Любовь и голод

Ещё мгновение назад Ламби казалось, что всё кончено. Услышав над собой резкий взмах топора, со свистом рассёкший воздух, он обречённо закрыл глаза, смирившись со своей участью. Раздался глухой удар, и в тот же миг глаза ягнёнка залил яркий белый свет. А потом была его встреча с богом Смерти, который предложил ягнёнку сделку: он вернёт ему жизнь, а взамен тот должен будет создать религию в его честь. Выбора у Ламби как такового не было, поэтому он согласился. И, едва изящная чёрная корона с единственным алым глазом легла на его головку, он почувствовал, как каждая клеточка его тела наполняется силой. Барашек гордо выпятил грудку и предвкушающе улыбнулся. Теперь его ничто не остановит! С этого момента и началась его новая жизнь. Создание собственного культа, посвящение в новые обязанности и прочие таинства, которые полагалось знать лидеру, и прочие мелкие нюансы снежным комом свалились на голову юного барашка. Его новый наставник — Крысау, помогал ягнёнку разобраться во всём этом, потому что так велел ему Тот-Кто-Ждёт. И вот, уже через несколько недель его было не узнать: вместо худенького, забитого агнца по деревне расхаживал румяный, поджарый барашек, облачённый в красивое ярко-красное руно, что беспорядочно развевалось за его спиной, точно крылья. На шее новоиспеченного лидера висел круглый золотой бубенчик, который скреплял его руно и всегда весело и громко позвякивал, когда юный ягнёнок танцевал или просто прогуливался по деревне, насвистывая какую-нибудь незамысловатую песенку. Он, будучи когда-то жертвой, теперь и сам почти что стал епископом. Или, хотя бы, равным им. Вот только, Ламби очень добросовестно относился к своим новым обязанностям и, в отличие от жестоких богов, искренне заботился о своих последователях, и благодаря этому находил в них благодарных помощников, а также — верных друзей. Его любили и почитали, спасённые им зверята чуть ли не боготворили своего нового хранителя и где-то в глубине души верили, что он избавит и их родные земли от гнёта епископов Древней Веры. Порой на ягнёнка накатывала тоска по родным краям, где он родился и вырос, но барашек прекрасно понимал, что его семью и прежних друзей уже не вернуть — епископы Древней Веры предали топору их всех, не оставив никого в живых. Такая же участь могла постигнуть и самого Ламби, но, к счастью, за его душу поручился сам бог Смерти, и он просто чудом остался жив. Но вот его братьям и сёстрам так не повезло, и теперь всё, что пророк мог сделать — это отомстить епископам. За себя, за своих ближних, и вообще за весь их род, что едва не прервался по воле одного сумасшедшего бога, и был сохранён лишь благодаря милости другого. К слову, когда ягнёнок первые осмелился заговорить со своим новым повелителем об этом, тот пришёл чуть ли не в восторг. — Ты уже начинаешь нравиться мне, пророк, — одобрительно пророкотал Тот-Кто-Ждёт, посмеиваясь своим жутким, потусторонним смехом. — И я рад, что мы с тобой сходимся в наших желаниях. Знай же, дитя, что меня заточили в этой темнице епископы Древней Веры, и никто в этом мире не жаждет их падения больше, чем я. Они зашли слишком далеко, и должны ответить за это. Я хочу, чтобы ты отправился в земли Древней Веры и покарал их. Всех, до единого. Лишь тогда я наконец обрету свободу и смогу изменить этот мир по своему образу и подобию! Я создам идеальный мир, о котором мечтаем все мы! А тебя, мой пророк, я щедро вознагражу за твою преданность, если ты не отступишься, — пленённый бог жутко улыбнулся, обнажая свои клыки. — А теперь иди. Я уповаю на тебя, дитя, ибо ты — моя последняя надежда. От его слов сердце юного ягнёнка радостно забилось. Это был его шанс! Он уже знал, что попросит у бога Смерти в награду: вернуть ему его семью. Он отдаст всё на свете, чтобы вновь увидеть живые лица родных, обнять свою мать, и всех младших братьев и сестёр. Но до этого было ещё далеко… А сейчас он должен сделать всё, чтобы оправдать доверие своего повелителя, и немедленно отправиться в земли Древней Веры! — Я понял вас, мой повелитель. Я вас не подведу, — уверенно ответил юный пророк и, низко поклонившись божеству, тут же исчез в языках алого пламени. Тот-Кто-Ждёт с мрачным торжеством смотрел на исчезающие алые всполохи и в предвкушении потирал руки. Сердце бога медленно переполнялось жаждой мести. Скоро, совсем скоро эти проклятые оковы спадут, освободив его из этого жалкого, унизительного заточения. Наконец-то пробил долгожданный час расплаты. «Они заплатят за всё, — думал мстительный бог. — За своё предательство; за моё заточение; за то, что встали у меня на пути!»

***

Грозная богиня Хекат испокон веков славилась не только своим природным даром насылать на несчастных жителей Земноводья голод, засуху и неурожай, а также своим суровым и непоколебимым нравом. Помимо этого, правительница Земноводья обладала удивительной проницательностью и всегда предчувствовала наступающую опасность. Что бы это ни было — предчувствие богини Голода никогда её не подводило. И вот, спустя некоторое время после того, как она и её братья предали топору последнего ягнёнка, по Земноводью неожиданно пополз слух о том, что Алая Корона вернулась и теперь намерена уничтожить всех епископов Древней Веры. А, учитывая, что любые слухи распространяются быстрее лесного пожара, то совсем скоро об этом узнала и сама правительница Земноводья. «Что за вздор? — негодуя, подумала Хекат. — Да быть такого не может! Шамура давно позаботился о том, чтобы то пророчество никогда не сбылось, и проклятый еретик сгинул в вечном плену. Он ведь… не мог ошибиться?» Богиня Голода неожиданно призадумалась. А было ли вообще истинным то пророчество? Ведь никто, кроме Шамуры, его больше не слышал, а, учитывая резко помутившийся рассудок старшего епископа, никакого пророчества на самом деле могло и не быть, либо же оно было, но было нещадно искажено надломленным разумом бога Войны. Почему именно ягнята? Ведь освободить заключённого в Небытие мог кто угодно! И почему это пророчество не всплыло намного раньше? И множества других, подобных вопросов не давали Хекат покоя. «Что-то здесь нечисто, — подвела итог своим размышлениям правительница Земноводья. — Калламар как в воду канул, и от Лешего в последнее время совсем ничего не слышно. Теперь ясно, что имел в виду Шамура, когда сказал, что нас ещё ждут впереди тяжёлые времена… Проклятье, неужели нам никогда не видать спокойной жизни?!..» Чувствуя неладное, Хекат приняла решение отправиться к их младшему брату и разузнать, не случилось ли чего плохого. Но, стоило лишь ей явиться в Чащу, как Хекат непроизвольно оцепенела. Её взору предстали десятки мётвых тел, принадлежавших последователям никого иного, как хозяина этих земель. Богиня была в ужасе и замешательстве. Неужели те самые слухи оказались правдой? Но как? Это невозможно! Они ведь уничтожили всех ягнят в Древних Землях! Хекат самолично убедилась в этом, когда на шею последнего ягнёнка обрушился топор палача. Того самого ягнёнка… Отбросив эти мысли, богиня Голода медленно двинулась в чащу, брезгливо обходя мёртвые тела и натекшие лужи крови. Вряд ли такую бойню мог устроить какой-нибудь инакомыслящий, решивший восстать против епископа. А если он был не один? Как бы там ни было, нельзя было сбрасывать со счетов и эту версию. На самом деле, правительница Земноводья просто всеми силами не хотела признавать страшную правду, что их злейший враг действительно вернулся и теперь жаждал крови её братьев и самой Хекат. Лешего она смогла найти в самой густой чаще леса. Младший епископ стоял, прислонившись к дереву, и мрачным взглядом наблюдал за тем, как его последователи закапывали тела своих погибших собратьев. Атмосфера траура и смерти витала в воздухе, а на поляне богиня Голода успела насчитать уже около двух десятков земляных холмиков. Зрелище, надо признать, было не из приятных. Проклятье, сколько же зверей здесь полегло?! Почувствовав присутствие богини, Леший отвлёкся от погребения и, слегка пошатываясь, подошёл к ней. — Что здесь произошло? — стараясь сохранять самообладание, спросила Хекат, не отводя взгляда от происходящего на поляне. Хозяин Чащи вмиг помрачнел. — Произошло то, чего мы так боялись, сестра, — глухо ответил он. Его голос сейчас напоминал больше не шелест листвы, а скрип плохо смазанной двери. Так же Хекат заметила, что край его чёрной мантии был обожжён, точно угодив в жертвенный костёр. Младший из епископов невесомо коснулся чёрной рукой окровавленной повязки на своей голове, словно даже тысячелетняя рана по-прежнему причиняла ему сильную боль. — Алая Корона вернулась. Я встретился с её новым носителем, — наконец решился произнести Леший почти бесцветным голосом. — Что?! — правительница Земноводья не поверила в услышанное. Однако, она тут же взяла себя в руки: — Как такое возможно? Разве мы не истребили всех ягнят, дабы сохранить Древнюю Веру?! — не помня себя от ужаса и гнева, вскричала она. — Я тоже так думал, сестра. Мы все так думали. Но, очевидно, ошибались, — сокрушённо вздохнул Леший, тревожно помахивая кончиком своего хвоста. Богиня Голода глухо зарычала, закрыв глаза и сжав лапы в кулаки. Как же так? Неужели столько лет бесчисленных жертвоприношений, метаний и страхов, были напрасны? Шамура был полностью прав: ничто не в силах остановить Смерть. И теперь она будет преследовать их до скончания дней, покуда не перебьёт всех до одного. Только на этот раз — лапами неизвестного пророка, чью главу увенчала Алая Корона. «Нет, этому не бывать», — подумала про себя правительница Земноводья и, уже полностью взяв контроль над эмоциями, твёрдо произнесла: — Оставайся здесь, Леший. Незачем нам сейчас беспокоить Шамуру. Мы справимся. Но мне нужна будет твоя помощь, — она подошла почти вплотную к Лешему и негромко, но властно произнесла: — Заколдуй Чащу так, чтобы из неё никто не мог выйти. Я знаю, что тебе это под силу. А с Алой Короной я сама разберусь, — сквозь зубы процедила богиня, холодно сверкнув своими чёрными глазами. — Я сделаю всё, как ты скажешь, сестра, — проскрипел в ответ Леший, согласно кивнув головой.

***

Маленький ягнёнок шумно и тяжело дышал, оглядывая поле боя. Его руно и белая шёрстка были забрызганы кровью убитых врагов, а вся поляна усеяна мёртвыми чудовищами. Чаща оказалась куда опаснее, чем представлял себе юный пророк. Опасность поджидала здесь буквально за каждым кустом, и каждый здешний обитатель жаждал сожрать незваного гостя, будь то плотоядный червь или огромная летучая мышь-вампир. Ламби не помнил, сколько времени он уже провёл здесь. Казалось, что проклятый лес не желает отпускать его, водя кругами, не давая найти выход. Не иначе, всё это было коварными происками самого хозяина леса — епископа Лешего. Ведь кто ещё, как не он, умел заманивать случайных путников в лес и специально запутывать их, чтобы те заблудились и не смогли найти дорогу обратно? «Я должен выбраться отсюда! Я не могу так просто погибнуть здесь! Мои последователи ждут меня, я должен вернуться к ним», — подумал ягнёнок, не желая так просто сдаваться и дать врагу почувствовать его слабость. Вся надежда оставалась только на Алую Корону. С недавних пор барашек убедился, что она действительно была не просто волшебным украшением, дарующим своему носителю огромную силу. Самое удивительное — она была разумной! Да, всё это звучало, как какая-то глупая детская сказка, и Ламби сам первое время не мог в это поверить, пока Алая Корона САМА не заговорила с ним. Её голос всегда как будто звучал в голове ягнёнка, и никто, кроме него, этого не слышал. Сняв со своей головы волшебный аксессуар, барашек с мольбой посмотрел в её единственный алый глаз и тихонько произнёс: — Послушай, ты моя последняя надежда. Прошу, помоги выбраться из этой чащи! Я знаю, что должен уничтожить епископа этих земель, но если я случайно погибну здесь, в этом лесу… не думаю, что наш повелитель будет этому рад, — совсем тихо добавил ягнёнок, всей душой надеясь избежать подобного исхода. Корона озадаченно моргнула. Она явно была недовольна. Ведь, убивая кого-то, юный пророк подпитывал её чужой кровью, и благодаря этому становился сильнее. И было видно, что кровожадный аксессуар ещё не насытился. Заметив недовольный взгляд Алой Короны, маленький ягнёнок спешно пообещал: — Я напою тебя своей кровью, как только мы вернёмся в культ. Только выведи нас отсюда. Пожалуйста! Закатив свой единственный глаз, что со стороны выглядело несколько комично, Алая Корона сама слетела с копытц ягнёнка, оставляя за собой лёгкий шлейф из красного пламени, и сделала жест следовать за ней. Обрадованный барашек поспешил следом, стараясь не потерять корону из виду — всё же лес был таким тёмным и густым, что потеряться здесь было раз плюнуть. Как вдруг Корона замерла, а затем резко метнулась обратно прямо в руку ягнёнка и превратилась в острый меч. Ламби не успел даже понять, что случилось, как посреди поляны открылся чёрный ихоровый портал, заставив ягнёнка отскочить от него и встать в боевую стойку. Он уже знал, кто сейчас появится перед ним, и был готов в любой момент дать отпор. Но на этот раз перед ним предстал совсем не Леший. Из ихорового портала, грозно сверкая глазами, возникла правительница Земноводья, грозная и безжалостная Хекат. В тот же миг тело пророка вновь подхватила невидимая сила и против воли притянула его к богине Голода, которая окинула маленького ягнёнка взглядом, полным ненависти, от чего по спинке Ламби невольно пробежал холодок. — Хмм, выходит, Леший не соврал, — свирепо раздувая ноздри, произнесла Хекат своим внушительным, грозным голосом. — Алая Корона действительно вернулась и увенчала голову ничтожного создания. Но как же так? Почему это произошло? Епископы… моя семья. Разве мы недостаточно настрадались? Разве я недостаточно страдала? Мы сражались, ты, жалкий пророк! — неожиданно в сердцах прорычала богиня. — Мы истекали кровью. Мы скорбели. И всё же Алая Корона жаждет большего… Хекат обречённо замолчала и отвела взгляд, тихо скрипнув зубами. Неимоверные боль и ярость читались в её прекрасных ихоровых глазах. Юный пророк был напуган и растерян одновременно. Он никогда ещё не видел богиню Голода такой… несчастной?.. — Впрочем, это уже неважно, — резко мотнув головой, произнесла Хекат, вновь вернувшись к хладнокровию. — Всё равно ты умрёшь, жалкий агнец. И я позабочусь об этом. Я навсегда избавлю древние земли от скверны, — с этими словами она подняла лапу, которую в тот же миг окутала чёрная магическая аура, и один из валяющихся на траве ржавых кинжалов взмыл в воздух, нацелившись прямо в сердце ягнёнка. Юный пророк увидел его и в ужасе закричал, прекрасно понимая, что это ему не поможет, что он ещё слишком слаб, чтобы противостоять силе богини. Из его глаз против воли потекли слёзы. — Нет, нет, не делайте этого! Умоляю вас, госпожа Хекат! — Слишком поздно, агнец, — холодно ответила ему богиня, и острый конец кинжала вонзился в тело пророка с такой же ужасной силой, что и топор палача, только он оказался куда более болезненным. Несчастный ягнёнок закричал, чувствуя, как ржавое лезвие рвёт его плоть изнутри, наполняя его горло горячей кровью. Жизнь всего лишь на мгновение пронеслась у него перед глазами… а затем всё оборвалось. Хекат ещё несколько минут смотрела на бьющееся в предсмертной агонии тело ягнёнка, а затем резким движением выдернула окровавленный кинжал, брезгливо поморщившись и отойдя в сторону, дабы капли крови не попали на её мантию. — Туда тебе и дорога, — с презрением промолвила правительница Земноводья и, последний раз глянув на безжизненное тельце пророка, исчезла в чёрном ихоровом портале.