Пан

Юному пану завтра семнадцать, Он в шубе из соболей на белом коне разъезжает важно. Всех краше и всех милей. По черному меху черные кудри Бегут ледяной волной. Зачем же ты, белоликий идол, Явился ко мне домой? Звенят монеты нестройным хором, Кинжал ловит солнца лучи. Сдалась тебе ведьма в старой избушке! Полно, пан, не глупи! Твоя невеста знатней, богаче, А древо ее семьи так глубоко запустило корни, Начала уж не найти! Да только тебе все мало да мало. Молодость так слепа! Сколько еще ты будешь крутиться У моего окна! Глаза твои безрассудно-синие, Точно слеза реки, Но что-то на дне их опасно тлеет. Темные угольки... В который раз, кривя губы надменно, Мне задаешь вопрос: "Готова ли стать ты сегодня моею?" Милый, ты не дорос... Тебе ли быть благородным паном, Тебе ли владеть землей, Когда над сердцем своим не властен И жалишь всех глупой змеей. Ты щелкаешь пальчиками капризно, И слуги бегут ко мне. Любви своей выкручивать руки Не страшно в лесной тишине. Никто не увидит сгоревшего дома И кровь на его крыльце. Никто никогда уже и не вспомнит О ведьме и наглеце, Что слишком много ножками топал, Слишком много хотел. Не может понять распрекрасный пан мой, Что есть у всего предел. И только когда рядом взвоют волки, Когда упадет твой конь, Что-то сверкнет в голове разгоряченной, Ты станешь почти мечтой. Лежишь на снегу покорный и кроткий. Напуганный мальчик...Да... Беспомощный маленький черный ягненок, Сбежавший вдруг со двора. Тебе говорили, что жадность губит? Что это великий грех? Придется опять одинокой колдунье делать дела за всех. Все было в руках твоих, славный пан мой. Да все сметут лапы огня. Не будет больше ни злата, ни кожи. Не будет меня у тебя. Осталось лишь чертово пепелище и на снегу рваный след. А я убегаю в белые дали. Туда, где тебя уже нет. Я убегаю и оставляю каменный лик за спиной, Навечно застыл несносный красавец статуей неживой. Ты уж прости, милый пан, но надо За дело держать ответ. Вот тебе вечность на размышленья. Вечно шестнадцать лет...