Любовь и голод

Ламби попался. Так глупо и опрометчиво попался! Это должна была быть обычная вылазка в Земноводье за свежей порцией съедобных грибов, ибо наступивший голод, засуха и неурожай, так внезапно обрушившиеся на их деревеньку, вынуждали многих её жителей позабыть о «задабривающих» обрядах и прибегать к таким вот опасным авантюрам. И всё было более-менее неплохо, пока великие епископы не объявили кровавую охоту на ягнят по всем землям Древней Веры; вот только, к несчастью, до их деревни эта новость дойти так и не успела. А когда дошла — было уже поздно. Всё произошло слишком неожиданно и стремительно. В какой-то момент его окружили странные звери в балахонах грязно-огненного цвета, вооружённые острыми клинками, мечами и копьями. Маленький ягнёнок даже не успел опомниться, как оказался связан по рукам и ногам, и вот уже его тащат куда-то прочь, надев на шею тяжёлый металлический ошейник и за малейшие попытки сопротивления тыча острыми копьями в бока. Его силой приволокли куда-то и швырнули ничком на землю. Тихонько шипя и постанывая от боли, ягнёнок с отвращением сплюнул набившиеся в рот землю и траву. Слёзы всё ещё застилали глаза, из-за чего он ничего не мог разглядеть, в голове гудело, а сердце сжималось от страха. Что с ним собираются сделать эти странные звери?! Уж точно ничего хорошего… Не нужно было ему одному сюда идти; но кто же мог знать, что всё так сложится?! Маленький барашек невольно зажмурился и стиснул зубы, пытаясь освободиться из пут, за что опять получил несколько особенно сильных ударов и жалобно захныкал. Подобная выходка разозлила незнакомцев в балахонах, и один из них уже занёс меч над несчастным ягнёнком, как вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался чей-то грозный, внушительный голос: — Что здесь происходит? Ламби несмело приоткрыл оба глаза и в ту же минуту оцепенел от ужаса и восхищения, увидев саму правительницу Земноводья — грозную и беспощадную богиню Хекат. Она медленно шла прямо к ним, облачённая в богатую чёрную мантию, ушитую золотом. На её передних лапах ярко поблёскивали несколько крупных золотых колец. Группа стражей, стоявших над связанным ягнёнком, подобострастно склонили пред нею головы. Глядя на её опасную красоту и чарующе-грозный облик, маленький ягнёнок вдруг ощутил странное, сосущее чувство пустоты в животе, словно он ничего не ел уже целую неделю. И это странное ощущение лишь усилилось, когда богиня подошла совсем близко, что ягнёнок буквально мог ощущать её ядовитое дыхание. Такое же ядовитое, как и дурманные грибы, растущие в её землях. Внутри всё невольно похолодело, а к горлу подступил противный комок, когда ягнёнок понял, что, вероятно, сейчас умрёт. И вот она, его смерть — стоит прямо перед ним в пышной чёрно-золотистой мантии; беспощадная, ядовитая и прекрасная. — Это что такое? — ледяным голосом спросила Хекат, заметив пленника. Малыш невольно вздрогнул, когда она обратила на него свой взор. Под взглядом её больших ихоровых глаз он чувствовал себя совсем беззащитным. — Госпожа епископ! Нам удалось схватить агнца, который ошивался на границе ваших земель, — тут же выпалил один из стражей — совсем молодой и, вероятно, недавно поступивший на службу. — Прикажете нам убить его, великая Хекат? — Не нужно. Незачем марать лапы об это жалкое ничтожество, — Хекат натурально поморщилась, отступая от связанного ягнёнка. — Отнесите его в темницу и заприте там. Пускай помучается без еды и воды до завтра — может быть, ещё успеет помолиться перед своей смертью, — ядовито бросила она и, взмахнув полами великолепной мантии, направилась к своему храму. Ламби захотелось броситься вслед за ней, упасть на колени и молить о милосердии… но ничего из этого ему не дали сделать грубые лапы стражей, подхватившие его за шкирку и силой потащившие в сторону темницы. Откуда, вероятнее всего, ему уже не суждено будет выбраться живым…

***

Едва за спиной захлопываются тяжёлые двери родного храма, Хекат тяжело вздыхает и досадливо морщится. Благо, сейчас она вполне может себе это позволить. Только ягнят в её владениях не хватало! Идея оборудовать по одной темнице на каждое «царство» Древней Веры — это же просто уму непостижимо! С каждым днём богиня Голода всё больше сомневалась в здравом рассудке их старшего брата, но перечить ему всё равно даже она не решалась. И, как и остальным братьям, Хекат не оставалось ничего, кроме как зло скрипеть зубами и делать всю грязную работу, а всё из-за этого проклятого пророчества, будь оно неладно! Все знали, что епископ терпеть не могла ягнят. Этих маленьких, ничтожных комков белой шерсти, от которых только одни неприятности. Только один нечестивый жнец к ним питал нездоровую любовь — и где он теперь? Прозябает своё грешное существование в Небытие, скованный цепями по рукам и ногам. Вот только, надолго ли?.. Проклятое пророчество свалилось им, как снег на голову. И вот, пожалуйста — они, великие и милосердные епископы Древней Веры, вынуждены переворачивать вверх дном все свои земли и отлавливать ягнят для последующих жертвоприношений. Признаться, Хекат это уже порядком надоело. А, если быть точнее — она просто чертовски устала. Правительница Земноводья невольно вспомнила только что пойманного агнца. Такой маленький, пушистый и беленький — ну, точно одуванчик! Так и хочется вонзить зубы в эту мягкую шёрстку и послушать, как он будет дёргаться и верещать от боли. Вот только, кажется, богиня так сильно разозлилась, что тогда случайно навела на него свои чары голода — это было заметно по мутноватой жёлтой дымке, на краткий миг застившей глаза агнца, и то, как он судорожно сглотнул в этот момент. Епископ мысленно выругалась. Будет крайне неприятно, если этот белый комок шерсти сдохнет к завтрашнему дню. Скрепя сердце, богиня Голода создала небольшой ихоровый портал и уверенно ступила в него, чтобы уже через пару мгновений появиться у небольшой дверцы с каменной решёткой, покрытой ядовитым мхом. Темница в Земноводье представляла собой небольшое сооружение в скале, напоминающее подземную пещеру, в которое сквозь небольшие ниши проникал лунный и солнечный свет. Других источников света здесь нет и не было. Хекат окинула слегка брезгливым взглядом слабое, отощавшее от голода тельце маленького ягнёнка (и это всего за какие-то пару часов! Да уж, её чары были поистине сильны). Богиню Голода одолевали смешанные чувства. Будет весьма прискорбно, если агнец умрёт, так и не дожив до жертвоприношения. Шамура потом с неё три шкуры сдерёт, если узнает, ведь он ещё в прошлый раз ясно дал понять, что желает видеть всех ягнят живыми. Хекат невольно поморщилась, с трудом подавляя тяжкий вздох; с каждым годом их брат — некогда мудрейший из епископов, всё больше впадал в безумие… и кто знает, что ещё ждёт их впереди? Она вновь обратила свой взор на пленника. Странное, необъяснимое чувство вдруг зародилось в холодном сердце богини Голода, отдалённо напоминающее жалость, смешанную с лёгким презрением. Подойдя ближе к истощённому ягнёнку, Хекат вытащила откуда-то из складок своей роскошной мантии несколько семян и бросила их на землю. Повинуясь воле богини, из них тут же начали прорастать тонкие молодые веточки, стремительно покрывавшиеся листьями, и вскоре на их месте вырос маленький зелёный кустик, сплошь увешанный спелыми ягодами, что выглядели очень заманчиво и вкусно. Однако, бедный ягнёнок так ослаб, что даже не пошевелился и не обратил внимания на столь щедрое угощение. Тогда, сорвав несколько особенно крупных ягод, богиня опустилась рядом с ним на колени и слегка ткнула ягнёнка лапой: — Эй, ты, жалкое создание! Живой ещё? — малыш немного пошевелился и тихонько застонал. — Живой, — удовлетворённо хмыкнула Хекат и милостиво протянула ему пригоршню ягод: — Вот, утоли свой голод. Да поживее — пока я не передумала. То ли от ужасного голода, то ли, услышав властный голос епископа и не решившись её ослушаться, маленький барашек поднял голову и за какие-то пару секунд послушно собрал все ягоды, а в конце даже, не удержавшись, слизнул язычком маленькие капли ягодного сока с ладони Хекат. Богиня тут же отдёрнула лапу и, брезгливо поморщившись, вытерла её о растущий на стенах мох. — Как вкусно… — тихонько прошептал маленький ягнёнок, сыто облизывая губки. В его глазках тут же появился жадный блеск, да и сам он заметно оживился, и даже смог встать, чтобы подойти к кусту и самому начать срывать спелые ягоды. Епископ молча наблюдала за ягнёнком, лишь снисходительно хмыкая и прицокивая языком. Многие знали, что пища, взращённая силой богини Хекат, обладает различными чудесными свойствами, и способна утолить голод гораздо сильнее обычной еды. Вот и ягнёнку хватило всего нескольких ягод, чтобы насытиться. Утерев перепачканный в ягодном соке ротик копытцем, он поднял голову и благодарно посмотрел на богиню. Тогда епископ протянула лапу и прикоснулась к кусту, от чего он тут же пожелтел и рассыпался. Затем, вновь переведя взгляд на ягнёнка, она наткнулась на кроткий, полный восхищения взгляд. — На что уставился, жалкий комок меха? — грозным голосом прорычала Хекат. От её низкого, громогласного голоса маленький барашек вздрогнул, но скорее от неожиданности, чем от испуга. Его блестящие тёмные глазки всё так же продолжали взирать на богиню с немой благодарностью и восхищением. — Вы прекрасны, — тихонько пролепетал он, а глазки при этом заблестели ещё больше — того и гляди, скоро звёзды посыпятся. Впрочем, звёзды действительно посыпались — да только не от восторга, а от звучного подзатыльника, который «милосердно» отвесила ему перепончатая лапа Хекат. — Хорошо поёшь, да мне плясать неохота, — презрительно фыркнув, промолвила правительница Земноводья. — Скоро твою дурную голову всё равно отрубит топор палача, вот тогда и запоёшь. Хоть какую-то пользу принесёшь на благо Древней Веры. И знаешь, чем быстрее — тем лучше! Глаза б мои тебя не видели, — раздражённо бросила она напоследок и, гордо взмахнув мантией, направилась к двери. — Как прикажете, милостивая госпожа. Скажите, мы ещё увидимся? — вдруг раздался ей вслед голосок ягнёнка, лучащийся такой надеждой, что заставило Хекат на миг замереть на месте. Удивление, правда, прошло довольно быстро, сменившись раздражительностью и невольным восхищением смелостью этого маленького создания. — Я так не думаю, глупое ничтожество, — не оборачиваясь, холодно ответила богиня. И презрительная, ядовитая усмешка вновь исказила её рот. Конечно, они ещё увидятся. Непременно. И тогда, увы, её облик будет последним, что этот маленький, глупый ягнёнок увидит в своей никчёмной жизни. Вот только знала бы она, как сильно ошибается…