпусти меня! — пытаясь избежать горячего дыхания, что касалось шеи, Граф принялся сопротивляться, уворачиваясь и вызывая у мужчины только смех. Сейчас у Пакина было довольно хорошее настроение, и он зло рассмеялся. Поначалу он не собирался что-либо делать с мальчиком, но когда его обнял и почувствовал запах шампуня и геля для душа, то желание вспыхнуло весьма неожиданно, несмотря на неделю развлечений. Пакин сам не понимал, почему в нём так возбуждал похоть этот чертёнок. Все, кто был всю эту неделю с ним, не приносили чувства удовлетворения. Мужчина прекрасно понимал, что поступает весьма эгоистично, но он всегда был таким. Так почему он до сих пор терпел и старался не касаться Графика, притворяясь хорошим человеком? Если бы он продолжал своё притворство, то снова бы только злился на мальчика. А сейчас просто делал, что хотел, следуя желаниям сердца. Не лучше ли поступать так, как действительно хочу? Эгоистично так думать и так поступать. Но он просто не мог перебороть собственную жажду и быстро раздел мальчишку, которого клялся никогда не трогать. Теперь обнажённое и готовое тело было перед его глазами, только мальчик разозлился. Но гнев Графа никак Пакина не останавливал. Он крепко сжал тонкие запястья и сильнее прижал мальчика к кровати. Более высокий и сильный, Пакин спокойно удерживал мальчика. Тёплые губы целуют шею Графа, кончик языка нежно проходит по коже. Мальчишка потрясён физически и морально, из горла вырвался тихий скулёж. — Отпусти! График сделал глубокий вдох, когда кончик языка не остановился, а наоборот двинулся прямо к его уху. Было ощущение, словно его катают на американских горках, когда горячий язык принялся ласкать кожу под ухом. Глубокий стон вырвался из горла, и по телу прокатилась волна возбуждения, словно током ударили. — Так это твое слабое место, — хрипло сказал Пакин, пока мальчик старался увернуться. — Ах, нет… Я сказал, отпусти… Хм… не трогай, чёрт!!! Горячие губы Пакина накрывают его в поцелуе. Он, конечно, в замешательстве, но продолжает сопротивляться. Его дыхание учащается, и он вот-вот потеряет сознание от такого поцелуя. Но не потому, что не хотел, а потому… — Иди к чёрту, мудак! Граф был зол… Очень зол и обижен. Сначала Пакин сбегает на неделю, а по возвращении Граф должен принимать от него всё, что тот соизволит дать, и вообще быть хорошим мальчиком? Так, значит, думает Пакин? Хотя Граф и начал всё это, но он никогда не относился к этому как к простому сексу. — Я не твоя проститутка! Пакин удивлённо замер и приподнялся на руках, чтобы посмотреть в красное от гнева и желания лицо мальчика. — Я не отношусь к тебе, как к проститутке, — довольно мягко сказал Пакин. — А очень похоже, ведь сейчас ты просто делаешь то, что хочешь, — ответил упрямый ребёнок. — Если я просто хочу секса, то могу пойти к кому-нибудь другому, и не нужно спорить с таким паршивцем, как ты, — очень серьёзно сказал Пакин. Чем больше Граф слушал, тем больнее ему становилось. — Тогда найди кого-нибудь другого! — громко ответил Граф. Это было невыносимо. — Только что я сказал, что другого не хочу. Я хочу тебя, а ты начинаешь спорить, — слова мальчишки злили. Если бы это было только ради секса, то проще было бы найти кого-то другого, а не ругаться с этим пацаном. Услышав эти слова, Граф удивлённо распахнул глаза и через мгновение понял. Он перестал уворачиваться и сопротивляться и просто замер. Когда Граф перестал истерить, то пребывавший в депрессии всю неделю мужчина не захотел больше терять время и отпустил мальчика. Он сжимает Графика за подбородок и заставляет посмотреть на себя, накрывая его губы горячим поцелуем. И этот поцелуй не похож на те, что были ранее. Не наказание, не обучение. Пакин просто наслаждается вкусом мягких губ мальчишки, что сводил его с ума всю неделю. — Па… Ах… Губы Пакина страстно касаются зацелованных губ Графа. Горячий язык быстро нырнул в теплый ротик, не дав ребенку даже вздохнуть. Граф совершенно не осознавал, что перестал сопротивляться и постепенно принимал каждое прикосновение мужчины. Поцелуи без свидетелей очень возбуждают. У Пакина мелькнула мысль, что одного такого поцелуя достаточно, чтобы он захотел мальчишку ещё сильнее. Он не хотел останавливаться только на поцелуях, ведь руки уже ласкали каждую часть желанного тела. — Хах… У меня занятия… У меня сегодня занятия… — Хочешь, чтобы я остановился? — Ах… Бл*ть… Нет… Не надо… Пакин держал в своих руках и умело дразнил ребёнка. Граф и хотел бы отказаться, но тут же схватил мужчину за плечо и задрожал, вызывая тихий смех. Этот мальчишка явно хочет его, но почему-то продолжает бороться. Чем больше Граф сопротивляется, тем больше провоцируют его длинные пальцы. — Ах, чёрт… Так хорошо… Нет, не трогай!!! Стоило мужчине чуть сильнее сжать светлую головку, как мальчик начал яростно сопротивляться, отталкивая от себя Пакина за плечи. Глаза наполнились слезами, и Граф застонал. — Хочешь, чтобы я использовал свой рот? — дразняще прошептал Пакин. И хоть Граф всё ещё был в ярости, но только тяжело кивнул под тихий смех мужчины. — Эй! Нет… Нет… Не лижи мои соски… В прошлый раз, когда они оказались в одной постели, это было похоже на ураган, но сейчас всё было по-другому. Поэтому мужчина не слушает мальчика, и вместо одной части тела сосредотачивается на другой, столь же восхитительной. На красивых торчащих сосках, и только стоит их коснуться, как тело Графика сильно затрясло. Как только тёплые губы коснулись груди, Графа выгнуло. Было немного больно от лёгкого укуса, но в тоже время словно током прошибало удовольствие. Останавливаться Пакин не собирался, и мальчик обвил его шею руками. Это сочетание страсти и похоти заставило мальчика громко застонать и полностью отпустить себя. Рука мужчины всё ещё сжимала его член, и Граф чувствовал, что вот-вот кончит. Пакин точно знает, как доставить удовольствие партнеру по постели. Слёзы постепенно застилали глаза Графа, а Пакин рассматривал мокрое от пота тело и свою влажную от спермы руку. — Ты действительно очень горячий. Давненько Пакин не спал с таким ребёнком. Последний раз, наверно, был в возрасте Графа. У него и позже были не особо опытные партнёры, может, пара девушек того же возраста, но сейчас хотелось только совершенно неопытного Графа. Маленький чертёнок так соблазнительно извивается, хочу его съесть. Вместо того, чтобы быть привычно резким, Пакин наоборот, хотел медленно довести мальчика до исступления. Он лезет в карман брюк и неожиданно хмурится в раздражении. Презервативов нет. — Куда… Куда ты… Пакин уже собирался встать, чтобы взять презерватив, но ребёнок схватил его за запястье и простонал. Стоило опустить взгляд на Графа… Соблазнительное тело на тёмных простынях, покрытое красными следами от его рук, с возбужденно торчащими сосками. Красивые бедра были широко разведены, а узкая дырочка соблазнительно пульсировала. Захотелось заставить мальчишку застонать. Это было редкостью, когда одного взгляда было достаточно, чтобы мозг отключился, и хотелось немедленно взять партнёра. Пакин всегда заботился о защитных мерах и был готов отпустить партнёра, не раздумывая. Но не Графа. Он несколько мгновений рассматривает мальчишку и неожиданно оказывается между его ног, чтобы языком коснуться влажного члена и провести по всей длине, словно пробуя Графа на вкус. — Ах! Пакин… Не надо, там… Но мужчина его не слушает, и График окончательно сдаётся. Критити мог только послушно лежать, и не в силах терпеть, двигал бедрами навстречу тёплому рту. Удовольствие растекалось по телу, и мальчик не заметил, как кончик языка коснулся и узкого отверстия. Было не больно, а совсем наоборот, и из-за этого он сильнее сжимал простынь. Пакин почувствовал, как сильно сжались мышцы, когда первый палец проник в узкое отверстие. Он осторожно потянул и вставил второй. Этот толчок заставил Графа выгнуться. В голове стало совершенно пусто. — Хах… Сдаюсь… А-а-а… Я сдаюсь… Пожалуйста… Все его претензии были разом забыты, и уже не сдерживаясь, График стал умолять, ни о чём больше не думая. От испытываемого удовольствия мальчик шире раздвинул ноги и протяжно застонал. Такого он никогда не чувствовал и терялся в наслаждении. Умоляющий голос заставил мужчину поднять взгляд и облизнуться. Тыльной стороной руки, испачканной в сперме он погладил Графа по пылающей щеке. — Скажи это ещё раз. Граф мог только тяжело дышать и, ещё шире разведя ноги, поднял полный слёз взгляд. — Я сдаюсь… Пожалуйста… Помоги мне… Пожалуйста… А-а-а!!! Горячий поцелуй накрыл искусанные губы, и на этот раз Граф ответил. Он довольно быстро учился. Коснувшись сначала плеча, мальчик обвил рукой шею Пакина и потянул к себе, бессознательно предлагая себя и втягивая в новый поцелуй. Не выдержав, мужчина коснулся светлого бедра, сильнее раздвигая ноги Графа, и медленно вошёл. Мальчик чувствовал горячий и твёрдый член, что раскрывал его сильнее. Голова кружилась, и он простонал от разлившейся по телу новой волны удовольствия и боли. Слёзы скатились по красным щекам, инстинктивно Граф хотел отстраниться, но Пакин всё ещё крепко его держал, продолжая целовать так доверчиво открытую шею. Чуть выйдя, Пакин снова толкнулся, погружаясь уже полностью и ловя судорожный стон мальчишки. Мужчина наслаждался и ощущениями, и видом сдавшегося, покорного Графика. Графа трясло от ощущений боли и разрядов удовольствия. Словно его подбросили в небо, и он стремительно падает. Сопротивляться просто не хватало сил. Это самое невероятное удовольствие, которое Критити когда-либо испытывал. Войдя полностью, Пакин остановился, а затем стал двигаться медленно и неторопливо, продолжая вылизывать светлую шею, осторожно прикусывая. — Ах! Пакин… Пожалуйста… Возьми меня… Мальчик уже был во власти похоти и начал хныкать от ощущений. Пакин чувствовал, что сходит с ума после таких слов, и зарычал. — Ладно… Хочу тебя слышать… Какой же ты вкусный, Граф… Чёрт! Мужчина толкнулся сильнее, ощущая, как плотно сжимают его мышцы, а движение мальчишки навстречу полностью отключало разум, позволяя потеряться в наслаждении. — Быстрее… Хмф… Быстрее… — взмолился Граф, ведь сейчас было не так больно, как тогда. Горячий член двигался в нём всё сильнее, и Граф судорожно сжал простынь. Дыхание участилось, тело дрожало. Тёплый рот коснулся горошины соска, и мальчика выгнуло. — Ах… Пожалуйста… Ощущения были почти невыносимыми, и Граф был готов даже оттолкнуть мужчину, но его держали крепко и отпускать явно не собирались. Поэтому всё, что мог Граф, это издать сладкий стон, который ждал от него Пакин. Это было именно то, чего хотел мужчина. Бесстыдные мольбы и ответные движения Графа. — Не надо… Не останавливайся! Пожалуйста… Нет, — умолял График, почувствовав, что Пакин стал двигаться медленнее. И когда он почувствовал, что из него вот-вот выйдут, то сильнее сжался, не желая отпускать. Умоляющий голос смешивался со смехом и тихим рычанием Пакина. Он самодовольно рассматривал мокрое от слёз личико мальчика, который умолял не останавливаться. — Ах! — от неожиданности Граф распахнул глаза. — это… Это слишком глубоко! Не могу… Пакин… Сильнее… В награду мужчина вошёл глубоко, закинув стройные ноги себе на плечи и наклоняясь вперёд. Он двигался быстрее, и комнату наполнили звуки соприкосновения тел. Кровать скрипнула под очередной стон Графа. Сдерживаться дальше Пакин не стал. Каждым движением он заставляет мальчика чувствовать удовольствие. Он давал то, чего так желало стройное тело. Сколько бы ни просил Граф, Пакин его уже не отпустит, заставляя снова и снова умолять о пощаде. Почти беззвучно простонав, Граф отворачивается от мужчины, чувствуя ещё больше удовольствия от осознания, что сейчас Пакин не пьян. Из него словно душу вынули, оставив только удовольствие от движения внутри, что медленно заполняло каждую клеточку. Терпеть становилось все сложнее. — Ах… Пожалуйста… Дай мне… Пожалуйста… Пакин! — Граф схватился за подушку. По лицу всё ещё текли слёзы от ощущений. Он хотел освободиться, так как терпеть больше не мог. Но продолжал двигаться навстречу, принимая горячий член снова и снова. Граф почти терял сознание. Видя состояние мальчика, Пакин издает смешок и с удовлетворённым рыком склоняется ниже. Граф хотел бы оставить всё как есть, но не мог, и Пакин стал двигаться быстрее и сильнее, почти яростно, заставляя мальчика наконец кончить. — Ах! — Какой же ты невероятно вкусный, Граф! — Пакин кончает следом, глубоко внутри мальчишки и почти на него падает. График зарывается лицом в подушку, уворачиваясь от очередного взгляда. Простынь под ними грязная и мокрая. График без сил и почти задыхается, Пакин ложится с ним рядом, зачёсывая волосы в сторону. Он оборачивается на мальчика, плечи которого вздымаются от тяжёлого дыхания, и понимает, что очень скучал по нему. Сейчас Пакин чувствовал себя довольно счастливым. Похоть немного поутихла, но мужчина не может удержаться от того, чтобы снова прикоснуться к Графику. Эта мысль заставляет повернуться к мальчику и положить руку на его талию, притягивая к себе. Сил сопротивляться у Графа нет, поэтому он только вздыхает, прокручивая в голове те эмоции, что испытывал во время секса. Только один человек может подарить ему такие эмоции. И это Пакин. Он не сможет уже оставить его. Ни физически, ни морально. — Мне сказали, что один ребёнок ведёт себя хорошо. — Эм… Да. — Он не капризничает, ест и вовремя принимает лекарства. — Да. — Не шумит. — Да. После того как волна желания поутихла, Пакин устроился в кровати удобнее, прислонив к своей груди Графика спиной и закурив. Мальчик отвечал неуверенно, и это вызывало смех. — Я не злюсь, — поглаживая чертёнка по голове, тихо сказал Пакин. Только вот ребёнок на него смотреть, видимо, не хотел и только односложно отвечал. — Как ты себя чувствуешь? Если всё ещё плохо… — Пакин, ты скотина! — вскрикнул зло мальчик. Он злился скорее на себя, что сдался в очередной раз и умолял о большем. Сжав руку в чужих волосах, Пакин с силой уткнул ребёнка головой в подушку. — Ой! Что за чёрт! — вскочил Граф и наконец посмотрел на затянувшегося сигаретой мужчину. — Когда говоришь со взрослыми, то поворачивайся к ним и говори вежливо. — Уважаемый господин? — конечно, мальчику хотелось возразить, но, смотря во вновь холодные глаза, он предпочел заткнуться. — Ты в школу ходишь каждый день? — Хожу. Пока ты таинственным образом не появился, словно голодный призрак. Сейчас пойти не смогу. Признаться, Графа всё же раздражало такое появление. Он не был так же «голоден» как Пакин, но пришлось принять всё, что ему соизволили дать. — Иди сюда, — мальчик был прав, поэтому, потушив сигарету в пепельнице на тумбочке, мужчина позвал мальчика к себе. Но тот не двигается. Пропал на неделю, вернулся вот так и заставил умолять. Я всё ещё зол. — График. — Хм? — Иди сюда! — тратить время на уговоры и правильные слова не хотелось, поэтому Пакин схватил мальчика за руку и дёрнул к себе. Отреагировать Граф не успел и только пискнул, качнувшись навстречу мужчине и попадая в крепкие объятия. Сердце мальчика замерло. Пакин редко был таким нежным, и это вызывало в ребёнке ступор. — Мне сказали, что ты скучаешь. — Нет! — поспешил возразить Граф. — И что ты обижен. — Как Вин мог меня предать! Так все же проклятый сопляк посмел нажаловаться Вину, и тот решил Пакину пригрозить поджогом. Граф думал, что может парню довериться, и сейчас был разочарован и зол. А вот Пакина, походу, это забавляло. С Вином он разберётся позже, а пока стоило прояснить. — Это был не совсем он. Тут есть и другие люди. И они сказали, что меня тут ждёт хороший мальчик. — Раз ты в курсе, то забудь! — пробурчал Граф в чужое плечо, а Пакин рассмеялся. Граф покраснел, ведь и правда чувствовал себя тут одиноким. Но Пакин просто протянул руку к очередной сигарете, а потом снова вернул всё внимание на великолепного мальчика. — Я извинюсь вечером. — Что? — любопытно переспросил Граф. Он же правильно расслышал? — Я приглашаю тебя вечером на ужин. Глаза мальчишки округлились в неверии, а мужчина выпустил его из рук и лёг удобнее. — Эй, Пакин, давай сначала обсудим… — Нет, я сонный. Вечером. А сейчас, не забывай что это всё же моя спальня, и я хочу спать, — перебил мальчика Пакин. Он несколько дней не спал нормально и прикрыл глаза, обозначая, что разговор закончен. Граф уже собирался возразить, но из-за фразы «моя спальня» передумал. Если его не выгнали, значит он может оставаться? Откинув все сомнения, График тоже ложится удобнее. Видимо, школа сегодня отменяется. — Не болтай больше и давай спать, — прошептал Пакин, и Граф успокоился. Хоть и было желание сначала отмыться, но перечить мужчине не стал, а просто прикрыл глаза. Он же хороший мальчик. Неплохо быть хорошим.