Necessary Evil

      Всемогущий покинул Тартар с большими тревогой и сомнениями, чем когда он вошел. Все За Одного был таким же, как и всегда: вечно веселый, холодный, насмешливый. Думал, что всё это просто ещё один уровень в его запутанной игре. Ко всему этому Всемогущий был готов. Но потом герой спросил о самом важном. — Где сейчас Томура Шигараки? — Не знаю, — честно ответил Все За Одного. — В отличие от твоего, мой уже покинул гнездо. Ушёл, чтобы делать большие и лучшие дела. — Чего ты пытаешься достичь? Что ты пытаешься сделать? — Ты бы не удовлетворился ответом, даже если бы я сказал тебе. Но хватит об этом, давай поговорим о наших мальчиках, а? — Всемогущий, воздержитесь от предоставления ему информации, не относящейся к вашему расследованию и допросу. — О, да ладно, Молодой Мидория ЯВЛЯЕТСЯ частью всего этого, — сказал Все За Одного. — Мы очень похожи, не так ли, Всемогущий? Хотя... ты жаждал быть символом мира и справедливости, а я жаждал быть злым королем демонов, мы оба наставники, да? Всё одинаково. То же самое и с нашими мальчиками, не так ли? Хмурый взгляд Всемогущего стал почти противным. — Мидория совсем не похож на Шигараки, — прошипел он. Все За Одного едва заметно пожал плечами. — Если ты так говоришь, — ответил он беззаботно. — В конце концов, мальчик был с Томурой почти четыре дня. Он не рассказал тебе или кому-либо еще, что произошло за это время, не так ли? Кулаки героя сжались. — Он ничего не помнит, — сказал Тошинори сквозь стиснутые зубы. — Я благодарен, что он выздоровел достаточно хорошо, чтобы нормально жить сейчас. — Странно для такого эмоционального мальчика, — настаивал Все За Одного. — Но я отвлекся. Мы одинаковы, Всемогущий, потому что в этот самый момент ни один из нас не знает, что делают наши мальчики. Поклоняющийся, связанный с цирком, который является идеологической обработкой героя… но ему удалось удивить меня из того, что я смог увидеть. — Ты лжешь, — твердо сказал Всемогущий. — Ты ничего не мог ВИДЕТЬ. Ты не видел годами. В некотором смысле, даже дольше. — Глупый Всемогущий, это не значит, что я ничего не слышал, не значит, что моё инфракрасное зрение ничего не уловило. Но ты снова заставляешь меня отвлечься. Я пытаюсь помочь тебе, Всемогущий, даже если это разрушит тебя ещё больше, чем раньше. — Ты говоришь только бессмысленную ложь, — прорычал герой. — Возможно, ты рано вонзил свои отвратительные ногти в Шигараки, но у юного Мидории была лучшая жизнь, больше шансов… — «Очевидно», мальчик без причуд, наполненный бóльшим здравым смыслом и интеллектом, чем среднестатистический герой с причудой? Теперь ТЫ - тот, кто оскорбляет его. У Мидории, возможно, не было трудностей, которые были у моего Томуры в детстве, но в некотором смысле общество хуже относилось к нему. У него была БЕСПРИЧУДНОСТЬ. Как тебе повезло, что твое поколение не было так предубеждено против этого. Цифры ниже, если принять во внимание невидимые или неброские причуды. Но у этого мальчика не было ничего, кроме ясного ума и надежды. Бессилие может превратить надежду во что-то уродливое при достаточном количестве времени. Это превращает мир в настоящую несправедливость. Перспектива действительно была. Тебе повезло, что ты нашёл его в четырнадцать. Дай бы ему ещё несколько лет, и его надежда была бы полностью задушена, его мнение и мировоззрение считались бы бесполезными. Наблюдая за тем, как проходят годы, разрыв между поколениями сокращается, он остался бы бессильной реликвией среди моря могущественной новизны. — Всемогущий, у вас осталось три минуты. Он сделал паузу, улыбаясь ярости на лице Всемогущего. — Но это не так. Дело в том, что его истинная сила исходит из того, что он был бессилен с самого начала. Если всё уже до того не дошло, вскоре он научится опираться не на это, а на то, что уже знает. Был ли ты хорошим наставником, взращивал ли в нём эти качества? Поощрял ли ты его в чем-то, помимо причуды? Или ты видишь в нём только средство сохранить наследие СВОЕГО собственного хозяина? Всемогущий быстро встал, едва услышав, как охрана предупреждает его держаться подальше от стекла. — Как ты смеешь бросать мне в лицо свои собственные недостатки, — прошипел он, сверкая голубыми глазами. Все За Одного рассмеялся. — Когда правильно угадывают чувства и намерения людей, те обычно злятся, — сказал он. — О, я не сомневаюсь, что ты заботишься о мальчике, Всемогущий, точно так же, как я был удивлен, обнаружив, что забочусь о Шигараки, несмотря на его родословную. Но, в начале, разве мы не были такими же, видя наших мальчиков, как средство для достижения целей? Дверь позади Всемогущего с шипением открылась. — Всемогущий, пора. Пожалуйста, выходите. Всемогущий обернулся, крепко сжав кулаки. — Ты не прав. — Выходя, он снова услышал, как Все За Одного. — Не только у моего мальчика есть секреты, Всемогущий. Постарайся смириться с этим. Цукаучи взволнованно посмотрел на него, когда они шли по мосту. -… С тобой всё в порядке? — детектив спросил. Всемогущий открыл рот, чтобы ответить, когда его телефон зазвонил текстовым оповещением. — Извините, — сказал он, доставая телефон и, открыв его, увидел фотографию провинциальной лицензии Мидории. Я смог сделать ещё один шаг вперед благодаря вам! — Юный Мидория… — сказал он, чувствуя, как тяжесть разговора с Все за Одного спадает с его плеч. Он улыбнулся, отправив в ответ искренние поздравления и заверив, что это была тяжелая работа Мидории, прежде чем откинуться на спинку сиденья. — …Теперь я в порядке, Цукаучи. Спасибо. "Все За Одного был неправ", сказал он себе. Мидория - хороший мальчик, полный возможностей. И он будет поддерживать своего ученика в любом случае. Изуку улыбнулся сообщению, оставленному для него Всемогущим, и собирался ответить, когда услышал, как к нему подкрался Бакуго. — Эй. Подойди ко мне попозже, — сказал тот, проходя мимо Мидории. — Нам нужно поговорить. — Он ушел, оставив Изуку смотреть ему вслед, задаваясь вопросом, что сейчас не так. Он помнил об этом, подождав, пока все лягут спать и в общежитии станет тихо, прежде чем молча выйти из своей комнаты и спуститься по лестнице на первый этаж, чтобы избежать лишнего шума. Он не знал, о чём хотел поговорить Бакуго, но он также знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понимать, что Каччан не позволит никому подслушивать. Он приоткрыл входную дверь, увидев, что парень уже снаружи. Бакуго одарил его почти бесстрастным взглядом, прежде чем уйти по дорожке, показывая Изуку следовать за ним. Изуку так и сделал нахмурившись. — О чем хотел поговорить? — он спросил. Нет ответа. — Как далеко мы идем? Мы не должны уходить посреди ночи. Ничего. Изуку сжал руки, останавливаясь на своем пути и ожидая, пока Бакуго не заметит отсутствия второстепенных шагов, чтобы повернуть назад. — Пошли, Деку. — Нет, пока ты не скажешь мне, о чём ты хотел поговорить, — ответил Изуку. — Потому что я не уверен на сто процентов, что ты не оставишь моё тело в одном из мусорных баков полигона Бета. — Деку, клянусь богом… Изуку моментально взял телефон в руки, подняв большой палец над цифрой 5. — У меня Айзава-сенсей на быстром наборе, — предупредил он. — Ты говоришь мне то, что хочешь, так, чтобы я услышал, или я нажимаю. Мы снаружи, мы одни, и всё, что ты хочешь сказать, никто больше не услышит. Так что говори или забудь об этом. Глаза Бакуго почти заискрились от неконтролируемой ярости, его руки сделали буквально то же самое. — У тебя хватает наглости, Деку, — прошипел он, сжимая кулаки, чтобы искры прекратились. — После всего, что было с первого дня до настоящего момента, когда я угрожал настучать учителю, все это не имело никакого смысла! — О чем, чёрт возьми, ты вообще говоришь?! — спросил Изуку, уже уставший от экзамена. — Не мог бы ты взять ипекакуану на этот эмоциональный запор, который у тебя, по-видимому, есть против меня, и просто уже сказать? — Он подошел к скамейке и сел, скрестив руки на груди. — Я здесь, после комендантского часа, с моей задницей и провинциальной лицензией на кону, и я слишком устал, чтобы играть в ту же игру «Пни Деку», в которую ты играешь с тех пор, как нам было пять лет. Так что садись и говори или заткнись и навсегда храни молчание. Бакуго, казалось, разрывался между тем, чтобы буквально взорваться, или справиться с заботой Изуку о том, чтобы его тело оказалось в мусорном баке, но вместо этого он держал свои почти сияющие кулаки сжатыми и сел на скамейку напротив пешеходной дорожки, почти сверкая взглядом. С ненавистью к Изуку. — Меня всегда тошнило от тебя, — выплюнул он. — Ты был беспричудным и бесполезным, так как ты попал в UA, и как ты получил причуду? — Он стиснул зубы. — С тех пор, как этот грязевой злодей… с тех пор, как Всемогущий пришел в город, ты становился все сильнее и сильнее, вплоть до экзамена на лицензию, который ты сдал, а я провалился. Какого черта. — Каччан- — И, — резко перебил Бакуго, пронзая глаза сквозь тусклый свет лампы, — давай не будем забывать о похищении. Изуку замолчал, сжимая телефон в руке. — Что насчет похищения? — мягко спросил он. Бакуго зарычал, его кулаки все еще были сжаты и дрожали. — Я услышал, что ты был в списке для захвата. Что ты был схвачен первым. Что, ПО-ВИДИМОМУ, мы были в одном и том же проклятом здании почти четыре дня, а я не видел ни волоска твоего, пока их придурок-лидер не привел нас в район Камино. — Его глаза сузились. — Ты был в порядке, не так ли? На тебе не было ни царапины. Ты выглядел чистым и здоровым, если не совсем. Слышал, что они ничего не нашли в твоей системе. Он ударил кулаками по бедрам, рыча сквозь зубы. — Ничто в этом или В ТЕБЕ не имеет смысла! — отрезал он. — Ты всегда вызывал у меня отвращение и бесил, но мысли об этих последних неделях вызывали у меня ЕЩЕ БОЛЬШУЮ тошноту и раздражение. Как только что-то начинает обретать смысл, всплывает ещё одна куча дерьма. Но начиная с первой кучи дерьма, я думал, и я знаю, что прав. — Он посмотрел Изуку в глаза. — Ты получил свою силу от Всемогущего, не так ли? Изуку заставил себя смотреть в ответ и не отвечать. — Этот злодей-босс, очевидно, мог брать и давать причуды. После того как ты встретил Всемогущего, ты изменился. Ты стал сильнее, он стал слабее, пока не потерял свою силу. Я спросил об этом Всемогущего, а он вообще отклонил любую связь и не ответил мне. Поэтому я спрашиваю ТЕБЯ. Изуку по-прежнему ничего не говорил. — Ты не отвечаешь. Но ты ничего не отрицаешь. Значит, это правда. — Бакуго зарычал в землю. — Дерьмо. Собственные глаза Изуку опустились. — Что ты будешь делать с ответом? — наконец сказал он. Когда Бакуго поднял глаза, он увидел, что взгляд Изуку стал почти настороженным и угрожающим. — Ты достаточно умён, чтобы понять, что если тебе что-то не сказали, и если я не говорю, то на это есть причина. Это профильные вещи, о которых нужно молчать. Но, как бы ты ни был умен, ты также достаточно ожесточен и упрям, чтобы не отпустить это, пока не получишь ответ, который ищешь. — Он поднял телефон, просматривая контакты. — Какого черта ты делаешь, Деку?! — Я пишу Всемогущему, — ответил Изуку. — Попрошу его выделить время для завтрашней встречи. Ты никогда не будешь удовлетворён ответами, которые я тебе даю, потому что моё мнение и объяснения значат для тебя меньше, чем мусор. — Он быстро набрал текст и нажал «Отправить», не обращая внимания на ошеломлённый взгляд Бакуго, прежде чем встать. — Громкие вопросы требуют громких ответов. Это, и я слишком устал, чтобы наплевать на твою десятилетнюю истерику. Иногда, Каччан, дело не в тебе. Это не является прямым нарушением твоего существования. Как будто кто-то сказал мне о моей причуде, я говорю тебе о ТЕБЕ — ты не такой особенный, как ты думаешь. И если Всемогущий не расскажет тебе всё, он не ДОЛЖЕН ничего тебе. — Мидория повернулся и направился обратно в общежитие, — И ты думаешь, что то же самое относится и к похищению этими ублюдками?! — рявкнул Бакуго. — Ты так и не сказал мне, что, чёрт возьми, с тобой случилось за эти четыре дня! Изуку остановился, крепко сжимая телефон в руке. — Я тоже не должен тебе объяснений. Он вышел из света фонарного столба. Взгляд Дыхание Разум Смешать Он не оглядывался, пока не вернулся в общежитие.