Любовь и голод

Ламби тяжело дышал, опираясь на окровавленный меч-корону. Этот бой выдался поистине нелёгким, и от усталости ягнёнок едва стоял на копытцах. Немного отдышавшись, он оглядел залитую кровью и чёрным ихором поляну, посреди которой сидело, мелко дрожа, небольшое существо, с виду похожее на самый обычный кустик, только вместо листвы покрытое мягкой салатной шёрсткой. Круглый ротик открылся, и на землю прямо под ноги ягнёнка посыпались большие белые черви — к счастью, уже мёртвые. Юного пророка невольно передёрнуло от этого зрелища; он видел подобное уже не впервые, но всякий раз не мог избавиться от чувства сильного отвращения и сочувствия к бедному созданию, всего каких-то пару мгновений назад пытавшегося его убить. — Пощады!.. — жалобно простонало оно, поднимая на пророка большие жёлтые глазки, блестевшие от слёз. — Присоединяйся ко мне, — мягко, но при этом уверенно произнёс пророк свою сакраментальную фразу, после чего создал портал, отправляя своего новоиспечённого последователя в деревню, а затем последовал за ним сам. Вот уже несколько месяцев Ламби провёл в опасных походах в Чащу, выслеживая и побеждая хранителей, что охраняли защитную печать на храме епископа Лешего. Конечно, сам он бы даже не додумался до этого, если бы один из пленённых культистов как-то не рассказал… точнее, случайно не проболтался ягнёнку о секрете хозяина Чащи. Ещё много столетий назад, когда Алая Корона только объявила войну епископам Древней Веры, каждый из них собрал круг из четырёх своих самых преданных последователей, наделив их частичкой своей силы и сделав хранителями своих храмов. С тех пор, наделённые силой божества, хранители оберегали своих покровителей от посланцев Алой Короны, норовивших сломать защитные печати и добраться до епископов. Но, покуда были живы хранители, печати были нерушимы, а епископы Древней Веры так и оставались недосягаемыми для врагов. Но вот, спустя столько столетий, одна из защитных печатей-таки дала трещину. Вот, наконец, Ламби освободил и забрал в свой культ последнего хранителя Чащи. Двух других он тоже пощадил и сделал своими последователями. Те, конечно, не слишком лояльно отнеслись к столь резкой смене власти и сперва пытались воспротивиться, но пара воспитательных бесед и ночей, проведённых в качестве наказания в деревянных колодках, довольно быстро присмирили их, и бывшие хранители поклялись служить верой и правдой ягнёнку-пророку. И, надо признать, работниками они оказались превосходными; всё-таки, в отличие от других последователей, они не являлись обычными зверятами, ибо были созданы при помощи особого ритуала плоти простых обитателей Чащи и божественной крови епископа Лешего. Однако это почти не мешало им, и последователи ягнёнка довольно быстро привыкли к странным новобранцам, а в конце концов даже довольно тесно сдружились с ними. Ламби даже как-то заметил, как уже знакомая ему белка ласково улыбалась самому младшему из хранителей — Амдусциасу, украшая его зелёную голову васильками и свежими одуванчиками, а тот бережно держал её за лапку, глядя так с такой нежностью, с какой обычно не смотрят на друзей. Несложно было догадаться, какие отношения связывали этих двоих, и это заметили почти все обитатели деревни, но, как ни странно, отнеслись к этой новости довольно лояльно, лишь слегка недоумённо улыбаясь этой странной парочке. Ягнёнок тоже был искренне рад за своих друзей, хоть время от времени его сердце сжимала странная тоска. Его последователи могли мечтать, влюбляться, жить вместе и растить детей, а он — нет. Он по-прежнему оставался один, и его вечной спутницей была лишь Алая Корона да священная книга с писаниями, некогда дарованная ему наставником. Прежде ягнёнок не задумывался об этом, но сейчас, став немного старше и наблюдая за жизнью других зверей, он невольно начинал ловить себя на мыслях о том, о чём положено думать каждому взрослому барану. Как любому живому существу, ему хотелось любви, семьи, продолжения своего рода. Всё чаще взгляд пророка падал на полянку, где резвились и радовались жизни чужие дети, и в этот момент корона на его голове казалась ему особенно тяжела. «Даже если я сейчас начну с кем-то отношения, у нас никогда не будет детей, — с печальным вздохом думал юный лидер. — Я никогда не познаю радости родительской любви, не увижу, как растут мои малыши, не узнаю их имён. Крысау был прав: доля пророка действительно невероятна тяжела, а порой и глубоко несчастна…» Раньше всё казалось ему таким простым и бесхитростным; он считал любовь самым прекрасным чувством из всех и был готов просто любить, не получая ничего взамен. Но, как оказалось, реальность очень далека от сказок и его наивных детских мечтаний. Похоже, он действительно повзрослел, и лишь сейчас начал понимать всю тягостность своего положения.

***

Следующие дни были похожи друг на друга, словно шишки на соснах. Ламби решил взять небольшой перерыв в своих походах в Древние земли — пускай епископы пока вдохнут спокойно, авось и перестанут подсылать к нему в поселение своих оккультистов, которые за всю свою жизнь словно меча в лапах ни разу не держали. Впрочем, благодаря этим самым «налётам» в культе Алой Короны регулярно пополнялись ряды последователей, и вовсе освобождая ягнёнка от необходимости посещать Древние земли — ведь зачем охотиться за дичью, когда она сама идёт к тебе? Именно так в их поселении появились целители и охотники — первые заботились о больных последователях, а вторые ввиду своей силы и ловкости добывали пищу под пристальным надзором нескольких дозорных Алой Короны. Сам же пророк времени зря не терял. Постепенно наводил новые порядки в культе, создавал новые заповеди, а когда выдавался свободный денёк — проводил время за тренировками с Крысау. Наставник явно поставил себе цель сделать из ягнёнка достойного воителя, которого боялись бы все еретики Древней Веры — по крайней мере, так он сам говорил. — Ай! Это нечестно! — возмущённо вскрикнул Ламби, в который раз сбитый с ног хитроумной «подножкой», которую Крысау постоянно проделывал своим хвостом. Попытка сфокусироваться на противнике была провалена ещё в тот самый момент, когда крыс резко пропал с поля зрения ягнёнка, как он любил постоянно это делать, а уже в следующий миг последний был сбит с ног и теперь лежал, отфыркиваясь от земли и травы. — Жизнь сама по себе несправедлива, юный лидер, — подмигивая возмущённому ягнёнку, жизнерадостно отозвался Крысау. — Запомни наконец: ты должен внимательно следить за всеми действиями противника и не давать ему никаких шансов одурачить тебя! — Я стараюсь! Но ты даже не даёшь мне хоть раз ударить тебя! — всё ещё раздосадованный очередным поражением, обиженно воскликнул пророк. — Я не умею так ловко исчезать с места и нападать сзади, как ты! — А вот этому, дитя, тебе и предстоит научиться! — заявил хитроумный крыс, открыто подначивая своего юного ученика. — Ты сам должен постараться ударить меня. Сражайся всем, что у тебя есть: зрением, слухом и самое главное — своим чутьём. Бери врага хитростью, а не силой. Ты ещё молод, ловок и смел, так используй же все свои умения, дарованные тебе природой, по назначению. А теперь вставай и нападай на меня! Тяжело вздохнув, ягнёнок встал на копытца и принял боевую стойку. Ещё несколько резких бросков, пара хитроумных приёмов от Крысау, которые, к счастью, не сработали — и вот уже юный пророк с торжествующим возгласом прыгает на своего наставника и валит его на землю, ставя одно копытце ему на грудь. Сердце радостно стучит у него в висках, а в голове тут же слышится отчасти насмешливый голос Алой Короны: «Скажи спасибо мне, «воитель»!», которая явно тоже очень довольна собой. — Я выиграл, — тяжело дыша, тихо произносит Ламби скорее самому себе, нежели Крысау, но он всё равно видит в глазах наставника похвалу и одобрение, отчего его окутывает волна гордости за самого себя. Ягнёнок аккуратно убирает копытце к пушистой груди и с тёплой улыбкой помогает наставнику встать. — Продолжим послезавтра, — поднимаясь на лапы, улыбается Крысау. Он выглядит довольно уставшим и потрёпанным, но при этом по доброму крысу видно, что он остался доволен своим учеником. Ламби, в общем-то, тоже. — Увидимся, наставник, — проникновенно отвечает он, но тут, вспомнив кое о чём, вновь окликает крыса: — Крысау, а правда, что если я в совершенстве овладею этими навыками, то смогу одолеть даже Шамуру? Последний оборачивается. — Если постараешься — то сможешь. Именно этого добиться — наша главная цель. Береги себя, юный лидер, — многозначительно отвечает он в ответ, но его улыбка в этот раз кажется ягнёнку какой-то натянутой, словно какая-то мысль не даёт доброму крысу покоя. «Я беспокоюсь за тебя», — читает он в глазах Крысау, и тепло приятной волной разливается по его сердцу. — Со мной всё будет в порядке, — тихо говорит Ламби и мягко улыбается, чтобы его слова не выглядели, как прощание. Хотя, с какой-то стороны именно так оно и выглядит. Кивнув, Крысау исчез так же неожиданно, как и появился, оставляя юного пророка одного. Ламби проводил его чуть задумчивым и расстерянным взглядом. Хоть его наставник и не показывал этого, но он всё равно видел, что по мере его приближения к цели Крысау становился всё мрачнее. Словно он чувствовал что-то… что-то, что должно было случиться пусть и не в ближайшем, но в обозримом будущем. Возможно, ему сказал об этом Тот-Кто-Ждёт, но ягнёнок всё равно не мог об этом знать, ибо наставник почти никогда не говорил с ним об их боге. Вздохнув, ягнёнок отряхнулся от приставшего к шерсти мусора и, пригладив своё алое руно, направился обратно в поселение. Собственная деревня не очень приветливо встречала своего лидера: из палаток доносился хриплый, простуженный кашель больных, над которыми хлопотали целители. Ранняя осень ворвалась в жизнь обитателей культа Алой Короны совершенно неожиданно холодными пронизывающими ветрами и проливными дождями. И если первое все звери могли перенести благодаря своим тёплым шубкам, то вот второе приносило куда больше вреда, нежели пользы, затрудняя походы в Древние Земли в несколько раз. Радовало одно: теперь поливать посевы приходилось гораздо реже, и если в ближайшем будущем природа вдруг не решит нагнать град, то совсем скоро их будет ждать отличный урожай, который обеспечит весь культ пропитанием на долгую и холодную зиму. Подойдя к целительской палатке, Ламби участливо поинтересовался, не нужна ли какая-нибудь помощь. Один из целителей окинул ягнёнка пристальным, даже отчасти недружелюбным взглядом; несмотря на то, что он уже несколько лун находился в культе Алой Короны, бывший служитель Древней Веры всё ещё настороженно относился к пророку и весьма неохотно признавал в нём своего нового покровителя. — У нас заканчиваются запасы целебных трав, — всё-таки признался он, словно нехотя. — Если больным станет хуже или у кого-нибудь начнётся жар, я не смогу приготовить необходимый отвар или даже приложить компресс. — Нужно что-то конкретное? — с готовностью поинтересовался ягнёнок, оживившись. Он не видел ничего постыдного в том, чтобы помогать своим последователям и заботиться о слабых; вдоволь наслушавшись рассказов других зверят о жизни в землях Древней Веры, он не хотел уподобаться их епископам, которые в представлении ещё не лишённого простодушия ягнёнка были злыми и бессердечными правителями. Целитель от вопроса как-то странно замялся, прежде чем заговорить. — Нужны листья брусники, полыни и одуванчика, а так же лепестки красных камелий, кора дуба и побольше свежих еловых шишек, — начал перечислять он. — Ну и, конечно, не помешали бы ягоды земляники и той же брусники, если только их ветрами не побило, или не склевали птицы. — Я понял. Я постараюсь добыть их в ближайшее время, — искренне пообещал ягнёнок. Ответом ему был лишь тихий, будто тягостный вздох бывшего древневеровца. Из-за маски, которая закрывала его мордочку, было невозможно понять, какие чувства одолевали целителя, но казалось, что он был чем-то встревожен и сильно нервничал. Но Ламби решил не заострять на этом внимание, подумав, что тот просто всё ещё не может побороть свою неприязнь к нему. Пророк на это не обижался. Он бы тоже злился, если бы его силой вырвали из среды, к которой он привык, и заставили служить вражескому культу. Но он верил, что рано или поздно сможет расположить к себе недоверчивых зверей, показав им, что здесь их ценят и уважают, и что он им не враг, а в первую очередь верный друг, заботливый лидер и защитник. Размышляя о травах и ягодах, Ламби навестил ещё пару мест, раздал указания дозорным и проверил, как обстоят дела у матерей и их деток. Так уж сошлись звёзды, что многие самки в поселении именно сейчас решили произвести на свет будущих последователей культа Алой Короны; некоторые из них до сих пор ходили с округлившимися животиками, вынашивая под сердцем ещё не родившихся малышей. «Наше поселение процветает, и это прекрасно, — думал про себя юный лидер, радуясь и одновременно печалясь этому событию. — С другой стороны, хватит ли у нас запасов, чтобы прокормить столько голодных ртов?.. Урожаи скоро взойдут, да и леса по-прежнему полны дичи, разных грибов и ягод, но один я всё это не унесу. Похоже, придётся усилить охотничьи патрули; быть может, даже придётся отправить вместе с ними кого-то из других последователей, кто больше остальных знаком с теми местами» Ламби поднял голову и посмотрел на небо. Солнце, всего каких-то пару часов назад радовавшее всех своими тёплыми лучами, теперь скрылось за густыми серыми тучами, и откуда-то подул неприятный промозглый ветер. «Дождь будет, — сразу понял ягнёнок, и это наполнило его сердце лёгкой досадой. Конечно, это не слишком затруднит его поход, но всё-таки хотелось управиться до того, как природа решит обрушить свой гнев на землю холодным проливным дождём. Как бы там ни было, а мочить свою шёрстку даже ему, пророку, не очень хотелось. «Может быть, я успею сбегать за ними до того, как начнётся ливень», — подумал он про себя и, решив не тянуть, захватил с собой небольшой дорожный мешочек с небольшой горсткой волчьих ягод (Алая Корона как-то посоветовала ему этот способ на крайний случай, если вдруг нужно будет срочно убить себя) и, раздав указания дозорным и целителям, отправился в путь. Однако уже у самой статуи Алой Короны его неожиданно окликнули. Это был тот самый целитель. — Постой, пророк! Я… я забыл кое-что ещё тебе сказать. Это очень важно, — выпалил он на одном дыхании, подбегая к ягнёнку. Голос целителя словно дрожал, как будто он был чем-то не на шутку встревожен. Неужели из-за трав? Ламби это показалось немного странным, но он не стал заострять на этом внимание. — Нет проблем. Скажи мне, какие ещё травы нужны, и я принесу их, — ответил он. — Нет-нет, это… это очень особые травы, ты их наверняка никогда не видел, — взволнованно затараторил молодой древневеровец, взяв ягнёнка за копытце. — Пойдём со мной, я покажу. У меня ещё остались некоторые запасы… Поведение целителя показалось ягнёнку отчасти подозрительным, но он не стал спорить и послушно последовал за ним в сторону целительской палатки. Всю дорогу зверёк в маске вёл себя более чем странно; нервничал, постоянно теребил лапками свою робу и постоянно оглядываясь на ягнёнка, словно хотел убедиться, что тот следует за ним. Добравшись до палатки, он остановился и замер на месте, обернувшись к пророку всем телом, и тот увидел, что в глазах целителя отчётливо читались страх и сожаление. — Ну, и где же твои особые травы? — с лёгким подозрением оглядывая своего последователя, недоумённо спросил Ламби, как вдруг… — НАПАДЕНИЕ!!! — неожиданно раздалось со стороны ворот, и деревня вмиг наполнилась гулом десятков звериных голосов. Вмиг похолодев, Ламби немедленно бросился из палатки наружу. В культе началась паника. Глашатаи и дозорные вмиг побросали свои дела и поспешили на помощь своим собратьям, а вместе с ними ещё несколько зверей, которые могли более-менее постоять за себя и других. Блюстители нравов же в свою очередь принялись успокаивать простых жителей и загонять их в дома, включая женщин и малышей. «Опять?! Да что ж этим проклятым пожирателям падали так неймётся?! Уже пятое нападение за последние семь лун!» — в сердцах подумал юный пророк, уже даже не зная, как ещё можно культурно обозвать незванных налётчиков. Обнажив меч-корону, он бросился к тому месту, где уже вовсю назревала драка между последователями Алой Короны и культистами Древней Веры. Присмотревшись к нападающим, Ламби с неподдельным ужасом заметил, что на этот раз среди них были не только простые лучники и мечники, но так же «Призыватели» и как минимум двое целителей. От такой разношёрстной компании даже у ягнёнка шерсть невольно на загривке встала дыбом. Но он тут же тряхнул головой, забыв о страхе и ринулся в бой. Толкнув в прыжке копытами одного культиста, он одним взмахом отрубил голову второму, инстинктивно дёрнувшись от брызнувшей в его сторону крови. Краем глаза он видел, как его последователи так же бесстрашно пытаются отбиваться от захватчиков, невзирая на явные превосходства тех в силе и количестве. — Жалкие, презренные отродья и предатели! — презрительно кричали последователи ягнёнка. — От презренных еретиков слышим! — яростно вторили им древневеровцы. Ягнёнок невольно восхитился храбростью своих верных друзей. Он тоже не оставался в стороне, отбиваясь от культистов мечом и проклятиями. Самыми опасными и сложными противниками оказались именно Призыватели; стоило только убить кого-то из культистов, как они сразу же воскрешали новых, а если юный пророк пытался ударить их самих — они вмиг исчезали, а затем появлялись уже в совершенно ином месте. — Да откуда ж вас столько?! — в сердцах воскликнул Ламби, буквально кипя от гнева. Даже невзирая на подпитку в виде Алой Короны, его уже изрядно успели измотать. Скрипнув зубами, он бросился на очередного Призывателя, воспользовавшись тем, что тот отвлёкся на смерть очередного товарища, как вдруг со стороны деревни раздался чей-то пронзительный крик, звучавший со стороны детских палаток. «Что не так?!» Похолодев от ужаса, Ламби в один миг забыл о своей цели и бросился на помощь. Задыхаясь от волнения, он ворвался в одну из палаток как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из древневеровцев заносит окровавленный меч над перепуганной до полусмерти зайчихой, которая пыталась закрыть телом своих ещё новорожденных малышей. Но не успел пророк даже замахнуться мечом, как мимо него с шипением пролетел ярко-красный вихрь, и не ожидавший этого культист рухнул на землю, обвитый гибким и сильным телом бывшей хранительницы Лешего — Валефар. Грозно рыча, хищная мешочница обнажила свои острые, как шиповниковые колючки, клыки и беспощадно вонзила их в горло противника, в пару мгновений обрывая его жизнь. Расправившись с культистом, бывшая хранительница подняла на пророка свои горящие жёлтым светом глаза и прорычала: — Не беспокойся, мы с Амдусциасом и Барбатосом посторожим палатки. Защищай остальных! Раздумывать было некогда, и ягнёнку ничего не оставалось, кроме как довериться Валефар. Быстро кивнув в знак согласия, он выскочил из палатки и поспешил обратно к воротам. По пути он ещё успел подумать, что заставило гордую дочь Чащи защищать ценой собственной жизни чужих малышей, хотя она могла запросто воспользоваться всеобщей суматохой и загрызть их всех, а потом сбежать, тем самым отомстив вражескому культу. Одного беглого взгляда Ламби хватило, чтобы понять, что дела обстоят крайне неважно. Вся поляна вокруг уже была забрызгана кровью, в воздухе летала оборванная шерсть. Его последователям приходилось туго, среди них уже было несколько тяжело раненых, но даже они, невзирая на боль, были готовы биться за своих собратьев по вере и за своего лидера до последней капли крови. В сердцах ягнёнок пожалел, что не позаботился об обучении своих последователей, чтобы сделать их хотя бы мало-мальски готовыми к таким ситуациям. У него в поселении было немало взрослых, крепких барсуков, рысей, оленей и других лесных обитателей, способных постоять за себя в случае опасности, но всё же большинство из них были не готовы к сражению с целой оравой вооружённых культистов. «Мне нужно что-то сделать, чтобы остановить это! — с тревогой в сердце подумал юный пророк. — Ах, если бы не эти многоглазые чучела, всё было бы куда проще!» «Нашёл соперников! Они только и умеют, что призывать и перемещаться с места на место, но в открытом бою они совершенно бессильны, — вдруг раздался у него в голове голос Алой Короны. — Есть одна нехитрая уловка против них, но для этого тебе придётся хорошенько постараться; я отвлеку их проклятиями, а ты бей!» План талисмана был до ужаса прост и ясен. Оставалось лишь выждать удачного момента и тогда нанести удар. Вот только, в этом была лишь одна загвоздка: чтобы всё прошло гладко, пророку было необходимо сотворить самое сильное проклятие, на которое он только был способен, а это могло задеть так же и его последователей. Но иного выбора не было, и он решил действовать. Чем-то это сражение напомнило ягнёнку его тренировки с Крысау, но здесь всё было куда серьёзнее. «Сражайся всем, что у тебя есть: зрением, слухом и самое главное — своим чутьём. Бери врага хитростью, а не силой,» — пронеслось у него в голове голосом наставника, и юный пророк заметно воспрял духом. Он чувствовал, как сила Алой Короны переполняет его, даже его глаза вспыхнули насыщенным алым светом и из них начала течь кровь. Проклятие вышло настолько мощным, что у Ламби на миг потемнело перед глазами от столь резкого выброса священной энергии, отчего он едва не потерял сознание. Рухнув на землю, ягнёнок с трудом удержался на дрожащих копытцах, чувствуя ужасную слабость во всём теле и упадок сил. Как сквозь толщу воды, до его слуха донеслись истошные визги, что явно свидетельствовало о том, что он попал прямо в цель. Созданное им проклятие обрушилось на дерущихся зверей, словно снежная лавина, окатив их целой волной чёрного ихора. Вязкая, словно раскалённая лава, субстанция облепляла тела ненавистных врагов, разъедая нежную кожу до самых костей, от чего их не спасала даже одежда. В воздухе отчётливо запахло кровью и палёной шерстью. Шатаясь, Ламби с трудом попытался сконцентрировать взгляд. Его энергия была на исходе, и на ещё одно проклятие у него её попросту не хватило бы. Однако, когда он поднял голову и взглянул на поле боя, понял, что этого уже и не требовалось. Они победили. Его последователи испустили громкий крик радости. Те, кто сражались вместе с ягнёнком, невзирая на собственные увечья, подходили к нему и наперебой благодарили, восхваляли, глядя с немым восхищением и благоговением на своего лидера. К счастью, длилось это недолго, ибо вовремя подоспевшие целители вмиг разогнали пострадавших по палаткам, дабы оказать всем первую помощь. Ламби тоже хотели уговорить пойти с ними, но он решительно отказался. Алая Корона уже частично восстановила его силы, и у ягнёнка оставалось ещё несколько незаконченных важных дел. Оставшихся в живых культистов удалось обезоружить и связать, и теперь осталось лишь решить их судьбу. Несколько дозорных приволокли их на главную центральную поляну, к статуе пророка и швырнули на траву. В глазах зверей читалась открытая неприязнь и недоверие к беспомощным захватчикам. Те же, несмотря на своё положение, отчаянно сопротивлялись и сыпали проклятиями. — Довольно, — подойдя к ним, сказал Ламби строгим тоном, невзирая на то, что сам едва держался на копытах от усталости. — Ваши товарищи уже встретили свою погибель, и вы должны быть благодарны, что смерть пока ещё не коснулась вас, ибо она милосердна. Всё кончено. Так сохраните хотя бы остатки своей чести и достойно примите свою дальнейшую участь. — Немедленно освободите нас! Мы ни за что не станем кланяться слуге проклятого еретика! — визжали пленники, хотя в их глазах отчётливо виднелся страх. — Хотите вы этого или нет — уже неважно, — сурово ответил им ягнёнок и, повернувшись, обратился к своим последователям: — Ну, и что мы будем делать с этими захватчиками? Отовсюду тут же раздались крики: — В клочья их! — Заковать их в колодки и оставить без еды и воды на несколько дней! — Головы им с плеч! — Отпустите их, пускай убираются обратно в свои земли! — Может быть… стоит дать им шанс?.. И было ещё множество различных предложений, как можно поступить с несчастными культистами, которые явно уже и не надеялись остаться в живых. — Тихо! — ягнёнок поднял копытце, и на площади мгновенно наступила тишина. — Я услышал всех вас, а теперь скажу своё слово. Убивать их мы не будем; мы выше этого, и не станем уподобаться жестокости епископов Древней Веры. Мы оставим их в живых, и позволим остаться нашей деревне… — по толпе тут же пронёсся недовольный ропот, но Ламби одним взмахом заставил всех зверей замолчать: — Да, мы оставим их в нашей деревне, и научим жить по нашим правилам. Они будут молиться, работать и служить на благо культу Алой Короны. Но если же кто-либо из них станет богохульствовать и противиться воле нашего бога, нашего повелителя, Того-Кто-Ждёт — я оставляю за собою полное право убить их, или же отправить в вечное изгнание. Вот моё слово. Все звери одобрительно зашумели и несколько раз громко прокричали: «Слава пророку!» Ягнёнок лишь польщённо улыбнулся и, слегка выпятив грудку, под восхищёнными взглядами своих последователей сошёл с главной поляны и направился в сторону целительских палаток, дабы проведать раненых и похвалить их за столь самоотверженное сражение. Зайдя в палатку, Ламби тут же почувствовал уже знакомый, витавший в воздухе запах целебных трав. Пострадавших было чуть больше десятка, если не больше; некоторые везунчики отделались лишь лёгкими царапинами и теперь сидели на траве, зализывая раны. Тем же, кого случайно задело проклятием пророка, тоже отчасти повезло, и на их телах остались лишь небольшие ожоги от контакта с чёрным ихором. Между ними, словно мотыльки, порхали целители, то давая кому-то целебный отвар с маковыми зёрнами, то прикладывая влажный компресс, то ещё что… Среди раненых ягнёнок заметил и Валефар, рядом с которой сидела та самая зайчиха, нежно держа свою спасительницу за лапку, пока целитель хлопотал над её ранами. — Ты молодец, очень храбро сражалась, — мягко сказал Ламби, подойдя к молодой хранительнице, и участливо поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь? — Бывало и хуже, — сквозь зубы процедила Валефар, слабо усмехнувшись. — Я знаю, о чём ты думаешь, пророк. Уверяю тебя, у меня нет ни малейшего желания навредить ни тебе, ни твоему культу. Учитывая, что я и сама теперь являюсь твоей последовательницей, я не вижу никакого смысла пытаться бездумно грызть камень, который мне не по зубам, и строить козни. Я лишь делаю то, что должна; то, что обязывает делать моя вера, — последние слова она почти прохрипела и закашлялась, чем вызвала неодобрительный взгляд целителя в адрес ягнёнка. — Дорогая, тише, не напрягай тело, не тревожь раны, — ласково заговорила сидящая рядом зайчиха, словно обращаясь к своей дочери. Они с хранительницей обменялись такими взглядами, отчего юный пророк вдруг почувствовал себя лишним. Неловко откашлявшись, он встал у входа в палатку и негромко, но так, чтобы его слышали все звери, произнёс: — Я хотел поблагодарить всех, кто так или иначе принимал участие в защите нашей деревни и вашего лидера, вы все проявили храбрость и преданность, достойную последователей Алой Короны. Наш великий бог, Тот-Кто-Ждёт, наверняка гордится всеми вами. Это значительно подняло дух больных, и они все ответили ягнёнку благодарными улыбками и тёплыми, преданными взглядами. Пожелав им скорейшего выздоровления, он покинул целительскую палатку.

***

Вечером, когда в поселении трижды пробили в колокол и все последователи разошлись по своим домам, к ягнёнку подошёл тот самый целитель, который днём просил у него лечебные травы. — Что-то случилось? — с беспокойством спросил у него Ламби. — Почему ты не рядом с больными? — Я дал им всем маковых семян, и они все сейчас крепко спят; это поможет им быстрее залечить раны. Но сейчас не об этом. Мне нужно поговорить с тобой, пророк. Это очень важно, — сказал тот. Он явно нервничал и как будто был чем-то сильно обеспокоен: нервно перебирал лапками у груди, прятал взгляд. Ягнёнок, поняв, что дело, возможно, серьёзное, молча указал копытцем в сторону исповедальни. Бывший древневеровец понял его и, согласно кивнув, двинулся следом. Зайдя внутрь, они, как полагается, сели напротив друг друга, и ягнёнок выжидающе посмотрел на своего последователя. — Я хочу во всём сознаться, — начал тот слегка нерешительнымм голосом. — Я знаю, что после этого меня, скорее всего, убьют или навсегда изгонят из деревни, и я готов к этому, ибо не хочу больше жить с этим позором. Таким, как я, не место в вашем культе. — Что? О чем ты говоришь? — слегка опешил Ламби. — За что мне изгонять тебя? Ты ничего не сделал! — Я предал свою веру. Я предал своих собратьев и своего епископа, и теперь мне до конца моих дней не будет покоя. Я почти предал и тебя, ягнёнок, но слава небесам, в самый последний миг одумался и успел всё исправить прежде, чем случилась настоящая трагедия. Ламби непонимающе посмотрел на целителя, и вдруг его озарило. — Так ты… Ты знал обо всём, — ошеломлённо произнёс он. — Ты знал, что на нашу деревню планируется нападение. И ты поэтому заставил меня задержаться? Целитель лишь посмотрел на него печальным взглядом и кивнул. — Это не всё, — продолжил он на порядок тише. — Я должен был специально отослать тебя подальше от деревни, чтобы оставить весь культ без защиты. И пока бы тебя не было, мои собратья перебили бы всех жителей, и освободили тех, кого, по их мнению, привели сюда силой. Он вновь покаянно опустил голову, и из-под маски донёсся тягостный стон. Ламби сидел, если и не ошарашенный, то немало удивлённый таким признанием. Но всё же вид опечаленного целителя, который сейчас едва ли не падал на колени, тихо плача от раскаяния, не вызывал ничего, кроме сочувствия. Ламби мягко взял его за передние лапы и тихо спросил: — Почему же ты тогда остановил меня? Ведь ты явно не хотел, чтобы это случилось, иначе бы не сделал этого. Ты не хотел возвращаться к своим? — Тут всё намного сложнее, ягнёнок, — целитель невесело усмехнулся. — Древняя Вера уже не та, какой была раньше. Я солгу, если скажу, что мне нравилось служить там; конечно, мне было не так тяжко, как обычным зверям, поэтому я не жаловался. Но и мне в конце концов надоело смотреть на бессмысленную жестокость со стороны последователей нашего епископа, но сам я всё равно ничего не мог с этим поделать. Клятва Древней Вере обязывает меня, как целителя, подчиняться приказам не только епископа, но и многих его последователей. Поэтому я не мог отказаться, когда мне через посыльных тайком передали этот приказ. Но когда я представил себе, сколько невинных может погибнуть по моей вине, которые ничем это не заслужили, я не мог этого допустить. Он снова опустил голову. Ламби смотрел на бесстрастный кусок белого дерева, скрывающий истинную личину целителя, и искренне не понимал, зачем тот до сих пор носит эту маску. Не то, чтобы его это как-то сильно заботило, но всё же ягнёнок чувствовал некоторую неловкость от того, что он даже не знал лица своего собеседника. К его чувствам так же прибавилось любопытство, которое он не смог сдержать. — Почему ты постоянно ходишь в этой маске? — спросил он. — Пожалуйста, сними её. Я хочу увидеть тебя настоящего. Целитель удивлённо посмотрел на него, явно не ожидая такой просьбы. Он колебался, словно не решаясь, но затем неуверенно стащил вниз капюшон и наконец снял эту проклятую маску, и пророк увидел перед собой мордочку молодого, симпатичного волка. Его шерсть была вовсе не серой, а иссиня-чёрной с редкими белыми шерстинками на кончиках ушей, а глаза напоминали собой две небольшие синие льдинки. Правое ухо у него было порвано, а через переносицу тянулся небольшой тёмно-розовый шрам. И хотя представители волчьего племени испокон веков не были особо дружелюбными к ягнятам, Ламби всё равно не смог сдержать восхищённого вздоха. — Ах! — невольно воскликнул он. — И зачем только ты носил эту глупую маску?! Ты очень красивый… — Благодарю, пророк, — целитель польщённо улыбнулся. — Давно уже мне никто не говорил ничего подобного. Целителю Древней Веры красота без надобности, его ценят лишь за преданность епископу и умение правильно лечить зверей. — Сколько же тебе лун? — спросил Ламби, не сводя глаз с молодого волка. — На вид ты довольно молодой… — О нет, я не так молод, каким кажусь, — тот невесело усмехнулся. — Я родился с некоторым отставанием в росте, и из-за этого многие принимают меня за волчонка, хотя я уже давно им не являюсь. Я старше тебя более, чем на 300 лун, хотя здесь я могу и ошибаться, ведь по тебе тоже не скажешь, что ты ещё маленький ягнёнок. — Ты это о чём? — невольно смутился Ламби. — На тебе Алая Корона. Став её носителем, ты в какой-то степени и сам стал епископом, а епископы никогда не стареют. Время больше не имеет власти над тобой, и ты всегда будешь оставаться таким, какой ты есть сейчас. Ты можешь расти духовно, но не физически — сколько бы лет не прошло, твоё тело и внешность останутся прежними, покуда кто-то не лишит тебя силы короны, — пояснил целитель, мягко сверкая своими синими глазами. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил слегка ошарашенный ягнёнок. — Как видишь, я неплох не только в травах, — как-то печально усмехнувшись, подмигнул ему чёрный волк. После чего медленно встал и уже хотел было надеть маску обратно, однако Ламби резко подскочил и схватил его за лапы. — Не надо, — попросил он, глядя волку прямо в глаза. — Я не хочу, чтобы ты снова надевал её. Пожалуйста. — Ты приказываешь, или просишь, пророк? — спросил тот, слабо улыбаясь. Ягнёнок чуть покраснел и опустил взгляд. — Я просто хочу, чтобы ты был собой, — тихо ответил он. — Без маски ты словно настоящий, а с нею… — пророк не договорил, но, к счастью, целитель и так его прекрасно понял. — Хорошо, если это так важно для тебя… — он слегка загадочно улыбнулся. — Я буду носить её только днём, а ночью буду снимать. Прости, но я привык, что никто не видит моего лица, и не готов пока проститься со своими привычками. Надеюсь, это обрадует тебя, великий пророк? — спросил он без издёвки, даже со странной, едва уловимой теплотой в голосе. Ламби смутился ещё сильнее и кивнул. Целитель удовлетворённо улыбнулся и уже хотел выйти из исповедальни, однако перед самым выходом он снова обернулся к барашку: — Ах да: моё имя Форакс, если тебе интересно. Доброй ночи, пророк. И, одарив ягнёнка на прощание загадочным взглядом, чёрный волк бесшумно покинул исповедальню. — Доброй ночи, — тихо произнёс Ламби в пустоту с лёгкой улыбкой. Он испытывал странную симпатию к целителю, открывшемуся ему с совершенно новой стороны. Пусть этот разговор и не заставил его безоговорочно доверять Фораксу, но по крайней мере, своим поступком тот доказал ягнёнку, что от него уж точно не стоит ждать вероломного предательства, и он не из тех, кто без раздумий вонзит нож в спину. Неужели среди последователей Древней Веры ещё остались разумные существа?.. А может быть, они никогда и не были жестокими, и всему виной лишь влияние самих епископов? Возможно ли, что, если их не станет, мир станет прежним, и в этих землях снова воцарится гармония и покой? «Нет, это слишком просто и сказочно наивно, чтобы быть правдой», — мысленно оборвал себя ягнёнок, отправляясь в сторону спальных мест. После такого насыщенного дня он был совершенно не прочь отдохнуть…