Find your balance, Harlequin

Кинг был рад тому, что его заветная мечта, наконец, исполнилась, и он получил крылья! Нет, не подумайте, он был правда рад… Вот бы ему еще кто-нибудь заранее сказал, что к крыльям прилагается магической силушки немерено, двадцать сантиметров росту и дурацкая прическа! Конечно, меньше он бы не стал их хотеть, но хотя бы на секунду бы призадумался: а нужно ли ему такое счастье? Потому что теперь, овладев мечтой всей своей жизни, мучился он, пожалуй, больше. Все было совсем прозаично: из-за своего нового роста и огромных крыльев, тянущих то вниз, то куда-то вбок, Кинг совсем не мог не то, что летать прямо, он и стоял-то едва-едва! Шатался из стороны в сторону, как заядлый пьяница, отхватывал шуток от других грехов немерено, злился и гордо (правда, все так же шатаясь) уходил куда-нибудь подальше. В лес. Подумать. Он ведь правда старался привыкнуть к своим новым приобретениям как можно скорее, только вот насмешки окружающих вообще не помогали! Кинг вздохнул, привалившись к дереву и наконец обретя какой-никакой, но баланс. Если бы только Хельбрам был рядом… Лучший друг, хоть и язвил и смеялся, но смеялся совсем как-то не обидно, и все равно, даже сквозь насмешки и хохот, помогал. Кинг вздохнул еще раз, а затем вытащил из кармана смятый и превращенный в брелок шлем, в котором когда-то обитала душа Хельбрама. Поднес к лицу, силясь рассмотреть хоть что-то в блестящей поверхности, а затем, воровато оглядевшись, быстро прижался к бывшему шлему губами. Губы обдало теплом, будто Кинг лицо солнцу подставил, и он внезапно вспомнил, как давно, еще в предыдущей жизни, они вдвоем с Хельбрамом валялись на ветвях Древа Короля Фей, точно так же подставляя смеющиеся лица солнцу. Хельбрам обожал считать веснушки Кинга, на которые тот нарочито сердито жаловался (но в глубине сердца обожал хотя бы за то, что именно они давали Кингу возможность почувствовать на себе мягкие пальцы Хельбрама), и которые на солнце, казалось, становились еще заметнее, и они могли проводить так все время дня, вплоть до самого вечера: Кинг, лежащий на спине, закинувший руки за голову и Хельбрам, держащий его лицо в руках так, будто то была величайшая драгоценность. От воспоминания Кинг вздрогнул, обвел мутными от невыплаканных слез глазами лес вокруг себя, а затем, в никуда, спросил: — Где же теперь скитается твоя душа, Хельбрам? Обрел ли ты покой после стольких лет страданий? Послышалось шуршание, и Кинг вскинул руку, готовый в любой момент призвать Частифол, но это была ложная тревога: на поляну из трясущихся кустов выскочил заяц, поводил в воздухе носом, а затем, так же проворно, как и выскочил, скрылся за деревьями. Кинг шумно выдохнул, а затем нервно рассмеялся, дрожащей рукой откидывая дурацкую челку с глаз. Стоять, опираясь на дерево, было комфортно: из стороны в сторону не шатало, земля под ногами не оказывалась неожиданно под головой, да и в принципе… Кинг прикрыл глаза, скатываясь по шершавой коре на землю. Наверное, теперь можно и отдохнуть… Неясно, задремал ли он, замечтался ли и выпал из реальности, но обратно в чувство его привел ехидный смешок. Смешок, показавшийся ну о-о-очень уж знакомым. Смешок такой характерный, такой родной, да вот только… Того, кто его издавал, уже не было. Кинг поморщился, не открывая глаз, потер намокшие вдруг щеки, а тут же по его телу прошла волна ледяной дрожи, едва он услышал: — Вроде вырос, а ревешь как и прежде, король-плакса! Кинг замер. Он не мог открыть глаз, не мог раскрыть рта, чтобы выдавить из себя хотя бы один звук, не мог пошевелить даже пальцем. Все его существо сковал какой-то ледяной ужас. И с одной стороны, хотелось распахнуть глаза, хотелось посмотреть, убедиться, что ему не мерещится, что этот голос звучит не в его голове, что он не сходит с ума, но он был настолько сломлен ложными надеждами, что не мог заставить свое несчастное сердце разбиться еще раз. Это не может быть… Это же не может быть?.. — Ну же, спящая красавица, открой свои прекрасные очи и одари меня хотя бы одним взглядом! Мое сердце так истосковалось по любви, а ты снова отвергаешь меня!.. — секундная пауза, а затем трава рядом зашуршала, раздался негромкий «тумц», и на веснушчатую щеку легла теплая рука. С теми самими мягкими пальцами. — Арлекин?.. Ладно, признаюсь, романтик из меня никакой, но может быть, ты и правда соизволишь посмотреть на своего бывшего лучшего друга?..