BROKEN HEADS

Алекс лежит на кровати и просматривает материалы, которые ей передали. За два часа, что ей предоставила Браун, она успела посмотреть только половину и то, не уделив ничему должного внимания. И вот… теперь она уделила каждому отчету, каждой фотографии, каждой видеозаписи внимание и… Ровным счетом ничего нового она не узнала. Да, теперь она себя чувствует более вовлеченной в это расследование, но все, что ей устно говорили — это ровным счетом то, что можно вынести из всех этих материалов. Единственное… Если Алекс получит какую-то новую информацию, она сможет просмотреть нужный файл и самостоятельно сделать какие-то дополнительные предположения, а не просто отчитываться. Сегодня пятница, и за неделю Иззи так ни слова не написала. Алекс не может заявиться в клуб завтра, как и в прошлую субботу, просто для того, чтобы опять случайно попасться на глаза. Ей кажется, что это был бы неверный шаг. Было бы здорово, конечно, принимать решения, не отталкиваясь от «верного» или «неверного». Ей стоило бы лучше втиснуться в тело того, кем она должна быть. А значит… Было бы нормально написать самой. Ведь на самом деле она бы так в действительности и сделала. Проблема того, что Иззи ей не особо нравится, остается открытой. Это не дает ей действовать, не задумываясь. Ладно. Алекс: Привет ;) Алекс: Хотела завтра зависнуть где-нибудь. Может, подскажешь какие-нибудь места? Неделя была у меня продуктивной, но не в плане заведения новых знакомств. Поэтому пока ты единственная, кто мне может что-то подсказать) Алекс кусает губу, постукивая ногтем по экрану. Иззи сразу не отвечает и даже не заходит в чат, поэтому она откладывает телефон и возвращается к материалам. Открывает видео, где девушка на мотоцикле (который, как выяснилось раньше, она угоняет) мечется из ряда в ряд по трехполосной дороге на скорости 280. Это уже конец видео, снятого от первого лица. Девушка съезжает с трассы, поворачивает на однополосную дорогу, которая ну никак не предназначена для быстрой езды. Впереди — машина, и та её обгоняет, заезжая на обочину, почти вжимаясь в отбойник. Она проделывает такое уже третий раз, и Алекс не может спокойно смотреть на это, потому что сантиметры между машиной и отбойником при такой скорости — просто несовместимы. И она уже видела концовку, но даже сейчас, при третьем просмотре, все внутри нее сжимается — девушка уходит вправо и упирается в начало эстакады, под которой невозможно проехать, потому что расстояние от асфальта до бетона составляет примерно метр. Чтобы проехать под ней, нужно повернуть направо, проехать метра три вдоль и только потом свернуть под эстакаду. Повернуть направо никак — там дорогу перегородила фура, которая заняла всю полосу. И, выбирая между затормозить, врезаться в фуру или проехать под эстакадой, девушка выбирает третий вариант. У Алекс сейчас есть время, чтобы проанализировать ситуацию и варианты, есть время прикинуть, что, куда и как, а вот в той реальности, что на видео — это секунда и скорость 150. Угонщица делает выбор моментально. Алекс знает, что это именно выбор. Потому что, во-первых: была бы это растерянность совместно с бездействием — и наездницу уже через секунду снесло бы с мотоцикла бетоном, под которым она благополучно проскользнула. Во-вторых, она проскользнула на мотоцикле, уложив его на асфальт. И у Алекс в голове не укладывается, как можно всего за пару секунд принять такое решение и тут же его осуществить. Прижиматься к асфальту, входя в поворот, а тем более, на дорогах общего пользования — это риск стать фаршем. А укладываться на асфальт намеренно — это просто… Алекс не понимает. Сама она, скорее бы, попыталась аварийно затормозить. И если уж при каком-либо манёвре мотоцикл сорвался, то точно бы первым делом она его отпустила. Но та девушка отпускает мотоцикл не первым делом, а только когда оказывается по ту сторону эстакады. Она поднимается, наклоняется, выглядывая, нет ли там копов: их там нет. На этом камера выключается, и дальше Алекс понятия не имеет, чем все закончилось. Удачным угоном это точно не назвать, но и неудачным тоже. Какие бы повреждения ни получил байк, в конце концов его все равно разберут. Алекс берет в руки телефон, который уведомил о новом сообщении. Там смс от неизвестного ей абонента: «Приветик. Не будешь против, если я потусуюсь на крыше твоего гаража?» Алекс требуется время, чтобы унять странную реакцию от осознания, кто пишет, и переключиться наконец на содержание самого сообщения. К слову о странной реакции. Рада ли она тому, что ей это написали? Нет. Раздражена? Нет. Но все же быстро бьющееся сердце — это звоночек, хотя и неясно какой. Может, сердце так же забилось бы, если бы ей написала Рыжая? Да, это было бы странно, и она бы напряглась, и пульс бы участился. Наверное. Не суть. Содержание, точно. Алекс: Никогда не поздно сдержать свое обещание. Или это не про тебя? Следующее сообщение приходит в ватсап. Харви: Оно уже было нарушено. Разве это не отменяет его? Хм. Алекс: Ты сказала, что мы не увидимся по твоей инициативе. То, что на тебя напала собака, не было твоей инициативой. Значит, оно не было нарушено. А значит, оно в силе. И второй раз обещать мне то же самое нет необходимости. Нет, Харви, отвали. И зачем тебе мой гараж?! Харви: Я несколько лет приезжала сюда побыть в тишине. Мне это иногда надо. Мне это надо сейчас. Алекс: Алло, мы в пустыне Харви. Любое место здесь тихое. Поищи другое. Харви: Да. Алекс тупо смотрит на сообщение. Да? Что «да»? Харви: Да, это логично. Я не могу просто усесться на землю посреди пустыни. И даже зная заброшенные места, я не могу просто взять и приехать туда. Алекс: Почему? Алекс тяжело вздыхает. Самое стремное, что она может в любой момент завершить этот диалог. Или попытаться его завершить. В конце концов, она может в очередной раз послать Харви и просто не отвечать. Но она… Пялится на точки, означающие, что Харви что-то пишет. Харви перестает писать. И Алекс смотрит на чат, где та все еще в сети. Но она ничего больше не пишет. Алекс откладывает телефон. Допустим… Допустим, у нее было бы такое место. Конечно, за много лет оно бы стало уже каким-то… уютным, что ли. Алекс не знает, уют это или нечто другое, она просто пытается себе представить. Скорее всего, она могла бы заменить это место со временем. Но смогла бы она там расслабиться так же, в первый же визит? Вряд ли. Если речь идет о ночи, то её, скорее всего, напрягала бы мгла, окутывающая со всех сторон. Особенно в пустыне. Но Харви же выросла в этих краях, и её не должна пугать ни темнота, ни сама пустыня. Алекс просто каталась, когда ей надо было успокоиться. Или подумать. Или просто побыть одной. Она могла кататься часами и чувствовать то, что не почувствовала бы дома, казалось бы, в своем же личном пространстве. Допустим, ей не надо, чтобы Харви отвечала на этот вопрос. Но Алекс не понимает, как это вообще… Она реально бы позволила Харви тусоваться здесь? Алекс смотрит на свое бедро, где напоминание о том, как она сильно ненавидит этого человека. Ненавидит. Она на протяжении многих лет возвращалась к этой эмоции. Со временем все реже и реже, пока совсем не перестала. И перестала она лишь потому, что просто не вспоминала об этом. Пока её не взяли за шкирку и не окунули в это. И Харви такая… Блять, как бы все было проще, если бы она вела себя как очевидная мразь. Но нет. Харви не мразь. Во всяком случае, не очевидная. Ненависть. Какое бы отторжение она ни чувствовала сейчас к Харви, это слово уже не подходит. Хуже того… Есть что-то еще. Что уж никак и близко не отторжение. И все же Алекс не сама по себе сюда приехала, чтобы рассуждать о том, как же ей поступить. Она коп, и она здесь с определенной целью. И смотреть на все она должна через эту призму, а не призму своих эмоций. Так. И? Ни черта, яснее не стало. То, что потом ей надо будет подружиться с Харви, никак не отвечает на вопрос, что делать с этим сейчас? Пытаться сесть сейчас на оба стула? Избавиться от одного стула и как-то стать врагами, чтобы на втором стуле лучше сиделось? А что, если после этого не удастся уже сесть на первый стул? А что, если при первом варианте Харви подставит её, выдав как-то их более не враждебные взаимоотношения? А если нет? Алекс хватается за голову. Теперь понятно, почему все продумывается далеко заранее. Если придерживаться первого плана, этих вопросов вообще бы не возникло. Ответ был бы простой и короткий. «Лучше, чем быть собой и вписываться в обстановку — ничего быть не может». Алекс принимает решение и берет в руки телефон. Алекс: То, что ты будешь сидеть на крыше моего гаража, может закрыть передо мной дверь, которая, между прочим, в этой дыре единственная, что мне нужна. Харви: Это останется между нами. Харви: Я буду тебя каждый раз спрашивать. Мало ли, у тебя гости будут. Алекс: Речь шла только о сегодня вообще-то. Харви: Хм. Харви: Странно просто) Харви: Как то, что я посижу у тебя на крыше один-единственный раз, закроет перед тобой дверь? Алекс: Отвали. Иззи: Привет, красотка! Дико извиняюсь. Не неделя, сплошной ужас. Так… Иззи: Насчет мест. Я знаю парочку. Я не против быть единственной ;) Иззи: А что за продуктивность? Чем занималась? Алекс: Домом, который разваливается на глазах. Это просто огромный стремный сарай посреди пустыни. Иззи: Ха-ха! Классика! Скажи мне, что это дом твоих предков, умоляю) Алекс: Да, дед дом покупал очень давно. Я похожа на идиотку? Или отшельницу? Иззи: Нет. Ты похожа на горячую штучку, которая предпочла бы жить среди людей. Алекс закатывает глаза. Она готовится печатать ответ, но её отвлекает звук приближающегося мотоцикла, заставляя выглянуть в окно. Алекс встает и открывает его. Она наблюдает за Харви, которая снимает шлем и закрепляет его на баке. Харви поднимает голову и машет ей. И Алекс усмехается. А все потому что… — Блять! — Харви делает шаг в сторону. — Так ты себе все же завела собаку? — Нет, просто покормила, чтобы она меня не сожрала! А ты её не кормила, так что, извини. — Значит, это твоя собака? — Нет, не моя. — Тогда зачем ты её кормила? Она всю неделю была здесь? На удивление Алекс, Харви просто идет дальше, игнорируя животное, которое, припадая на передние лапы, преследует каждый её шаг. Может, эта собака и не способна на самом деле ни на кого наброситься, а только запугивает? Алекс следит за Харви, которая проходит к лестнице на крышу, как и договаривались. И Алекс теперь её не видит. Она возвращается на кровать и берет в руки телефон. Иззи: Мы могли бы встретиться потусить где-нибудь. Я к тому, что могла бы составить тебе компанию. Алекс: О, здорово. Я только за. Харви: Так и что насчет Рекса? Алекс: Какого еще Рекса? Харви: Собаки твоей. Алекс: Это не моя собака. И она не будет Рексом. Это девочка! Харви: Что за сексизм. Рекса? Алекс: Я не назову свою собаку Рексой! Харви, сиди там молча, окей? Харви: Рексе нужна будка или доступ в гараж. Тут змеи, Алекс) Алекс: Будка или гараж не помогут ей от змей. Заткнись. Я пытаюсь уснуть. Алекс улыбается, закрывая диалог с Харви и открывает диалог с Иззи. Иззи: Никак не могу избавиться от мысли, какая ты, вероятно, сексуальная, когда снизу. Алекс: Довольно нахальные мысли, Иззи) Как и то, что ты меня в них посвящаешь ;) Иззи: Если это ставит под угрозу нашу встречу, я отменяю свое сообщение) Алекс: Нет, не ставит. Но теперь я буду думать о твоих мыслях. Нахожу это несколько смущающим) Иззи: Хотела бы я увидеть тебя смущенной)) Мне кажется, я даже начинаю возбуждаться. Алекс раздражает эта наглость и самоуверенность Иззи. Флирт не отменяет хоть какие-то нормы приличия. В конце концов, Иззи форсирует, и в реальности Алекс это бы тут же оттолкнуло. Но сейчас её реальность такова, какова есть. Алекс: Спокойной ночи, Иззи ;) Алекс опускает руку с телефоном на живот. Она не будет выглядеть для Иззи настолько легкой мишенью, не будет столь доступной. Хотя очевидно, что она и так уже вполне доступна. Все логично, но в действительности Алекс просто никак не хочется продолжать эту переписку. Она будет вживаться в это все с Иззи понемногу… Постепенно. Боже. Иззи: Возбуждающих тебе снов, красотка. Мерзость. Алекс поспешила думать о Иззи, как об удобном для флирта человеке. Алекс: Надеюсь, ты не влезешь сюда и не будешь на меня пялиться, как маньячка. Харви: Думаешь, ты настолько сильно мне нравишься? Алекс тут же замирает. О, чёрт. И правда, с чего бы Харви это делать. Это даже в форме шутки прозвучало тупо. Идиотка. И Алекс понятия не имеет, что на это ответить. Во всяком случае, грубить в ответ — не самое гениальное, что можно сделать. А отшутиться снова… Ни черта в голову не приходит. Харви: Ты по-любому спишь с дробовиком в обнимку. Перепутаешь меня с Иззи и застрелишь ненароком. Алекс начинает смеяться. И тут же хлопает себя ладонью по лбу, замолкая. Блять. Блять. Блять. Харви: Я слышала))) Алекс: Отвали. Харви: Насчет твоего вопроса. Мне всегда было спокойно здесь. Спокойней, чем где-либо. Не думаю, что в другом месте такое возможно. Какая бы херня не происходила, здесь это будто исчезало. Хотя бы на время я могла освободить себя от этого. Короче, какой-то такой бред, знаешь. Алекс: Сейчас ты здесь не одна. Тебе все еще спокойно? Харви: Как никогда. Алекс несколько раз перечитывает последние сообщения. Становится немного тяжело дышать отчего-то. От чего именно — непонятно. От какого именно сообщения, тоже. Не от последнего. От всего в целом. И Алекс не чувствует себя сейчас так же хорошо, как пару минут назад. Все как-то… Не так. — Доброй ночи, Харви, — наконец говорит она, вставая и выключая свет. — Тебе спеть колыбельную? — судя по голосу Харви, та улыбается. Алекс замирает посреди комнаты. Одна реплика, и она перестает ощущать тяжесть. — В другой раз, — Алекс укладывается в кровать. — Спокойной ночи, Рекса! Алекс отворачивается к стене. И она улыбается. Она улыбается, и почему-то ей сейчас уже так плевать на это.