Рождественский календарь Наруто. "Наша крепость".

— Я подарю тебе эту звезду!.. — с жаром произнес Наруто, и облачка пара вырвались наружу, а потом растаяли в морозной тиши. Медлительные работники станции покосились в его сторону: часто ли говорят по гарнитуре с таким пылом, да и по гарнитуре ли? Наруто усмехнулся себе под нос, уткнулся губами в намотанный вокруг шеи шарф и щаркнул ногами по едва припорошенной снегом платформе. Пустынной и темной. Гудели фонари за металической клеткой, освещая черные ребра рельс обоих путей. — Нет, надо что-то другое, — сам с собой спорил Наруто, смотря себе под ноги на желтые полосы у края. А потом остановился, прочистил подмерзшее горло и вновь представил перед собой свою музу, чтобы набрав грудью воздух, выпалить, — пускай та планета зовется твоим именем!.. Табло беззвучно сменило цифры на счетчике. До прибытия поезда осталось семь минут. Семь — куда лучше чем двадцать четыре, которые красовались, когда Наруто только пришел сюда. Часть участка метрополитена закрыли на внеплановые работы и приходилось пользоваться электричкой, проходящей через самый центр города. Можно было поехать другим путем: поднять из подземки в город, проехать на компенсационном маршруте (или потолкаться), а потом снова спуститься в метро. Но Наруто почти никогда не катался на электричках и выбрал их, хоть это и стоило лишние минут двадцать в пути. А вот летние кроссовки были с ним не согласны, и превращали пальцы ног в сосульки, которые еще чувствовали холод. — На кончиках твоих пальцев… — подгадывая слова под шаг, произнес Наруто, представляя перед собой прожектора сцены, а не глазастый железнодорожный фонарь на путях. Он готов был говорить эти слова перед десятками зрителей, только дайте ему открытый микрофон и вложите в рот нужные слова, которых не находилось. Наруто помнил отрывки, отдельные фразы, навеянные фильмами, книгами, чужими чувствами, но ни один не вызывал то, что согревало в морозный вечер. Где-то лаяла собака и Наруто обернулся, щурясь то ли в сторону звука, то ли надеясь увидеть фонари приближающегося электропоезда. Но там были светящиеся цепочки дорог. Сжав заиндевели пальцы ног, Наруто неловко подпрыгнул, встряхивая себя и свои мысли, но выходило мало. «Ты где?» — пришло сообщение, и даже в этих двух словах чувствовалось и раздражение, и беспокойство. Наруто улыбнулся и стянул перчатку, чтобы кликнуть на экран и вызвать фронтальную камеру, встал напротив табло, на котором все еще шел обратный отсчет. А потом ослепила вспышка и на экране застыло улыбчивое лицо, с покрасневшим от мороза носом, шарфом касающимся губ и натянутой по самые брови красной шапкой. Нда, бывали дни, когда Наруто выглядел и получше. Но это не останавливало. У Саске были отличные нервы. «Ты похож на Олафа» — последовал ответ. Наруто даже удивился, когда его сравнили с тем чудиковатым снеговиком из франшизы «Холодное сердце» и даже решил, что они действительно похожи, когда следом пришло: «Олуха», и тут же «Т9». Наруто фыркнул и вытянул в чувстве противоречия язык, коснувшись кончиком ворсистого шарфа и на языке стало сухо и пыльно. Фу. «Ты опоздал», — заметил Наруто, и тут же ответил фирменной фразой снеговика: «Где мои горячие объятья?»