Find your balance, Harlequin

Глупая Диана, глупая Элизабет, глупый Мелиодас, глупый язык цветов, не менее глупое солнце, от которого разморило на глупой полянке, глупый сон, глупый… Глупый Кинг, вот! Покинув «Шляпу Кабана», пыша гневом, Кинг сжал цветы, которые все еще были в его ладони, так сильно, что пальцы тут же увлажнились выступившим цветочным соком. Ну что за напасть! Элейн бы им точно не была довольна, да и где это видано, чтобы король Фей, Хранитель Леса, так небрежно обращался с жителями леса, пусть и неодушевленными! Кинг разжал руку, с унынием глядя на то, что осталось от когда-то красивых цветов. — Да что такое, в самом-то деле? — пробормотал едва слышно Арлекин, а затем, вздохнув глубоко и обреченно, кое-как усмирил вновь разбушевавшиеся крылья и уселся под первое попавшееся дерево. Даже если предположить, что ему не причудилось и не приснилось, и что это действительно был Хельбрам, а не продукт его воображения и напекшего макушку солнца, то что Хельбрам был такое? Кинг был уверен на сотню, нет, на тысячу процентов — после того, что случилось с шлемом, в котором обитал дух Хельбрама, невозможно было вернуться с той стороны, он изучал всю информацию, которую только мог найти во всех библиотеках королества, в робкой надежде хоть как-то связаться с Хельбрамом, чтобы попросить прощения, чтобы попрощаться… Это было невозможно! — Невозможно — громкое слово, — вдруг возник в голове голос Мерлин, и Кинг замер. Волшебница обладала знаниями, которые он не чаял когда-либо обрести, поэтому он всегда с интересом и вниманием ее слушал… Даже если терпеть не мог, когда к нему в голову кто-то влезал. — Скорее, для этого необходима недюжинная магическая сила и жертва. С магической силой у твоего друга, — Мерлин выделила слово «друга» в какой-то такой проказливой манере, что у Кинга зачесались кулаки кому-нибудь или чему-нибудь двинуть, и дерево, под которым он сидел, спасло только то, что крылья вновь взбрыкнули, центр тяжести Короля Фей сместился в очередной раз, и вместо коры ни в чем не повинного растения он угодил прямиком в спокойно себе лежащий камушек. Кинг взвыл от боли, прижимая к себе пульсирующие пальцы, ведьма в его голове злорадно рассмеялась, но все-таки продолжила: — Так вот, с силой у твоего друга все в полном порядке. А вот жертва… Это другое дело. Она должна быть от кого-то, кто без твоего друга не смыслит своего существования, и должна быть очень стоящей. Иного волшебство подобного уровня не приемлет. Стоящей… И что за существо, которое не смыслит своего существования без Хельбрама? У Хельбрама, если подумать, несмотря на его дружелюбный характер и невероятное чувство юмора, и настоящих друзей никогда не было, кроме Кинга. Король Фей, честно говоря, никогда не понимал, почему — Хельбрам был просто невероятный, и другие феи, которые его сторонились, должно быть, были слишком слепы, раз не могли этого разглядеть. С другой стороны тогда, в их солнечном прошлом, Кингу это было только на руку, ведь они с Хельбрамом проводили все время вместе, веселясь и дурачась, чем постоянно вызывали гнев Элейн. Опять некстати вспомнилось, как был он красив, особенно, когда улыбался, открыто и беззаботно, как щурил глаза, в которых мерцали золотые и зеленые искры — цвет его магии, уникальный, как и у каждой феи. Кинг сглотнул и пару раз приложился затылком о дерево (в этот раз крылья не подвели, стукнулся он знатно), только чтобы выбить из головы дурные мысли. — Что же это могла бы за жертва и от кого? — снова вслух проговорил Кинг, но в этот раз Мерлин молчала. Возможно, она не знала, возможно, хотела, чтобы он догадался сам, а возможно ей просто надоело ждать, пока Кинг вылезет из копаний в своих воспоминаниях, и она отвлеклась на очередной эксперимент или на Артура. Ради приличия Король Фей подождал ответа еще минутку, но в голове была только звенящая тишина. — Понятно, придется разрешать эту загадку самому. Он снова зажмурил глаза, вызывая в памяти образ Хельбрама. Почему-то в памяти Кинга он был во много раз красивее, или так работал его… Кинг сглотнул, но все-таки закончил свою мысленную фразу — его влюбленный мозг? Что иное это могло быть кроме влюбленности? Что еще могло заставлять Кинга желать прикосновений Хельбрама, мягких, как перышко райской птицы, опять и опять? Что побуждало снова и снова подставлять лицо, только чтобы Хельбрам мог считать его веснушки, так нелюбимые самим Кингом, но ценные сердцу зеленоволосой феи? Почему хотелось прижать руку Хельбрама к груди, туда, где суматошно билось сердце, чтобы без слов сказать, дать почувствовать, как тот был дорог Королю Фей? Святое Древо, широко раскрыл глаза Кинг, и невидяще уставился вдаль. Он был влюблен! Конечно же он был влюблен, глупышка, но никогда не видел дальше своего носа! А Хельбрам? Видел ли он, какие чувства испытывал к нему его друг, ощущал ли на себе долгие взгляды и как будто случайные прикосновения, длящиеся чуть дольше, чем было положено правилами дружбы? — О-о-о! — вцепился в волосы Кинг и завалился на спину. Да конечно же Хельбрам знал, Хельбрам всегда был в десятки раз проницательнее и не в пример умнее, но ничего не говорил, не хотел рушить дружбу! — Глупый ты, Арлекин, — прошелестело многострадальное дерево, и Кинг уставился прямо наверх, в крону. Хельбрама там не было, было только дерево. — Неужто стал бы я говорить, что люблю, если бы не любил? — Твое «люблю» было в контексте дружбы, — пробормотал Кинг, а затем зажмурился, когда дерево, зашелестев еще сильнее, осыпало его ворохом жухлой листвы. — И руку я твою целовал тоже в контексте дружбы, и засыпали мы в одном цветке в контексте дружбы, и слезы твои драгоценные… — внезапно дерево затихло, а может, это и не дерево было вовсе. — Слезы? Что ты имеешь в… — Кинг, шатаясь, встал-таки на ноги, крылья тянули к земле, но он упрямо боролся с ними, всеми силами пытаясь устоять на двух ногах и услышать продолжение разговора. Дерево молчало. — Ну же, Хельбрам, черт тебя дери, не молчи! При чем здесь мои слезы? Дерево молчало. Вопрос остался без ответа.