BROKEN HEADS

По краям дороги стояли машины и мотоциклы. Собрались все. На двухполосном шоссе находилось столько ребят, что Алекс не смогла бы их сосчитать, даже если бы ей дали на это час. Казалось, что здесь было гораздо больше людей, чем тусовалось на площадке. Их разгоняли, чтобы они не толпились на самом шоссе. Но Алекс могла находиться здесь с Харви. — Ты нервничаешь? — спросила Алекс, рассматривая улыбающееся лицо Харви. — Ты выпила. — Я выпила немного, — Харви взяла шлем из рук Алекс, — так мило ты волнуешься. — Конечно, я волнуюсь, мы ведь друзья, — казалось, что это очевидно. Но, кажется, Харви имела в виду немного не это. — Я имею в виду, что ты мило волнуешься, Алекса, — и Харви подмигнула ей. — Поцелуешь на удачу? Не дожидаясь ответа, Харви сама наклонилась к Алекс, и та растерялась. Она, все еще будучи растерянной, чмокнула Харви в щеку, а та усмехнулась, явно желая как-то это прокомментировать, но не сделала этого, а просто надела шлем. — Ты очень милая, Алекса, — сказала Харви. Алекс называли по-разному, но милой ни разу. Она была разной, но никогда не была милой. Алекс была грубой, была хамкой, она была молчаливой, она была замкнутой, она была веселой, она была общительной — она действительно могла быть любой, но никогда не была милой. А, может, она просто не до конца понимала значения этого слова. Или же ей не приходилось быть ни с кем такой, поэтому она никогда не слышала чего-то подобного. Она впервые не вступала в спор, когда слышала то, с чем не была согласна. Она впервые не пререкалась с человеком, а сразу уступала. Она впервые была чем-то смущена. Она впервые была влюблена. И, может быть, на её лице и в её поведении это как-то отражалось, что делало её в глазах Харви милой. Алекса поняла, что ей нравится быть такой для Харви. Только для нее. На дороге никого не осталось кроме Харви, белобрысого чувака и Роджера. — Орел или решка? — Орел, — первая сказала Харви. — Пофиг, — сказал блондин. Роджер подкинул монету, поймал её и приземлил на вторую руку: — Орел, — объявил он. — Харви, выбирай полосу. Они должны были соревноваться на двухполосной дороге, одна из полос которой была встречной. И конечно же — Харви выбрала полосу не со встречным движением. Два мотоцикла стояли на старте. Две фигуры склонились, готовые стартануть в любой момент. — Доезжаем до перекрестка, разворачиваемся и обратно, — громко сказал Роджер. Сердце Алекс вот-вот готово было выскочить из груди. Она не знала, какое именно волнение испытывала. Скорее всего, двойное. Первое — спортивное, когда ты всей душой болеешь за кого-то, а второе — за Харви, с которой, не дай Бог, могло что-то случиться на дороге. И, наверное, там было еще нечто третье… Волнение за Харви, которая могла бы проиграть. Это было бы разрушительным в какой-то степени. Алекс даже было страшно задуматься об этом. Она прогнала эту мысль. Роджер поднял вверх светодиодную лампу, и, когда она загорелась синим, два мотоцикла рванули с места. Кажется, Харви рванула вперед вместе с сердцем Алекс. До перекрестка, о котором шла речь, было приличное расстояние, которое на скорости сто двадцать можно преодолеть за минут пять. Честно признаться, Алекс не хотела, чтобы Харви ехала на такой скорости. Она, признаться, не знала, гоняла ли так быстро Харви до этого. Конечно, для настоящих гонок эта скорость — ничто, но Харви четырнадцать лет. И Харви раньше не соревновалась таким образом. Это была её первая гонка. Она не имела права проиграть. Алекс никогда не сказала бы Харви о том, что рада, что у той на мотоцикле есть ограничения, потому что ради победы — она уверена — Харви могла бы сделать то, чего не делала раньше. Хотя, если верить Роджеру, это вовсе не так. Алекс не знала, так это или нет. Она знала её не так долго, как он. Она верила тому, что слышала от нее, а он, вероятно, знал то, что Харви никогда не сказала бы вслух. Как Алекс узнала позже, Пулька был седьмым в банде Хедсов, и ему было двадцать два года. Его приняли недавно, но приближен к ним он был с самого детства. Если бы она знала это в тот момент, то не сомневалась бы в том, что он сказал. Что Харви всегда думает, а не действует импульсивно. Харви приехала первая. Алекс, совершенно ослепленная радостью, потеряла любой ход мыслей и вообще была лишь сгустком сплошных эмоций. Поэтому, запрыгивая с объятиями на Харви, она не чувствовала ни смущения, ни неуверенности в своих действиях, как и совершенно не задумывалась о реакции Харви. Она просто сделала это. Харви тряслась в её руках. Она вся дрожала, когда Алекс крепко прижималась к ней. И все же Харви держала Алекс достаточно крепко, чтобы они не упали. Алекс не знает, удержала бы Харви её на себе, будучи не в таком адреналиновом состоянии, но сейчас она её уже не просто держала: она с ней крутанулась вокруг себя, а из-под её шлема послышался смех. Почти все радовались и отмечали. Ребята поздравляли Харви, а та кричала им в ответ: «Спасибо, я знаю». Её голос был возбужденным еще очень долго. И все время, пока она принимала и отвечала на поздравления, она обнимала Алекс одной рукой. Где-то в десяти метрах от них стояла кучка ребят, ждавших возвращения блондинчика. Он вернулся. Он вернулся и долго кричал на Харви, но та уже не уделяла ему внимания. Ни минуты. Она просто села на свой мотоцикл, пригласила Алекс, которая тут же устроилась сзади. И они уехали. Алекс слышала, что он кричал. Он обвинял Харви в том, что она чуть его не убила. Он кричал ей, что она ебанутая, и все в этом роде. И, может быть, он был готов даже её ударить, но между ним и Харви была целая стена ребят, которые, в очередной раз признав Харви лучшей, даже не желали слушать его. Алекс слышала его, а так же слышала, как Харви со смехом сказала: «Кто-то не умеет проигрывать». Может быть, она и спросила бы у Харви, что случилось на дороге, и почему мотоцикл парня был помят, но не сейчас. Сейчас ей хотелось обнимать Харви, а потом праздновать с ней её победу. ____________________ — Я не хотел бы, чтобы ты общалась с Харви, — однажды вдруг сказал её отец, поставив перед Алекс тарелку с хлопьями. — Мне абсолютно плевать, что бы ты хотел. Отъебись. Грег какое-то время молча смотрел на Алекс, а потом так же молча покинул кухню. Алекс ни за что не позволила бы ему не то что диктовать ей, с кем общаться, а даже просто говорить с ней. Ни за что. Она его не переносила на дух. Она просто потерпит три года, а потом её ноги не будет в его доме. И все же ей было любопытно, почему он сказал это, учитывая, что отец Харви — его близкий друг. Но она готова была бы проглотить это любопытство. — Харви не тот человек, с кем тебе стоит дружить, — сказал он неделю спустя, когда Алекс вернулась вся разгоряченная после занятий с Харви. Она просто послала его на хуй. Все дело в том, что после некоторых раздумий она догадалась, что её отец просто не хочет, чтобы она была хоть как-то связана с криминалом. Но ей было плевать, что хочет этот, по её мнению, лицемерный и подлый мудак, который сломал жизнь её маме. Харви учила Алекс гонять на мотоцикле. Она учила её быть уверенной в себе, разгоняясь до ста двадцати. Учила её не бояться. Алекс раньше не поверила бы в то, что возможно научить человека не волноваться, не бояться, не нервничать. Оказалось, что это возможно. Возможно все, если учитель хороший. Она готовила Алекс к гонкам в августе. Она хотела, чтобы Алекс тоже участвовала в них. Харви учила её трюкам на своем питбайке. Харви научила её ездить на заднем колесе. Они дружили уже четыре месяца, и Алекс была так сильно в нее влюблена, что теряла голову. Она любила всех вокруг. Она любила своих новых знакомых, любила продавцов в магазинах, любила нервного почтальона, любила собаку, которая облаивала её каждый раз, когда она парковалась за углом школы. Она любила своих новых одноклассников. Она любила учителей. Боже мой, она любила весь мир. Она стала милой для всех вокруг себя. Признаться, ненависть к отцу тоже перестала жечь её внутренности. Она улыбалась столько, сколько не улыбалась за всю свою жизнь. Господи! Она просыпалась и засыпала с этой любовью, и она чувствовала себя самой счастливой на свете, потому что Харви была её лучшим другом. Потому что она для Харви была лучшим другом. Это был такой же вечер тусовки, как и любой другой. Суббота. Такая же, как и любая другая суббота. Но сегодня к ним на площадку приехали ребята из банды Топоров, и это были не их дети, не родственники и не подрастающее поколение. Это была банда, члены которой, как минимум, на десять лет были старше любого, кто здесь находился. Алекс лежала на земле, подстелив под спину плед, а её голова лежала на ногах Харви. Харви общалась с ребятами. Они обсуждали какой-то комикс, и Алекс было неинтересно слушать их разговор, она просто наслаждалась тем, что лежит на коленях девушки, которую любит. Турок — так звали главного в Топорах. Он представился сразу же, когда подошел к Харви. Они начали говорить о гонках, которые будут в августе. Турок намекнул Харви, что было бы неплохо, если бы она замолвила словечко за их банду Джеку. И когда Харви в своей фирменной — неискренне вежливой — манере отказала ему, Алекс напряглась всем телом. Она не знала про этих ребят ничего, и, может быть, Харви стоило быть сейчас умнее, чем в любой другой момент. Но Харви выпила уже четвертую бутылку пива, и, вероятно, пиво сделало её еще более дерзкой. Конечно, Турку не понравился бы отказ в любом случае, но то, как прозвучал этот отказ, не понравилось ему еще больше. — Чувак, если так горит, то говори с Джеком, от меня тебе что надо? Ты не видишь, что я отдыхаю? Алекс поднялась с её колен и выпрямилась, присев рядом на бордюр. — Я обязательно поговорю с ним, — сквозь зубы ответил он, — тебя не учили общению со взрослыми, малышка? — Я не малышка для тебя, дядь, ты что-то путаешь, — усмехнулась Харви. — И вообще, ты мне мешаешь отдыхать, отвали. Алекс смотрела, как играют желваки на щеках мужика. Она готова была бы поспорить, что он усмирил бы любого, кто так бы с ним говорил, но Харви — дочь Джека. Харви это знала. Он это знал. Все вокруг это знали. Поэтому он держал себя в руках изо всех сил. — Я подошел попросить, чтобы ты замолвила словечко, а ты мне хамишь. — Если бы ты умел гонять, то тебе бы не пришлось просить, дядь, — усмехнулась в очередной раз Харви. — Я о вас первый раз слышу. — Я обгоню любого, кто здесь находится. — Здесь? — Харви в голос засмеялась. — Здесь подростки. Если это и есть твои потенциальные соперники, то это просто жалко. Но даже если так, то ты не обогнал бы даже меня, дядь. Иди своей дорогой. — Я обгоню тебя на любых условиях, и ты скажешь отцу о моей банде. Харви поставила бутылку пива на асфальт, а сама встала. Алекс это не понравилось. У нее было нехорошее предчувствие. Она встала тоже. Пока Харви и Турок говорили, если это можно было так назвать, Алекс отошла. Она подошла к банде и посмотрела на их мотоциклы. У Турка Дукати, скорость которого уж точно в два раза выше, чем скорость мотоцикла Харви, на котором все еще были ограничения. И уж точно о нем нельзя было бы сказать, что «Этот кусок говна не гоняет быстрее сотки». Они понятия не имели, кто такой Турок и до какой скорости он готов разогнаться. Алекс вздрогнула от гула ребят, она оглянулась и поняла, что все стоят на ногах. А еще она поняла, что Харви согласилась на гонку. И это была катастрофа. — Харви, — Алекс схватила её за руку и развернула к себе лицом. — Ты не можешь согласиться, — громко прошептала она. — Как не могу? Я уже согласилась. Алекса, я его уделаю, как нехрен делать. Я об этом перце первый раз слышу. — Вот именно! Ты не можешь этого сделать как раз по этой причине, вряд ли ты его обгонишь с… сама знаешь с чем, — как можно тише добавила она. Алекс заметила, как челюсть Харви сжалась, и как та быстро посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слушает, а они стояли прям среди ребят. — Алекса, прекрати это делать, — как можно спокойнее сказала Харви. — Ну что, едем? — к ним подошел Пчела. — Отойди, — Харви махнула ему рукой, и тот быстро отошел. Харви сделала шаг, но Алекс снова схватила её за руку. — Харви, не делай глупостей. — Алекс действительно старалась говорить тихо. — Пошли, отойдем, поговорим. Ты выпила, ты не можешь пойти на это. — Боже, Алекса, да что на тебя нашло? — Харви сократила с Алекс дистанцию, — ты друг или моя нянька, я не пойму? — Ты выпила много. Ты… Ты сама знаешь, что… Ты знаешь. Во-первых, Харви с таким ограничением вряд ли бы выиграла, а во-вторых, она выпила не одну бутылку и даже не две. И Алекс очень боялась, что это приведет к необратимым последствиям. И она не могла понять, почему она единственная, кто это понимает? Им плевать на Харви. Почему Харви не понимает, что всем плевать? Всем, кроме нее. — Я сделаю это. Если не хочешь за меня болеть, то просто отвали. И отпусти меня, — она дёрнула рукой, сбрасывая с себя руку Алекс. — Ты не можешь, потому что ты нетрезвая и потому что ты не готова к такому! — громко сказала Алекс, снова схватив и дернув Харви за руку. — Алекса, — прорычала Харви, и все вокруг замолчали. Теперь они смотрели на Харви и Алекс. Алекс увидела, как на лице Харви появляется осознание, что их все слышали, а теперь они ждут, что она на это ответит. — Отвали. Ты кто такая, чтобы указывать мне, что я могу делать?! — Я… Я твой друг, — все внутри Алекс так и кричало, чтобы она перенесла этот разговор в другое место. Чтобы она отвела Харви в сторону. — Пошли, поговорим. Она попробовала взять Харви за руку, но та отмахнулась. — Не смей. — Харви… Ты выпила четыре бутылки пива, — уже уверенно сказала Алекс. — И что? — послышалось сбоку. — Она может гонять, выпив пиво. Разве нет, Харви? — Вы идиоты что ли? — разозлилась Алекс. — Алекса, это ты ведешь себя как идиотка. Я трезвая. — Так ты согласна или нет, я не понял? Что у вас тут за детсадовские разборки начались? Так и скажи, что зассала, девочка, — вмешался Турок. — Заткнись нахрен, — крикнула на него Алекс. — Нет, это ты заткнись, Алекса. Какого хуя ты делаешь? — Я не могу позволить тебе сделать это. Ты не можешь сесть пьяная на байк. Это правило. Ты знаешь о нем. Что сказал бы твой отец на такое?! Алекс решила пойти козырем. Все вокруг недовольно загудели, осуждая её. Харви открыла рот. И Алекс впервые увидела на её лице полную растерянность. Но эта растерянность так же быстро пропала, и Харви, отталкивая Алекс, направилась в сторону мотоцикла. Хотя, ей богу, Алекс подумала, что Харви ей сейчас скажет что-то ужасное или вообще её ударит. Но Харви просто пошла. Алекс все еще не могла допустить этой гонки. Она догнала Харви и схватила её за руку. Харви развернулась и ударила её. Она ударила её кулаком в лицо. Весь мир замер вокруг Алекс. — Ты кто такая? Ты никто! Запомни это раз и навсегда! Ты не моя мамочка. Я не такая трусиха, как ты, Алекса, не перекладывай свое дерьмо на меня! Онемение щеки спало, и пришла жгучая боль, но в груди от слов Харви жгло гораздо болезненней. Все внутри нее трещало и стремительно разрушалось. Она стояла на том самом месте, пока все вокруг прыгали в тачки и садились на мотоциклы. Она стояла там, когда на площадке не осталось никого. Она стояла на этом самом месте еще очень долго. До тех пор, пока все внутри нее не было разрушено до руин. После случившегося Харви пыталась с ней поговорить всего один раз. Она сказала, что была импульсивной и почти не соображала. Получив отказ, она сказала, что Алекс сама виновата в том, что случилось. Алекс знала, что Харви давала отчет своим словам, и она не была импульсивной в тот момент. Она знала, что Харви сделала это, потому что на нее смотрели десятки глаз. Следующие три месяца они не говорили ни разу. Алекс готовилась к гонкам, которые должны были пройти в августе. Она продолжала к ним готовиться назло Харви. Теперь она её ненавидела почти так же сильно, как своего отца. Все ограничения были сняты с её мотоцикла. Она так хотела участвовать в этих гонках, что переступила через себя и попросила об этом отца. Она могла выиграть в них. Она могла бы стать лучшей среди новичков. Но в тот вечер она узнала две вещи. И поняла одну. Первое: она узнала, каким образом Харви выиграла свою первую гонку с тем блондином. Она узнала, о чем тот кричал. Второе: осознание неизбежной катастрофы может длиться не секунду, а целую минуту. Целая минута была у Алекс, чтобы подготовить себя к неминуемому. Этим могли бы похвастаться единицы гонщиков, попадающих в аварию. Она ненавидела Харви сильнее, чем ненавидела отца, лежа в больнице с переломом руки и бедра.