Звёздные

Похоже, что вся группа принимает произошедшее, как данность. (Хотя можно сказать ничего и не произошло. Ну, подошёл к ним мудак, в очередной раз чего-то пошипел и свалил подальше со своим подносиком.) Принимают парни то, что Гарри почти открыто подтвердил: они с Луисом вместе. Хотя, любой адвокат бы сказал, что улики косвенные, ведь Стайлс лишь утверждал, что Томмо не свободен. Но, похоже, как именно он не свободен понимают не только их соседи по комнате, но и вся футбольная команда. В принципе, они и раньше всё понимали. Только слепой не видел симпатию, от которой этих двоих буквально распирало. А слепых в округе не водилось. Но для полной ясности, пока парни ждут своей очереди перед репетицией, Гарри притягивает Луи к себе, обнимает его со спины, и так замирает. Томмо тоже не дёргается. Пришлёпавшая выяснять, ждать или не ждать бойни между Звёздными и Спортивными Рэбекка, косится на них и лукаво улыбается. Ой, в самом деле, не целуются же они при ней! Но у вожатой такой вид, словно она намерена их именно об этом попросить. - Трэвис точно всё понял? - выясняет она. – Сюрпризов не будет? - Может и не понял, но не плевать ли? – отзывается Томлинсон. - Не плевать, если ты серьёзно относишься к вашему выступлению. - Бэкка…- пытается осадить её Томмо печальным вздохом. - Ладно, - соглашается девушка с его какими-то невербальными посылами, и старается говорить как можно тише, - принято. Просто я хочу понять, всё ли с тобой в порядке. Луис оглядывается на Гарри, к груди которого он всё также прижат, и улыбается. - На этот раз всё просто прекрасно. - Ой, я не могу, - верещит девушка, обхватывая себя за щёки. – Окей, вижу. Все вопросы сняты. Гарри, респект, держи его покрепче. Ты на него крайне положительно влияешь, раз после стычки с Тревисом он не покрывает всех матом, а стоит тут с довольной рожей, светится. - Дорогая, свали-ка уже, а, - шипит на неё Луи, намекая, что та уже несёт больше, чем нужно. - Конечно-конечно, - фыркает Ребекка, и подмигивает Стайлсу. – Отличной вам репетиции. *** Репетиция и вправду проходит неплохо. Почти. Гарри не покидает ощущение, что сколько бы Луис счастливо не скалился, его всё равно что-то тревожит. Слова Бэкки зародили в Стайлсе некоторые сомнения. Так что он старается поскорее утянуть Томлинсона туда, где их не увидят, чтобы поговорить. Они просто отыскивают первую попавшуюся дверь, за которой можно закрыться. Подвернувшаяся удачно по такому случаю подсобка – самое то. Но разговора не выходит – они принимаются целоваться раньше, чем успевают закрыться на замок. И почти сразу, посылая любые мысли о Трэвисе к чёрту, Гарри опускается на колени, стягивая с Томмо штаны. Тот на этот раз даже не думает возмутиться, зарывается руками в кудри Гарри и довольно прикрывает глаза, предоставляя Стайлсу делать всё, что тот вознамерился. И, в самом деле, зачем им обсуждать какого-то еблана, если они могут заниматься исключительно друг другом. *** Друзья, дожидающиеся их на звёздной аллее, чтобы вместе идти на ужин, естественно не спрашивают, куда они резво пропадали и зачем. В отличии от Ребекки с вопросами никто не лезет. Последнее время они даже у Зейна закончились. Наевшись, парни сидят в комнате, обсуждая прошедшую репу. У них, и вправду, неплохо получается петь вместе. Но, конечно, всё равно все немного волнуются. Так что, когда начинает звучать дискотека, они нехотя волокутся в танцевальную зону, чтобы слегка отвлечься. Луи и Гарри по пути решают, что толкание в толпе им сейчас не очень подходит и сворачивают ото всех в сторону, отправляясь на пристань. Им нужно совсем немного побыть наедине, но только не так, чтобы их опять унесло куда-то не в те степи. Разок кончили – уже замечательно. Теперь пора и о насущном подумать. Томмо, если честно, очевидно чем-то перегружен. Наверно, столкновение с Трэвисом всё же на него повлияло. И если оргазм не расслабил, значит нужно что-то ещё. К примеру, посидеть в тишине в умиротворяющем месте. Посмотреть на воду. Или, к примеру, выговориться. - Гарри? Я могу с тобой кое-чем поделиться? – наконец уточняет он, медленно «зачерпывая» кудряшки Стайлса сквозь пальцы. Похоже, что это его определённая медитация. - Спермой? – шутит Гарри, поднимая на Томлинсона смеющиеся глаза. - Господи, заткнись, придурок! – верещит Луи и пытается скинуть голову Стайлса со своих коленей, на которых тот валяется уже минут двадцать. – Как ты можешь вот быть таким?! То, что милый и на вид скромный паренёк, оказался в достаточной мере пошлым и раскованным сексуально пока воспринимается с удивлением. Гарри вопит в ответ, цепляется Томмо за бёдра – хрен отдерёшь, сколько бы тот не старался сбрыкануть. Он так и висит, посильнее стиснувши захваченную ногу, пока Томлинсон не начинает хохотать. - Пригрел на себе пиявку! - Сейчас снова пошло пошучу! - приглушенно предупреждает Гарри куда-то в ткань шорт Томмо, в которые он вжался лицом. - Да не надо уж, я понял, - смеётся Луи. – Давай, отцепляйся, синяков мне наделаешь. - Неженка! – выдаёт Гарри и ползёт выше по торсу парня, пока не устраивает голову у него на плече. – Лу, я слушаю. Правда. Внимательно. Томлинсон улыбается, признательный своему бойфренду за то, что он его сейчас немного позабавил. Со Стайлсом так легко разговаривать. С ним так легко вообще что угодно. - Ты знаешь, - начинает Луи, действительно собираясь поделиться со своим парнем переживаниями, - я ведь столько сил приложил, чтобы меня тут заметили, чтобы поняли, что я достоин, что у меня есть талант. И на костре каждый вечер играл. И во все мероприятия, которые можно было, всовывался. Но в меня всё равно не поверили. В итоге я так устал всем что-то доказывать. И решил: «да и пофиг». Буду просто отдыхать. Отдыхать – это ж тоже неплохо, - проговаривает он, сам не понимая, утверждает или спрашивает. Томмо находит глаза Гарри, и тот сразу ему кивает, как обычно соглашаясь с чем угодно. Луис не может сдержаться в ответ – улыбается и снова лезет руками к волосам парня. - А потом я встретил тебя и оказалось, что забить на всё и действительно отдыхать очень просто и очень здорово. И вот теперь, когда мне на самом деле плевать, выйду ли я на эту злоебучую сцену, мне вдруг её так спокойно предлагают. Буквально насильно вручают. - Так давай и дальше отдыхать и ни о чём не думать, - сразу предлагает ему Гарри. - Ты сам говорил, что это просто сцена, только чуть больше других. - То есть выбираем только то, что весело? - понимающе отзывается Луи. - Точно. Если выступать будет в напряг - сольёмся. Парням сразу это всё скажем, чтобы, если что, – на нас не рассчитывали. Чтоб без претензий. И организаторам тоже – чтобы никакого давления. Луис, захваченный эмоциями облегчения и благодарности, обхватывает Гарри, стараясь его как можно покрепче стиснуть. - Спасибо! Кудряшка, правда! - Да ладно…, - лепечет Гарри, растроганный, кажется, ещё сильнее Луи, потому что то, с каким восхищением благодарит его Томлинсон, сближает их ещё сильнее, чем было прежде. - Нет, не ладно, - не соглашается Луи. Он чуть отстраняется, и принимается махать руками, не успевающий справляться ни со словами, ни с эмоциями. - Я так был зациклен на том, что ко мне несправедливо относятся, что готов был возненавидеть здесь каждого! Если бы не поддержка мамы, Бэкки, всех остальных девчонок, наверное, так и было. Они помогали держаться на плаву, да, игнорировать, и не воспринимать всерьёз …но лишь теперь, благодаря тебе, мне настолько фиолетово. Томлинсон заканчивает свою речь и начинает слегка невменяемо улыбаться, как бы давая понять, что он сказал всё, что хотел, и очень этим доволен. Аж дышать стал так, словно кросс бежал. Запыхался, но, похоже, к финишу пришёл с победой. - Я сейчас пугаться начну, - поддельно ужасается Гарри. - Звучит так, словно из-за меня сейчас ты откажешься от своей мечты стать певцом, а спустя сорок лет мы проснёмся в ненависти друг к другу из-за упущенных возможностей. - Проснёмся спустя сорок лет – это уже хорошо, - хохочет Луи, заразившийся безграничным позитивом. – Это значит, что аж полвека проживём, даже больше, - продолжает он веселиться. Да, он сам поднял серьёзную тему, высказался о том, что его тяготит. Но он точно не собирается бросать петь. И он видит прекрасно, точнее больше чувствует, что Гарри шутит, поэтому не придаёт значение сказанному. (Тем более, о каких сорока годах может идти речь, когда у них от силы есть только неделя.) Томмо снова счастливо улыбается, посильнее втягивает в лёгкие пропахший водой и соснами воздух, и чуть заторможено встряхивает головой, всё ещё пытаясь поверить во всё, что с ним сейчас происходит. Он и вправду старался тут быть в каждой бочке затычкой: ему хотелось, чтобы его услышали, оценили. Он пытался быть у всех на виду. И ему было вовсе не всё равно. Потому, что это лагерь возможностей. Да, лагерь, но предоставляющий крепкий фундамент для будущего развития. Тут защищают проекты, тут реализуют мечты. И Томмо, приезжавший сюда несколько лет подряд, действительно мог бы сейчас начать гнобить себя за мысли о том, что ради потрахушек он запросто готов отказаться от цели, к которой упорно, заодно и беся всех в округе, шёл. Но огромные зелёные глазища рядом, стоит в них только мимолётом взглянуть, подтверждают, что он делает правильный выбор. Эта лёгкость, которую он сейчас ощущает, она бесценна. Одно дело, когда он выдавал тому же Стайлсу, готовому слушать что угодно, что ему на то, что его на Большую не берут, плевать, и совсем другое – на самом деле это почувствовать. Луи словно получил свободу. Свободу от своих переживаний. И только потому, что в него верит один дурной кудрявый мальчишка. - Я рад, что ты не переживаешь, - откликается Гарри, когда Томмо выпускает его из своего очередного эмоционального захвата и явно снова расслабляется. Он таращится куда-то на воду, которую уже сложно разглядеть в темноте, и даже чего-то нахмыкивает. - Сейчас меня волнует совсем другое. - И что же? – хитро интересуется Гарри, прекрасно зная ответ: Луи аккуратно водит кончиками пальцев по его бедру, совсем недалеко от паха, и эти прикосновения, ещё чуть-чуть, и перестанут быть невинными. - Не строй и себя дурочка. А Гарри как раз собирался строить! Ничего не понимающего глухого дурочка. Чтобы ему всё раз пять повторили, и погромче. - Так всё же? – уточняет он, изображая невероятное неведение. И да, он решил ограничиваться самыми короткими фразами. - Ты меня волнуешь. Только ты, - получает он такой же короткий, но ёмкий ответ. И старается отсесть от Луи подальше, потому что иначе начнёт его целовать. А им нужно себя прилично вести. Ну, или хотя бы чуть посдерженнее, чем сейчас, пока они сидят на главной освещённой пристани, где они совсем не одни: у берега всё время кто-то шарится. Гарри, честно, вообще на это плевать. Но вот как-то совсем не хочется, чтобы их выперли из лагеря за общественный разврат. - Споём как споём, - подытоживает он, берёт Луи за руку и крепко сжимает его ладонь. Луис должен быть уверен, что если они завтра да хоть со сцены свалятся или чего ещё, то не станут заморачиваться по этому поводу даже минуту. *** Половина дня проходит в ожидаемой суматохе, но чем ближе вечерний концерт, тем больше участники группы «В одном направлении» замедляются. Они словно разово стараются схватить общий дзен и успокоиться. Парни намываются, наряжаются и снова чешут в репетиционный зал, где участники просто должны обозначить свою готовность и присутствие: на саундчек обычно ни у кого времени не хватает. Гарри рассматривает артистов, большая часть из которых уже уходит, чтобы успеть добрести до главной сцены, и старается разглядеть среди них Луиса. Тот поскакал до Ребекки, чего-то намереваясь у неё взять. - Это что? – уточняет Лиам, высказываясь за всех, когда Томлинсон заходит в актовый зал. - Подтяжки! – улыбается Луи, с охотой демонстрируя всем этот элемент гардероба. – Мне Бэкка одолжила. - А кофточку эту тоже у неё взял? – ехидно отзывается Зейн. - Не, такая, вроде, на Тейлор была, - не остаётся в стороне и Лиам, припоминая ещё одну из вожатых. - Моя кофточка, красивая, - фырчит Луи, оглядывая себя от плеча до плеча. - Ну уж извините, я с собой концертных нарядов не вёз целый воз. И, конечно, одаривает Зейна многозначительным взглядом. Ну, в самом деле, этот, мафиози недоделанный, нацепил шляпу с полями! И остальные тоже вынарядились кто как, каждый при этом полагался на своё представление крутости. В отличии от прошлого раза, когда парни пытались прийти хоть к какому-то единообразию, сейчас каждый надел то, что хотел. И, конечно, они нацепили костюмы, которые везли для сцены. Поэтому Томмо при них смотрится, как четыре звезды и Луи. Словно они с собой племянника прихватили, потому что взрослые ушли, а его оставить было не с кем. Стоит такой, в своих коротеньких штанишках и подтяжках и не понимает, чего от него эти холёные дяденьки хотят. Это всё утрированно, потому что вон Найл – тоже на вид ещё та чепушила – в джинсовом комбенизончике на лямочках, который ему ещё и большеват. - Я обулся – уже огонь, - подытоживает Луи, совершенно не собираясь менять ни подтяжки, ни, очевидно, слишком обтягивающую кофточку с совсем не типичным для мужской одежды глубоким вырезом. Гарри подлезает как можно ближе, потому что не хочет, чтобы его услышали другие. Ну кто их знает, начнут ещё над Луи стебаться из-за того, что Стайлс намерен сказать. А он к нему так упорно лез ради комплимента. - Мне очень нравятся на тебе эти подтяжки, - шепчет он ему почти на самое ухо. Луи вздрагивает и резко разворачивается. Да, наверное, не нужно было со спины к нему подходить. Напугал. – И девочки очень красивую причёску тебе сделали, тебе очень идёт. - Спасибо, - жеманничает Томлинсон, взмахивая ресницами. И Гарри от этого показательного наигранного кокетства как-то смущается. Луи спокойно может перевернуть у него всё внутри только одним взглядом. *** От того, что парни нравятся нескольким компаниям девочек, не значит, что они нравятся всему лагерю. Поэтому петь нужно действительно хорошо, чтобы остальные слушатели не недоумевали, а с чего этих клоунов вообще на сцену выпустили. Так что они, правда, очень усердно репетировали. А ещё они решили открывать выступление песней про лагерь. Им дали время на пять композиций, и одну из них Луи переделал так, чтобы все лагерные человечки смогли посмеяться, поддержать их, услышав то, что им знакомо и понятно. К примеру, то, как сложно рано лечь спать, когда вокруг столько всего интересного. И как трудно утром встать, или как все уже в полудрёме стали различать шаги «будильщиков» перед дверью. И то, как же тяжко уже от однообразного меню на завтрак. Конечно, всё в шутливой форме. Смена уже близится к завершению, так что все уже «прохавали всю местную кухню» и что угодно сейчас про лагерь всем близко и родно. Тем более парни всячески стараются не только петь, но заодно хотя бы смешными физиономии отыграть то, о чём они, собственно повествуют. Зейн вон, очень правдоподобно изображает крайнюю степень разочарования, когда они поют о том, что нужно снова рано вставать. Не упускают парни, заодно, и возможность прорекламировать свою Звёздную аллею, над которой они трудились в поте лица целый месяц. Вот такие они славные работяжки, с которых нужно брать пример. (И некоторые даже не давятся от смешливой иронии, пропевая эти строчки. Во всяком случаи они стараются спеть это с серьёзными лицами, ну или хотя бы просто откровенно не заржать). И вот – похоже публика в их руках. Хорошо, что парни из «Направления» выступают не первыми, и все слушатели уже достаточно разогреты для того, чтобы веселиться и просто наслаждаться последними вечерами. Все хлопают и приветственно ожидают продолжения. Что ж, погнали. Правда после третьей песни звукач им чего-то сигналит, мол, тяните время. Артисты переглядываются и решают, что фронт-мэном у них будет самый неразговорчивый (капец как логично). Который об этом узнаёт вот прямо сейчас. За подставу они ещё ответят. Гарри моргает глазками, смотрит на Луиса, который веселится больше других, так что Стайлс почти уверен, кто вообще это предложил…и с готовностью принимает, что сейчас именно он будет с публикой разговаривать. Ладно, он попробует. Если дело не зайдёт, так может хоть анекдот расскажет. Всегда хотел рассказать со сцены какую-нибудь шутку. - Вы знаете, - выдаёт он, когда выходит вполне вразумительно поздороваться (хоть они это уже и сделали ранее), - мы не смогли выучить для вас танец,… но если хотите, то мы можем исполнить Макарэно. Гарри оглядывается на парней, которые стоят рядом и ржут. Он как бы спрашивает, вы знаете такое. Продолжая ржать, те всё же вспоминают самые известные движения, и самые нелепые в их исполнении. Но если нужно покривляться – это они пожалуйста. И, неожиданно, даже это спонтанное дурачество из-за того, что случилась какая-то неполадка с аппаратурой, приходится всем по вкусу. И подбадриваемые общими выкриками, парни ещё и принимаются просто подвывать что-то весёленькое, под что можно по-идиотски сплясать. Луис и Найл ещё вопят в микрофоны о том, чтобы зрители тоже не стояли, как статуи, а тоже повторяли. И может сегодня день такой, и все где-то чего-то разом тайно хряпнули… Или, может, все уже, и вправду, так притёрлись друг к другу, что как-то не до смущения. Все принимаются прыгать и дрыгаться, поддерживая чумных "выступальщиков". - Мы – серьёзные артисты, - сообщает Гарри, когда звукач даёт сигнал, что пора петь, а не дурить. А серьёзные артисты как раз в этот момент наваливаются друг на друга и шатаясь еле удерживаются на ногах. Вторая часть выступления проходит менее эмоционально, но зато, расслабившись, парни отдаются оставшимся композициям целиком, исполняя их особо чувственно и заразительно. В общем, все аплодисменты и возгласы, что они получают, парни считают вполне заслуженными. Они долго раскланиваются, уходя со сцены, посылают поцелуи, машут, смеются. Кое-кто, на прощание, всё же падает. (Эх, не взялись бы их всех разом прям за сценой возле ступенек проверять на алкоголь). *** Никто не стал их отчитывать за то, что вели себя на сцене, как придурки. Наоборот, от их выступления все были в восторге, в том числе и администрация. Уж очень всем зашла идея того, что эта группа именно в лагере слепленная, вот там, где звёздочки на земле валяются. Так что парням уже на следующий день объявляют, что они не только в основной программе оставшееся время числится, но и будут в главной программе на закрытии смены. Это волшебно, это невероятно, это словно как во сне. Они как будто и вправду звёзды. И сейчас они в самом центре: куда больше, чем после их шоу бананов, и первого выступления, и выхода статьи. Весь свет софитов Большой сцены словно теперь направлен на них постоянно. Похоже, что теперь они тут – самые популярные. И парни и вправду в этом всём купаются, захлёбываются. Во всеобщем внимании и обожании. Кажется, что сейчас здесь абсолютно все знают их имена. Очень круто. Вот только Гарри важно совсем не это. Совершенно не ясно, как так быстро вышло, но он уверен, что уже совершенно бесповоротно влюблён. *** Близится закрытие смены, а значит скоро должно состояться шествие платформ. Зейн на них благополучно забил, но вот ему напомнили, что в его помощи нуждаются. А потом с подачи Бэкки, которую все про себя лихо так прокляли, группе «В одном направлении» решили, как и другим особо отличившимся коллективам, выделить свою индивидуальную платформу. Поэтому Малик, Пейн, и Хоран им вдовесок отправляются кумекать, чего бы такого изобрести за оставшееся время и доделать ту конструкцию, в которую уже раньше вписались. А криворукую команду Ларри спроваживают под поручительством Бекки порыться в костюмерке, куда скидывается реквизит не только театральной студии, но и вся мишура прошлых смен, которыми обычно всячески пользуются вожатые и прочие артисты. На костюмерную это, конечно, не похоже. Скорее это склад. Большой и слабоосвещённый. Здесь всё завалено бутафорией с каких-то выступлений, фрагментами декораций, афишами, плакатами. Есть даже какие-то обшарпанные старые кресла, скорее всего когда-то тоже стоявшие на сцене. Но в основном здесь – куча составленных друг на друга коробок. Некоторые просто пустые: видимо из них что-то будут вырезать, или они нужны будут для того, чтобы потом перевозить в них вещи. - Ебать! Как тут много всего! - По большей части многое уже негодное, - пожимает плечами Бэкка, когда они восторженно озираются по сторонам. – Но у нас никогда не хватает времени тут всё разгрести как надо. Каждую смену сюда что-то накидывается. И мало кто додумывается хоть как-то сортировать. Так что, мальчики, всё, что совсем подранное, будьте добры – вот сюда в мешки! Ага, значит Бэкка, под видом доброго дела, решила их припахать...Никто не удивлён. - Мы потеряемся и помрём тут в пыли под грудами этого барахла, - возмущается Луи. Но при этом уже начинает открывать ближайшие коробки, рассматривая, чего там есть. Им нужно найти что-то интересное. И хоть немного похожее. По-хорошему костюмы должны быть одной тематики. Но им даже отталкиваться не от чего – они не придумали, какая именно у них будет платформа. (Конечно, она на них свалилась буквально с утра, когда б они успели!) – Слишком много всего! – ноет Луи, когда Ребека отметает их очередную идею, потому что та уже занята другой командой. - Может снова бананами будем? - Не, - тут же рушит надежды девчонка, - бананами лучше на закрытие вылезайте, на заключительный концерт. Хоть посмеёмся. И там это как раз уместно: мы же будем вспоминать лучшие моменты. А для платформы нужно что-то другое. Лучше поярче. Тут столько костюмов, уж выберете чего. - Ой, я б вообще всё надел, - признаётся Гарри, который уже действительно всё, что отрыл, примерил. - Давайте Найла в корову нарядим, - предлагает Луи, видать, как раз отыскивая что-то похожее на эти образы. - Или в телепузика. Гарри, нацепивший ушки Мини Маус с бантиком, радостно соглашается. - А если ему шляпу репликона какую нахлобучить – он нас прибьёт? - Скорее наоборот – будет ходить с пафосной рожей и гордиться, - фыркает Томлинсон, смешно подражая ирландскому акценту Хорана. - Тут, правда, столько всего! Мож, всё же бананы? Заебёмся ж выбирать! На самом деле Луи нравится вся эта возня в костюмах и прочих хахаряшках. Но он очень хочет побыть со своим парнем наедине, пока остальные соседи по комнате заняты, а не зарываться тут во всякое пыльное хламьё. - Может тогда просто какие-то другие фрукты? - предлагает Гарри. - Ох, точно, корзинка с фруктами! – хохочет Ребэкка. Чего она с этого так угорает, не ясно. – Ай, тупые, - подтверждает та, соображая, что парни её не поняли. – Это игра такая лагерная на память и реакцию. Каждый выбирает себе какой-то фрукт и, если голящий его произносит, участник должен назвать другой фрукт в корзине до того, как его стукнут по голове. Гарри непроизвольно ухватывается за голову. - Прям ударят? – переспрашивает он. Причём Луи задаёт тот же вопрос, но со злорадной надеждой. - Правда! Так всё вспоминается лучше. Но ударяют обычно надувным молотком или битой, к примеру. Или просто свёрнутой газетой. По Томмо видно, что он бы с радостью поиграл в такую игру и с удовольствием всех отколошматил. - Наверное, не все поймут, если мы будем изображать эту игру, - усмиряет Гарри двух дураков-идейников, которые уже живописно обсуждают, как бы можно было хорошенько кого отдубасить, прикрываясь милой лагерной игрой. – Но идея с корзиной – интересная. Зейн, думаю, сможет её воплотить. Я люблю фрукты. Идея, на самом деле, такая – на троечку. Но у них всё равно времени нет для гениальных решений. Наверное, если удастся смастерить гигантскую корзинку и запихать её на платформу, это уже будет большая часть дела. Ведь, как напомнил неоднократно Луис, основная задача платформ – чтоб они проехали весь круг по лагерю и целиком не развалились. Что-то на шатающейся, слепленной соплями платформе делать – уже почти фантастично, даже если это такая простая форма, как корзинка. А сможет ли туда кто-то поместиться – это уже дело второе.   - Ладно, хоть есть от чего отталкиваться. Парни снова хватаются за коробки, теперь с приливом энтузиазма. Бэкка тоже с ними рядом копошится, но не помогает. Она знает проекты, которые делают другие Звёздные, поэтому ставит отдельно себе пустую коробку и периодически в неё что-то скидывает, для того, чтобы помочь остальным участникам своего отряда. Так-то правильно – на этих дураках свет клином не сошёлся, а она вожатая и не должна потакать только своим любимчикам. После продолжительных перерываний (и ещё и складывай, ибо Бэкка тут не просто так над душой стоит, иначе они бы всё просто разворошили и покидали на пол), парни собирают скорее набор с фермерской грядки. Они находят авокадо, морковь, что-то, возможно, напоминающее то ли капусту, то ли салат, помидор, брокколи, ананас и яблоко. Есть ещё что-то непонятное, что условно, может сойти, к примеру, за маракую. Мало что из найденного выглядит сносно, но подлатать, погладить, подкрасить и что-то может получится. Главное, что не нужно начинать с нуля. - Может заодно и ягоды возьмём? – предлагает Луи, уже согласный, что в корзину можно запихнуть и грибы, и жёлуди, и пакет молока. - Я клубничкой буду тогда, - отзывается Гарри. - Давай клубничку Пейно оставим, - усмехается Томмо, вспоминая, как сам на Лиама шапку-клубничку пялил. Стайлс принимает это предложение без возражений. - Тогда арбузом буду, - арбуз – это тоже сладкая ягодка, - улыбается он, демонстрируя выисканный в закромах нужный костюм. Кому и зачем понадобилось делать вот эту здоровенную дольку? Бэкка удовлетворенно оглядывает всю накиданную ими кучу. - Неплохо. С этим можно работать, - сообщает она по-деловому. А потом, видимо, вживаясь в роль начальника, велит парням всё паковать и нести в мастерскую. И похоже, решает, что теперь они точно сами справятся, так что, прихватив одну коробку, удаляется, оставляя парней одних. Те ещё недолго возятся во всём, выбирая возможные варианты, но вскоре решают передохнуть. Оба заваливаются на кресла, кажется вытряхивая из них что-то уж совсем доисторическое. Но кресла стоят слишком далеко. На самом деле нет, но не тогда, когда хочется, чтобы расстояния не было вовсе. Так что Луи идет к соседнему креслу и плюхается на Гарри. Ох, наконец-то их не разделяют груды всякого хламья! Но так мысли о «перекуре» как-то сразу улетучиваются, переключая парней совсем на другое времяпровождение. Томмо меняет позу, громоздясь на стайловсих коленках так, чтобы быть к нему лицом и иметь возможность его поцеловать. Гарри очень даже устраивает такая позиция. Он тут же тянет руки вверх, обхватывая Томмо за скулы, и сразу целует, как только тот, хитро оскаливаясь, соизволивает всё же наклониться. Они целуются уже не первый день, так что это в каком-то смысле уже даже привычно. Поцелуй будет всегда, если они хоть на минутку где-то останутся только вдвоём. Но сами поцелуи совсем не привычны. С каждым разом они становятся всё горячее. Словно вся неудовлетворённость, что сидит в молодых телах, сколько бы оргазмов у них не было, только усиливается, дымит и бушует, как неудержимая стихия. Так что даже поцелуи дурманят лишь за пару прикосновений. Сидящий сверху Томмо приглушённо стонет и чуть выгибается, ёрзая у Гарри на ногах, в то время как Стайлс давно отправил свои руки блуждать у него по спине и далее. И каждый раз, когда он опускает ладони ниже, захватывая бёдра, возбуждение словно врезается в него, как летящая сковородка: не плавно, а буквально толчками. - Луи, - хрипит он, как только они делают паузу, - а ты когда-нибудь …ты с парнем…ну или сам…эээ…короче… - Если ты прямо не скажешь, я не пойму. - Эмхм…в общем…ты когда-нибудь…трогал…эээ…я имею в виду…парень… И для ясности он ведёт ладонью по ягодице к началу шагового шва на шортах. Томмо, понимает, и отрицательно качает головой. - А ты? Гарри сперва собирается сказать, но смачно сглатывает, даже не сумевши выговорить своё «нет». Так что тоже машет головой. - Хочешь… попробовать? – неуверенно и почти шёпотом уточняет Луи. - А ты? - Ну…фух…что нам помещает, ведь… И дальше в воздухе в очередной раз повисает то, что на уме у обоих: что им мешает попробовать, ведь они, наверное, больше никогда не увидятся. Так чего переживать? *** На краю лагеря расположен палаточный городок. Среди сменщиков есть и те, кто предпочитают жить на природе, а не корпусах. К примеру, спортсмены. Да и честно, корпуса по большей степени занимают артисты, чтобы они хоть немного выглядели приличнее других. Вот в этот городок парней, несмотря на тёрки с футбольной командой, зазывают на посиделки. Атмосфера там, конечно, немного другая. У спортсменов, в каком бы направлении они себя не проявляли, есть режим. Они встают более организованно, тренируются, занимаются пробежками. У них тут свой немного отдельный палаточный мирок. И естественно, среди спортсменов полно девушек. Которые очень рады видеть у себя популярных красивых мальчиков. Группа «В одном направлении» приглашение принимают. Тем более что и Хоран, и Томлинсон у них там уже бывали и со многими знакомы. Пока парни там гостят, Луи заодно как-бы невзначай выясняет, что некоторые палатки уже пустуют: смена-то из основных заключительная в этом сезоне, а в конце лета не все готовы спать на земле. Ларри прогуливаются между рядов, делая в уме пометки. И выбирают палатку, наиболее отдалённую от жилой территории. Вечером они специально заваливаются спать пораньше, но ставят будильник ближе ко второму комендантскому часу. Им нужно будет проникнуть на чужую территорию, когда ещё не начнёт светлеть, но когда почти все уже точно будут спать. Им вот совсем не нужно, чтобы их заметили. *** В палатке холодно, они оба в кофтах, но с приспущенными штанами. - Когда мы будем готовы, коснёмся друг друга там и всё. Хочешь, сделаем в одно время, вместе? – уточняет Луи. Гарри нерешительно соглашается. Точнее, решительности у него – полно, но неуверенности – ещё больше. - Если захочешь остановиться, сразу же говори, – снова предупреждает Томлинсон. И смотрит на Гарри, ожидая, что тот подтвердит, что всё понял. А на лице – такой испуг, словно он сам первый передумает. Луи достаёт из кармана небольшую баночку с гелем алоэ. - Это же не смазка, - шепчет Гарри очень тихо. Палатка – это вам не кирпичная стена, любой услышит. - Какая смазка, мы же не будем трахаться. Это просто… Чёрт, - Луи вдруг утыкается Стайлсу в грудь лбом и шумно выдыхает, явно запаниковав. - Эй, блин, ну ты чего, тебя же никто не принуждает. - Капец, сам предложил, сам эту банку приволок… - Да нормально всё. Гель этот и для другого может пригодиться. Хотя мы и со слюной прекрасно справлялись. Гарри успокаивающе гладит Томмо по голове. А тот её сразу поднимает, и кудрявый видит его шальные глаза, в которых сейчас блестит озорство. - Я понял твою мысль, проказник. Ты прав. Парни начинают целоваться. Оба стоят на коленях, и так они одного роста. Они прижимаются друг к другу всё плотнее и плотнее, уже вовсе не чувствуя прежнего холода. Каждый старается забраться другому под футболку, пройтись ладонью по оголённой груди, животу. Но никто не рискует пока проникнуть дальше, хоть для них это уже и – пройденный этап. А потом они просто замирают, стараясь дышать в унисон, и придерживают друг друга за бёдра. - Всё-таки попробуем. Аккуратно. Только касание. - Только касание, – подтверждает Гарри. Луи порывисто кивает, но видно, что он серьёзен и сосредоточен. Он берёт бутылочку, выдавливает себе геля на пальцы. Гарри протягивает руку, и тоже получает порцию зеленовато-прозрачного желе. Томмо просовывает очень медленно руку в его штаны, но кладёт её тому чуть ниже крестца, слегка сжимая кулак, чтобы не смазать весь гель. Гарри повторяет тоже самое. И они снова начинают целоваться. Но теперь более медленно, более томно. И каждый настороже. Словно ждут, кто начнёт первым. Свободной рукой Гарри теснее прижимает Луи к себе, и тот выгибается в спине, продолжая отвечать. Стайлс решает – это сигнал. И начинает совсем чуть-чуть спускать руку. Потом, правда, замирает и смотрит на Томмо. Они сейчас так плотно прижаты, что Гарри, наверное, может задеть своими ресницами ресницы Луи. Он заглядывает ему в глаза и тот очень кратко, но вполне уверенно кивает. И тоже начинает опускать руку. Но останавливается недалеко, так же, как и Гарри. Парни снова возвращаются к поцелуям, заодно разжимая кулаки. Кто-то просто повторяет за другим. Но они уже не совсем понимают, кто ведёт, а кто лишь следует примеру. И вот ещё секунда, и оба опускают пальцы к заветным местам. И каждый поражённо вскидывает взгляд на другого. Луи откровенно закатывает глаза, просто не готовый к таким острым ощущением, а Гарри открывает рот и пытается вдохнуть раскалённый воздух, который только разжигает пожар, так неожиданно начавшийся внутри. После этой странной секунды, прострелившей их одним копьём на двоих, как на вертеле, они цепляются друг за друга, пытаясь продолжить целоваться, но получается только захлёбываться воздухом и слегка бодать друг друга. Первым, что поцеловаться теперь не получится, смиряется Гарри. Он также, с открытым ртом, припадает лбом к виску Луи и сосредотачивается только на ощущениях. Своих, и парня рядом. Он слышит каждый его тихий стон, чувствует каждую его реакцию. Тот поддрагивает от каждого медленного вращения подушечек пальцев вокруг ободка его сфинктера. И Гарри чувствует, как тот пульсирует, и расслабляется. Стайлс чуть-чуть вводит палец внутрь, и мышцы сразу обхватывают его. Гарри возвращается к прошлому процессу, уже не совсем понимая, что происходит. Он сам уже на грани. Его собственные ощущения давно закинули его за какой-то другой придел, и он молится, чтобы его партнёр был немного настойчивее. Но пока не может этого признать, или понять. Не зная, что делать, он ещё теснее жмёт Луи к себе, тот охает, теряя воздух. Гарри обеими ладонями обхватывает парня за бёдра, а потом придавливает ещё теснее к себе, зажмуриваясь, наконец, точно понимая, чего сейчас больше всего хочет. Луис, вынувший руку из штанов Гарри, чтобы держать равновесие, сейчас цепляется за его плечи, пока Гарри, похоже, пытается его раздавить. - Тебе не понравилось? – выспрашивает он. - Безумно понравилось. - Но ты остановился. - Я…мне понравилось… - Тебе не понравилось, что я тебя касался, или ты меня? – уточняет снова Луи, словно не слышал, что сказал Гарри. - Лу, мне, правда, понравилось всё. - Но… Нет никакого но!!! Точнее… - Я просто подумал, как бы я хотел в тебя войти, - признаётся Стайлс под этим натиском. - Глубже и сильнее. И испугался, что сделаю тебе больно, потому что я чуть было правда это не сделал. Луи хлопает глазами, словно не очень понимает. Потом он хмурится, несколько раз прикусывая нижнюю губу, облизывает её же. - Попробуй, я не буду отвлекать…- выдаёт он сумбурно и рвано, кладёт лоб парню на плечо, сцепляет у него руки на лопатках и замирает. Гарри сначала вообще не верит, что ему дают такую возможность. Он просто не верит!!! Пару раз сглатывает, похоже, теряя свою решимость. Но нет, показалось. Стайлс стягивает сзади с Луи штаны и боксеры, оголяя ягодицы. Он тоже кладёт парню голову на плечо, надеясь увидеть хоть немного того, что сам собирается сделать. Подцепляет бутылочку, ещё раз выдавливая на руки несколько больших капель. И снова отправляет руку вдоль по позвоночнику и ниже. Второй раз ощущение ещё более умосводящие, хотя он ещё даже не успел довести пальцы до нужного места. Луи стонет, как только он снова касается его там, и ещё теснее прижимается. И, ох, - Гарри чествует его член своим членом. И как только вводит палец совсем чуть-чуть, Томмо вздрагивает и снова трётся об него своим стояком. Стайлс хочет это повторить, ощутить, услышать, осознать. Быстро вынимает палец и плавно возвращает назад, но уже чуть дальше. И так повторяет вновь и вновь, пока парень стонет и вжимается в него всё сильнее. И Гарри уже сам не может сдерживать свои непроизвольные толкательные движения. Не представляя, что ещё можно сделать, он обхватывает парня за поясницу и опускает аккуратно на плед, а потом пытается отцепить его от себя. Луи ничего не говорит, только смотрит, совершенно ничего не понимая. Его штаны спереди немного приспушены, и оставшийся в трусах член сейчас очевидно болезненно топорщиться. Гарри достаёт его, и тот мягко хлопает парня по чуть оголённому животу. Томмо всё также быстро и тяжело дышит, но ничего не говорит: похоже, он просто ждёт, настраиваясь на что угодно. Гарри садится сбоку на колени, и делает то, что сейчас считает самым правильным, самым необходимым для себя - он возвращается туда, где уже всё кошмар как скользко от геля, продолжая свои ритмичные движения, теперь сразу двумя пальцами. Парень под ним весь выгибается, сжимая зубы, и одной рукой хватая Гарри за коленку. Стайлс не особо понимает, больно тому или хорошо, в любом случает, он планирует исправить ситуацию, так что как только Томлинсон выгибается ещё сильнее, уже словно почти готовый встать в мостик, Гарри обхватывает его стоящий член ртом. - Бля-я-ять! – орёт Луи, и тут же захлопывает себе рот, прикрывает ладонью. - Блять, блять, блять…- стонет он, но теперь уже тише. Гарри решает, что наверное, нужно всё таки уточнить. - Тебе больно? - Мне охуенно. Продолжай. Ну, раз такие рассклады, Гарри начинает ещё интенсивнее двигать и пальцами, и ртом, и языком. Пока Томлинсон не кончает. Луи лежит распластавшийся и кажется вообще закончившийся. Стайлс победно отклоняется и со стороны оценивает своё творение. Да, он постарался, и теперь наслаждается видом: парень выглядит таким милым и до неприличия развратным одновременно. Он как-то обалдевше улыбается, и то и дело облизывает видимо иссохшиеся губы. Гарри бы смотрел на него бесконечно. Но Луи протягивает руку, и как только Стайлс вкладывает в неё ответно свою ладонь, тот тянет его на себя, заваливая сверху. Гарри старается аккуратно пристроится рядом, что не очень выходит. Да и вообще, разве им можно здесь лежать? - Лу, тебя по-любой кто-то услышал, возможно нам нужно быстрее отсюда бежать. - Если услышали, то точно уже нет смысла бежать. А внутрь не сунутся, если понимают, чем мы заняты. Он всё же помогает Гарри удобно устроится на себе, и тот укладывается, расслабляясь. Но Луи, как обычно, мирно лежать не может, начинает ворочиться. - Гарри, - зовёт он так и не шелохнувшегося Стайлса, - я уже оклемался. Давай меняться. - Меняться? - бурчит Гарри, уже немного посапывая. - Так под тобой у меня не получится делать минет, я даже руку до твоего члена не дотяну. - Я кончил, когда ты ещё первый раз выгнулся. - Оу…Прости, я даже тебе не помог… - Шутишь, ты ещё как помог! – Гарри смеётся и целует фыркающего парня в нос. Они лежат дальше, прижимаясь друг к другу, продолжая гладить волосы и немногочисленные оголённые части тела. В основном достаётся животу Луи, щекам и шеям. Вроде они никого в округе не перебудили, никакая группа нравственности вокруг не топочет, так что можно валяться здесь и дальше. - Знаешь..., - решает в тишине поделиться Луи. - Я подумал…Когда ты меня на плед положил…Сначала я решил, что ты хочешь… Гарри понимает, что парень пытается сказать. Но если бы ему самуму пришлось сформулировать это предложение, да ещё и произнести, он бы тоже, наверное, не справился. Он уверен, что должен Луи помочь, хотя и сам неожиданно начинает весь гореть от смущения. Как сказать парню, лежащему под тобой, что безумно хочешь быть внутри него? Возможно, через парочку лет практики признаться в таком будет просто. Точнее, не в чем признаваться, всё же очевидно. Трудно сказать это ртом, словами, глядя в лицо тому, кого хочешь сделать всецело своим. - Ты обидишься, если я скажу тебе правду? - Какую правду? – тут же спохватывается Томлинсон. Он даже подскакивает, скидывая голову Стайлса у себя с груди. – Тебе не понравилось? Тебе было противно. - Ты что! Нет, конечно, - поражается Гарри его мысли. А потом винит себя за то, что никогда не умеет правильно высказаться, а особенно в волнительных ситуациях. – Я просто… - Стайлс, что? Говори…быстро! - Мне просто жаль, что я себя так повёл. Но я еле сдержался. Я реально хотел тебя …эммм… Только и мог думать, как хочу ввести в тебя свой член. - Так…ага…А обижаться на какую правду я должен? - Вот на ту, что я сказал, - мямлит Гарри. Ему итак стыдно, так он ещё и чуть не брякнул, что Луи, похоже, туг на ухо. - Кудряшка, ты серьёзно извиняешься сейчас за то, что хочешь меня? Вот что ты за глупое существо? Я бы обиделся, если бы ты этого не хотел. - Я просто не думал, что это возможно. Ну прям вообще. А потом так откровенно это представил. А когда мой палец…В общем, …я вряд ли теперь смогу думать о чём-то ещё. Эй, я это просто так сказал, а не потому, что я планирую на тебя давить, или вообще на что-то рассчитываю, понимаешь. Только не начинай меня сторониться, пожалуйста. - Хэй, успокойся. Всё нормально, я никуда не собираюсь убегать. Если, конечно, ты не продолжишь всё так же странно извиняться. Не замёрз ещё, дурилка? - меняет он тему, а то Стайлс так скисает, что кажется ещё и заплакать собирается. - Не замёрз. С меня пот льётся. Я вообще весь мокрый. - Нужно попытаться в ванную попасть, может её сегодня снова не закрыли. Или к мойкам. И начни уже трусы носить, их легче отстирать, чем теперь целиком все штаны. - Да я думал, что тебе так будет удобнее. И кончать в них не собирался. Сильно видно? - Уже да. - Ну, значит, – Гарри смеётся и заваливается на Луиса обратно, – лежим тут, пока штаны не высохнут.