BROKEN HEADS

Алекс открывает глаза. Она смотрит в стену перед собой, и постепенно, с каждой секундой, на нее наваливается и окутывает ужас от событий вчерашнего дня. Словно она была пьяная. Словно все, что что вчера произошло — это ужасное поведение, вызванное алкогольным опьянением. Только если в подобном случае обычно испытывают стыд, то Алекс сейчас испытывает злость. Злость и страх. Она быстро вскакивает с кровати и берет ноутбук. Садится обратно и открывает. Она заходит в облако и открывает запароленные папки. Конечно, здесь есть все, что ей дали в распечатанном виде. Вот только среди всего этого нет видеозаписей, откуда взяты фотографии. Алекс чешет голову всеми пальцами. Думай. Думай. Верить Харви. Что вообще Харви подразумевает под этим? Алекс выдыхает. Ну же, соображай. Алекс не размышляла об этой фразе раньше, потому что… Потому что… что? Она имела силу. Не требовала уточнений. К чему был вообще этот разговор про самосуд? Ебать. Это волнует Алекс так же сильно, как… как, блять, любая драка. Никак. Будто её, блять, задевает до глубины души, что Харви кого-то побила. Нет. В чем, блять, дело? Думай же. В Харви. Дело в Харви. В том, что она ведет себя так, словно все вокруг — приключение. Игра. Алекс открывает две фотографии. Избитого человека и избитую Харви. Улыбающуюся. Вот оно. Волнует ли Алекс избитый парень? Жалко, конечно. Бедняжка. Но все внутри нее буквально замирает от вида Харви. От её выражения лица. Словно Харви… Алекс пытается, очень пытается размотать клубок внутри себя и понять. Ни хрена не выходит это распутать и нормально сформулировать. Алекс пугает Харви на этих фотографиях. Надо вычленить что-то еще. Потому что этого недостаточно. Думай, думай. Она не выглядит уже человеком, который нуждается в сочувствии? Бред. Бред какой-то. Алекс не будет плевать, если её изобьют. И что, что она улыбалась бы? В конце концов, это ведь может быть защитный механизм. Доверие. Доверие эмоциям Харви. Алекс медленно вытягивает эту нить и растягивает, приглядываясь со всех сторон. И при чем же тут доверие? Блять. Алекс прикрывает глаза, отпуская эту нить. А что, если… Скажи Харви, что ей больно от всего, что она делала? Скажи она, что ей больно жить таким образом? Это не то. Всё не то. Алекс не испытывает к ней жалости, чтобы боль Харви волновала её таким образом. Сочувствие, которое она испытывала тогда, на улице, не было вызвано жалостью к тому, что бедная Харви вынуждена избивать бедного мужика. Но что-то ведь было. Желание защитить Харви. И тут выясняется, что она делала это и раньше. Тоже мне новость. И улыбалась. Ну… Окей, да. Это дико. Но фотографии вырваны из контекста. Она не видела видео. Это нужная ниточка. И все же это не то. Улыбалась и улыбалась. Это же Харви. Блять. Алекс открывает фотографии одну за другой. Должно что-то быть. Что-то, что запутало все в этот ебучий клубок. Алекс не понимает, что именно из всей информации, что она получила вчера, заставило её посмотреть на Харви таким образом. Заставить не видеть цветы. Не видеть ужин. Шлем, который Харви делала для нее. Может, и рисовала. Может… Не видеть её лицо, когда она говорила то, что говорила. Алекс сидит и пялится перед собой. Ей просто нужно было время, чтобы переварить. Больше времени, чем пара часов. Она должна была обдумать все, разобраться с собственными ощущениями, переспать с ними и только потом уже видеться ней. Ей нужен был тот вечер. Алекс: Прости меня за вчера. Мне не стоило вчера с тобой видеться. Алекс: Я на самом деле не понимаю, что именно было не так. Наверное, тогда я увидела тебя в более безумном свете, чем сейчас. Харви: Я понимаю. — Чёрт, — Алекс блокирует телефон. Она смотрит перед собой. Разблокирует телефон. Алекс: Мне просто нужно было время. Харви: Алекс, разочарование пришло бы. Не сейчас, так позже. Алекс: Это не разочарование, Харви! — Чёрт, — Алекс сжимает телефон в руке. При чем тут вообще разочарование? Какое, нахуй, разочарование? Алекс: Я не разочарована! Я была под легким впечатлением и поперлась с этим к тебе. Харви: Легким? Алекс: Легким. Тяжелое впечатление было бы, узнай я, что ты расчленяешь людей. Харви: Я не убиваю людей, Алекс. Харви: Специально. Алекс: Да даже если бы убивала. Знаешь, застрелить человека или убить его и расчленить — это разные вещи. Харви: Ты считаешь, что я больная? Алекс: Боже, нет! Блять. Какая разница, окей? Типа, я пытаюсь сказать, что все нормально. Харви: Хорошо. Подтверждаю, что все нормально. Нормально ли всё? Нет. Совсем нет. И Алекс готова запинать ногами Браун за все вот это вот. Алекс: Я хочу увидеться. Во сколько ты будешь там? Я приеду. Мы поговорим. Харви: В девять. В девять я с тобой поговорю. Алекс: Хорошо. Иззи: Приветик) Твое предложение в силе? Иззи: Давай в 10 в клубе? Алекс: Давай часов в 11? Иззи: Забились. Алекс закатывает глаза. *** Алекс минут пятнадцать идет пешком до ангара. Это так забавно. Забавно и ненормально, что она пытается усидеть на трех стульях. И это невообразимо тупо. Думать о том, как угодить всем. Только пока она так и не села на стул, ради которого вообще здесь оказалась. Ничего. Не все потеряно. Алекс обходит ангар, осматривая его со всех сторон. В принципе, она может залезть в эту узкую форточку, которая тут вместо окна. Если допрыгнет, конечно. Допрыгивает Алекс до нее раза с пятого и цепляется пальцами. Подтягиваться на пальцах — это что-то новенькое, но все же ей удаётся ухватиться удобнее. Щель откидной форточки на деле оказывается более узкой, чем казалось снизу. Алекс ударяется головой, когда рывком подтягивается. Еще один такой удар, и она рухнет на землю без сознания. Макушка пульсирует. Алекс прицеливается, делает еще одну попытку и на этот раз попадает головой туда, куда надо. Не без труда она протискивается в отверстие, но главное — результат. Она касается руками тумбочки рядом с холодильником и, упираясь ими, проползает остальной частью тела и падает сначала на тумбу, потом на пол, создавая грохот. Алекс встает и оглядывается. Вот прикол был бы, окажись здесь Харви. Алекс достает телефон и включает фонарик. Она освещает пространство вокруг себя. Смотрит на букет, который стоит на полу рядом с соседней тумбой. Так. Она быстрым шагом идет к лестнице на второй этаж. Алекс оглядывается вокруг себя. Тут рабочий стол, тут тумбочка. Что еще… Алекс светит на стены и медленно подходит. Охренеть. На стене она видит лист с графиком — типа календаря или вроде того. Он расписан, но с первого взгляда ничего не понятно. На нем закреплены фотографии мотоциклов и машин. Алекс быстро включает камеру и фотографирует всё. Она фотографирует всю стену и даже то, что не успела сама рассмотреть. Оборачивается и подходит к стене, противоположной этой. Там закреплены рисунки. Типа тех, что Харви рисовала раньше, но более… Качественные, что ли? Здесь рисунки шлемов, костюмов, мотоциклов. Алекс это фотографирует тоже. Она выключает камеру и возвращается к стене с графиком. Она светит фонариком и читает то, что там написано фломастером. Тут цифры. Даты и цифры. Алекс изучает мотоциклы и машины, и её взгляд замирает на внедорожнике. Она крякает от воздуха, который встает поперек горла. Это Брабус. Рука с телефоном дорожит, как и свет, падающий на стену. Алекс поднимает взгляд выше. 4-16-20~9. Алекс быстро смотрит на соседние квадраты. Копов убили в Мае. Если 4 — 16 это четвёртое апреля, то… А что это еще может быть? Боже, это ведь автомобили, которые они угоняли? Алекс тяжело дышит, не в силах унять себя. Все легко проверить, когда будет с чем свериться. Алекс смотрит дальше. Дальше ничего такого, что она могла бы понять прямо сейчас. Алекс трясущимися руками начинает открывать ящики один за другим. Ничего такого нет. Ничего такого… Алекс приказывает себе сейчас же собраться. Телефон падает на пол как только она слышит звук мотора. Ебаное. Ебаное дерьмо. Она быстро поднимает телефон и смотрит на время — 18.35. Она не успеет свалить отсюда. Алекс быстро освещает все вокруг себя. Тут негде спрятаться. Просто негде! Она смотрит на перегородку, которая на краю этажа. Звук открывающихся ворот — Алекс быстро подходит и ложится, прижимаясь к перегородке. Её голова упирается в стену, а ноги — ровно там, где заканчивается перегородка. Лишний сантиметр, и они бы торчали. Перегородка достаточно узкая, и если Алекс чуть приподнимется, то её уже могут заметить. Скорее всего, её будет видно, даже если она ляжет на бок. Боже мой. Это полное дерьмо. Она поворачивает голову. Между полом и этой оградой сантиметра два. Она видит все, что внизу. И думает, что в эту щель можно увидеть и её тупое лицо. Потому что сантиметр — это не так уж и мало в данной ситуации. Нет. Не нужно паниковать. Кто увидит что-то в эту щель? Снизу вообще ничего в нее не видать, а уж тем более, её глаз. Алекс перестает дышать, когда видит Харви в дверном проеме. Та заходит, и, когда загорается свет, закрывает за собой дверь. Харви начинает снимать куртку и, вытаскивая руку из рукава, слегка шипит. Освободив её, наконец, Харви кидает куртку на кровать. Она поднимает руку и пытается рассмотреть локоть. Судя по всему, все действительно плохо, потому что Харви сгибает левую руку, скуля. Крови на руке Алекс не видит, значит, скорее всего, это ушиб, и, по всей видимости, болезненный. Харви подходит к шкафчику у кровати, открывает дверцу, достает оттуда эластичный бинт и, присаживаясь на кровать, сгибает руку на 90 градусов и начинает обматывать с верхнего участка предплечья. Сделав три оборота, она переворачивает бинт и на месте сгиба и делает ещё один — на нижнем участке предплечья. Следующие обороты вокруг нижней части стягивают её с верхней. Пара оборотов на сгибе, и, придерживая бинт зубами, Харви берет с кровати клипсу. Обматывает и закрепляет. Она повредила локтевой сустав, и Алекс морщится — от болезненных ощущений, которые тут же представляет. Харви тяжело выдыхает, когда берет куртку, чтобы надеть её. Алекс вздрагивает от приближающегося звука мотора. Блять. Ну нет. Нет, нет и нет. Быть не может. Харви подходит к холодильнику и достает воду. Открывает морозилку и достает мешок со льдом. Она идет к столу, садится на стул, открывает бутылку и пьет. Ставит на стол, закрывает. Прикладывает компресс к локтю и, откидываясь на спинку стула, закидывает ноги на стол. Дверь тем временем открывается. — Привет, — говорит Майкл, глядя на Харви, которая просто поворачивает голову в его сторону. — Привет. Привет, блин. Алекс хочется выть от ситуации, в которой она оказалась. И что-то ей подсказывает, что будет все еще хуже. Майкл осматривается. Он видит и цветы. Осматривает все помещение, бросает взгляд на кровать, подходит к ней и берет шлем в руки. Вертит его. — Идти вперед и никогда не умирать. Что это? — Альфред Теннисон. Майкл медленно подходит к Харви и, останавливаясь у стула, протягивает к ней руку, обхватывает пальцами её подбородок и приподнимает голову к себе. — Выглядит плохо. — Все нормально. Жить будет. — Это тебе твоя интуиция говорит? — Нет. Зак осмотрел. — Ты была у Зака? — Проверила глаз. А то сосуды, все дела. — С каких пор тебя волнуют сосуды до такой степени? Харви просто дергает плечом, но не отворачивается, позволяя Майклу держать свой подбородок. Алекс хочется накрыть рукой лицо и стонать. Стонать и стонать. — Встань, — просит Майкл, и Харви смотрит на него молча какое-то время, а потом убирает ноги со стола и встает. Майкл осматривает её. Потом он берет куртку за кожаные лацканы и начинает стягивать ту с её плеч. Куртку он откладывает на стул, не сводя с Харви взгляда. Берет её руку и смотрит на перевязанный локоть. — Упала с мотоцикла. — Ты упала с мотоцикла? — скептически спрашивает он. — Меня уронили с мотоцикла? — Кто? — Люди старого говнюка. На машине. — Короля? Почему ты была на мотоцикле? — Перехватывали их. Этот дебил нас избегает, а нам надо было поговорить. Мы поговорили. Он извинился. Надеюсь, искренне. — Понял. — Майкл берет футболку Харви за края и тянет вверх. Чуть склоняется, рассматривая её живот. — Сломаны? — Нет. Одна трещинка. Здесь, — она тыкает пальцем себя в ребро. — Брюс не мог тебе треснуть ребро. Что случилось? — Машина. Что случилось. Со мной случаются в основном машины. — Ты бы видела, как он гордился собой. Все думают, что он тебя избил. Он и двое ребят. — Они били Рейч, которая не в состоянии была ответить. Один из чуваков толкнул меня на проезжую часть. Но, как видишь, я умею кувыркаться по капоту. Ноги-то целы. — Ох, Харви, — Майкл опускает её майку. — Я думал, что все гораздо хуже. — Он снова берет её за подбородок и поворачивает голову от себя в сторону. Смотрит над ухом. Отпускает и начинает перебирать её волосы. — Чёрт, — он дергает головой. — Где волосы? — Алекс сбрила. Майкл начинает смеяться: — Она сбрила тебе волосы? — и снова смех. — Ты что, в отключке была? — Уснула. — Вот как надо было, оказывается, — он усмехается. — Я бы тебе руки сломала, — серьезно говорит Харви. Майкл садится на стул, берет Харви за руку и тянет к себе. Харви, послушно перекидывая ногу через его бедра, садится ему на колени. Алекс тяжело вздыхает. Хуже быть не может. И ей надо отвернуться и закрыть себе уши. Это слишком. Но Алекс продолжает смотреть, не в состоянии ровно дышать. Харви трогает его светлую челку, оттягивает, отпускает и снова что-то делает пальцами на его макушке. Снова оттягивает челку и отпускает. Она накрывает его лоб рукой и, приглаживая волосы против роста к макушке, опускает голову, глядя ему в глаза. — Я скучала. — Я знаю. Я тоже скучал. Они замолкают. А Алекс боится, что её взбесившееся сердце сейчас долбит через её спину в пол. — Хотел поговорить. — Говори. — Я не смог. — Не смог, — кивает Харви, снова поднимая взгляд к руке, зажимающей его волосы. — Почему не смог? — Харви, — он откидывает голову, и она опускает руку с макушки ему на щеку. — Так стало все еще хуже. Мне нужно было время, чтобы это понять. — Ты сказал, что больше так не можешь. Хотя раньше мог. Ты сказал, что с тебя хватит. — У тебя остановилось сердце! — рычит он, опуская к ней голову. — Сердце, Харви. Алекс зажмуривается. — На десять секунд? Это просто был сильный удар, и все. Удары были и сильнее. Просто… Просто мой косяк. Я отвлеклась. И что? Я не понимаю. — И то, что… На расстоянии узнавать о твоих приключениях еще тяжелее. Не знать, что с тобой. Не видеть тебя. Не иметь возможности убедиться. Ни на следующий день, ни через день. — Когда человек говорит, что с него хватит — это значит, что он на пределе. Ты думаешь, что я тебе отвечу, что за это время тоже что-то поняла? Ничего не изменилось. — Я знаю. — Я все еще такая же ебанутая. — Харви… Я не то хотел сказать. Я был напуган. Я был на эмоциях. — Ебанутая — не такое уж и плохое слово, Майкл, — она треплет его волосы. — Если сказано с любовью. А не… Так, как сказал ты. — Харви, ты умерла на несколько секунд, а потом такая: «Эй, ну что ты? Чувак, ну чо за лицо, все же заебись»! — Я не говорила «Чувак», — улыбается Харви. Майкл начинает вставать, но она толкает его обратно к стулу. — Я был на взводе. Я думал, что это черта. Тупик. Что всё. Что я не могу. — Я понимаю. — Как всегда. Ты всегда все понимаешь. Но ты не понимаешь. Ни черта. Твое «все нормально» стоит у меня в ушах, когда я засыпаю. И твой смех тоже. «Все нормально», «Все нормально». И так по кругу. Кругами. — О чем мы говорим? — Мы говорим о том, что я сказал все тогда на эмоциях. И о том, что не общаясь с тобой так близко, как раньше, всё еще хуже. Ты мой лучший и единственный друг, Ви. Повисает тишина, в которой Харви трогает медленными движениями его волосы. Алекс все еще не дышит, а Майкл просто смотрит в глаза Харви. — Ладно, — наконец говорит та. — Я бы тебя приняла всегда. Ты же знаешь. Хотя ты задел меня. Ты тоже мой единственный друг. И ты бросил меня. Это задевает. Даже сильнее, чем я бы ожидала. Наверное, потому, что я не ожидала. От тебя. Хоть ты и повторял часто: «Я больше не могу», «Я так больше не могу». Я все время думала, что ты можешь. А ты не смог. — Прости. — Но я понимаю. Сердце, и все такое. Это реально может шокировать. Я думаю, что это несколько тебя оправдывает. Думаю, что я понимаю это. Еще думаю, что тоже смогу дальше. Ведь твое напуганное лицо тоже неприятно видеть. Без него было даже немного лучше. — Что?! — Что? Неужели ты думаешь, что мне по кайфу видеть это лицо, — и Харви показывает какую-то гримасу, которую Алекс не видит, но догадывается. — Я говорю, что все хорошо, чтобы убрать это выражение с твоего лица. Ты так это и не понял. — Я понимаю, о чем ты. Ты уже говорила. Но ты не понимаешь: постоянное создание иллюзии, что все нормально, создает впечатление, что тебе плевать. На себя. На меня. На то, что мне больно тебя видеть такой. Что мне больно каждый раз, когда ты ищешь смерти. Что тебе насрать на свое здоровье. На то, что ты ищешь смерти снова и снова, и снова. И ты постоянно в состоянии, что все хорошо. Блять. Это просто вымораживает. — Смерти нет, — с улыбкой говорит Харви. — Заткнись, ради бога. Я все время думал, что дело в доверии. Что ты начнешь мне по-настоящему доверять и перестанешь делать вид, что все хорошо, когда все просто хуже некуда. Но этого так и не произошло. — Нет, ты думал, что мне станет на тебя настолько не все равно, что я буду спрашивать у тебя разрешение. Ты думал, что я буду тебе говорить: «Майкл, не переживай за меня. Мы сейчас же пойдем к врачу», или: «Майкл, я буду острожней», «Майкл, я больше не буду так делать, это ведь так опасно», — голос Харви кажется кривляющимся. И Майкл ожидаемо злится. — Это жестко, Харви. — Прости. Ты сам хотел поговорить. Я говорю. Ты ждал, что я изменюсь для тебя. А этого не происходило. И тогда ты начал говорить, что больше так не можешь, ожидая, что я вот-вот скажу то, что ты хочешь слышать. — Харви, замолчи. — Но ты не слышал и не слышал. Потом ты мне: «Харви, я так тебя люблю, я умру без тебя, Харви»… Майкл вскакивает, хватая Харви, поднимая и сажая на стол. Его рука держит её шею: — Замолчи. — А потом ты стал делать снова и снова это лицо. А потом мое сердце остановилось, и ты понял, что вот оно. Это не изменится никогда. Никогда Харви не перестанет это делать. И тебе придется снова и снова видеть, как она вся в крови. — Харви, — рычит Майкл. — Ты думал, что мне твои чувства станут важнее того, кто я есть. Важнее, чем вступить в драку. Важнее, чем участвовать в опасной гонке. Важнее, чем делать сложные трюки. Важнее, чем идти разбираться с опасными ребятами. Ты думал, что когда-нибудь будет так. — Да! Да, думал! Потому что… Потому что я не хочу, чтобы ты в один какой-нибудь из этих дней умерла, блять! — Но я не умру! — Харви хватает его за лицо. — Я не умру. Смерть меня не забирает. Ты не видишь? — Боже, Харви. Я… — Так не можешь больше? — Хватит. — И ты все равно хочешь вернуться? — Да. Потому что кроме тебя у меня никого нет. Меня тошнит от… — Они твоя семья. В семье не без уродов. Ха-ха, — Харви целует его в лоб. Алекс уже не чувствует свое тело. Она даже не знает, дышит ли она вообще. Она не должна была быть свидетелем этого разговора. Просто не должна была. — Ты примешь участие в предстоящей гонке? - спрашивает Майкл. — Не хочу. - Хватит их кормить! Никто этого не ценит. — Так проиграй и не корми их. — Я не могу проиграть. — Понимаю. Я тоже, поэтому и не участвую. — Харви. Я хочу, чтобы ты поставила их на место. Хочу, чтобы они закрыли свои рты. Ты думала, что этих денег Лонгу будет достаточно, но это не так. Ты сама знаешь. Он все равно покупает оружие, он все равно продает его. Так что твой план провалился. Просто… Я хочу, чтобы ты наконец заткнула им рты. — Есть много других способов это сделать. — Они уверены, что ты слабая. Они смеются над тобой. — Меня это не задевает. А тебя? — А меня задевает. Я это слушаю чаще, чем ты. — Представляю. — Они не стоят такой жертвы с твоей стороны. — Они — это и ты тоже, Майкл. Ты один из них. — Я имел в виду, что… — Не парься. Мне Джек уже трахнул мозг этим. Я все просрала. И все в этом духе. Если я проиграю — ты представляешь, сколько всего ты будешь слушать? Хах. — Представляю. А ты не проигрывай. — Что с Алекс? — А что с Алекс? Алекс уже не смотрит на них, она просто лежит, накрыв горящее лицо ладонями. — Все нормально? — Ну, Лонг все еще заинтересован. Только мы не угоняем ничего, поэтому я не знаю, что его так заинтересовало. Со мной он не секретничает. Хотя он меня расспрашивал. — О чем? — Что я знаю обо всем этом. Я сказал, как ты и просила. Что ты интересуешься ею. Что я слышал, что ты хотела бы её взять в оборот. Короче, наплел, что ты просила. Он схавал. — Супер. Они молчат какое-то время. А потом Алекс слышит: — Больно. Она тут же поворачивает голову: Майкл обнимает Харви, и его ладони гладят её бока, а большие пальцы — живот. — Извини. Он тянется, чтобы поцеловать её, и сердце Алекс пропускает удар. — Нет, — шепчет Харви, отклоняясь. — Нет? — Мы только друзья, — отвечает Харви. — Эм… И почему? Ну, как бы… Я все же все испортил, да? — Нет, — Харви тянет руку к его челке. — Нет. Просто я люблю другого человека. Повисает тишина. Майкл, округляя глаза, смотрит на Харви. А Алекс, не моргая, на него. Вот… Дерьмо. Все внутренности Алекс с острой болью сжимаются, и, кажется, она начинает задыхаться. Алекс прижимает ладонь к своему рту, из которого вот-вот вырвется воздух. Дерьмо. Дерьмо. — Не понял, — медленно реагирует Майкл. — Я люблю Алекс, — просто отвечает Харви, перебирая пальцами его волосы. Голова Алекс от жара сейчас лопнет. Её глаза начинает щипать, потому что она все еще не может моргнуть. Она не дышит, рискуя потерять сознание от нехватки воздуха. И она, дрожа, выпускает воздух через нос, что есть силы зажимая свой рот. — Ты… Любишь… Алекс? — Майкл медленно выдыхает явно очень тяжелый ком. — Нет. — Да. — Нет, Харви, — он качает головой. — Нет. — Да. — Это невозможно. — С чего вдруг? — Ебаный пиздец. Харви. Нет. — Только не ревнуй. Майкл делает от нее шаг, но Харви тянет его за челку обратно. — Ты не можешь её любить, Харви. — Почему? — она склоняет голову набок, крепко держа его волосы. — Потому что ты самый умный человек, которого я знаю. А это было бы очень тупо. Нереально тупо! — Ум тут, — Харви отпускает его волосы и трогает свою голову, — а любовь тут, — она указывает на свою грудь. — Не вижу связи. — Нет, это слишком, — он делает резкий шаг назад, и плечи Харви опускаются. — Она может оказаться копом. Она может быть просто лживой сучкой, которая манипулирует тобой. Она может быть буквально кем угодно. Ты её не знаешь! — Я не думаю, что она коп. Да и лгать она не умеет. — Почему? — Если бы она была копом, то не смотрела бы на меня вчера так, словно я убила её сестрёнку. Она просто знала бы это раньше. — Она смотрит на тебя так? — Да. — И ты… Серьезно? — он делает к Харви шаг. — Харви. — Пофиг, Майкл. Она просто другая. Не такая, как мы. Я её пугаю. Она мне не доверяет. Она считает меня сумасшедшей. Я предложила ей быть со мной, а она смотрела на меня, словно я… Чудовище, с которым она не была бы, даже если бы мы были на необитаемом острове. О, Харви, Боже! Алекс прижимает ладони к глазам. Нет же. Блять. Ну, нет. Ком разрастается в горле. Алекс вжимает пальцы сильнее в свое лицо, чтобы подавить спазмы, которые могут вызвать у нее скулеж. — И все равно ты говоришь, что любишь её. — Конечно. — И… — И я не буду тебя целовать. Вот. — И я должен ей помогать. Потому что ты её любишь. Но она считает тебя чудовищем? — Если с ней что-то случится, Майкл, — голос Харви грубеет. — Я не поступил бы так с тобой. — Она все равно уедет потом. — Уедет. — Уедет. — Понял. — Ты ревнуешь. — Я ревную. Меня это пугает. Пугает, потому что я ей не доверяю. А если она коп? Не верю, что ты отмела этот вариант. — Может, и коп. Что это меняет? — Харви, ебать! Ты совсем что ли? — Я хочу ей верить. — Ты отупела. — Я верю ей. — Я, пожалуй, пойду. Знаешь, она так за тебя переживала, что это единственная причина, почему я не хочу ей свернуть шею. Но ты… Я не узнаю тебя. Любовь отупляет. — А секс делает умнее. — Пошла на хуй, Харви, — Майкл отходит, задевая стул, и тот падает на пол. — Не ревнуй. — Пошла ты. Харви смеется, провожая его взглядом. И смех её не злой. Этим смехом она вряд ли хочет задеть Майкла, но почему-то в беспросветном коме эмоций Алекс находит частичку сочувствия к нему. Ведь он прав. Ведь Алекс тоже немного отупела. Алекс смотрит, как Харви слезает со стола, держась за него. Её рука ложится на живот, и она морщится. Алекс медленно прикрывает глаза и выдыхает. Спокойно. Просто пара минут. Надо просто дышать. Дышать, и сердце успокоится. Рано или поздно. Харви медленно идет к кровати и присаживается. Глаза её прикрыты. И все внутри Алекс разрывается от желания оказаться рядом с ней. От желания стереть из памяти все, что она услышала. Глаза Алекс щиплет, и она дрожащим пальцем вытирает их. Больно, невыносимо давит в груди. Она нарушила личное пространство. Она слышала такие личные вещи, которые должна была услышать от Харви. Не так. Все должно было быть не так. Алекс откидывает голову, прерывисто выдыхая и жмурясь. Боже. Как она могла бы оказаться сейчас рядом с Харви, если ей даже страшно подумать о том, чтобы смотреть ей в глаза после этого. Она хочет к Харви. И она так ненавидит сейчас себя. Она вовсе не считает Харви чудовищем. Господи, как такое вообще можно думать?! Алекс вытирает тыльной стороной щеки, по которым стекают слезы. Ей так сильно хочется ударить себя, ударить, ударить и ещё раз ударить за то, что она слышала все, что слышала. За то, что Харви сидит сейчас там внизу такая… Расслабленная. И никто, никто не должен был видеть это, потому что… Потому что это право Харви — быть сильной. И Алекс скалится. Надо сейчас же что-то придумать. И она не сможет говорить сейчас с Харви. Боже, да она даже не представляет, какой у нее будет взгляд на этот раз. Алекс не уверена, что сможет выдавить этот ком из груди всего лишь за пару часов. Нет, он там засел очень плотно. Сделать так, чтобы все тело не дрожало — это в её случае уже было бы достижением. Алекс медленно достает телефон и подносит к лицу. Алекс: Сегодня мы не сможем увидеться. У меня появились дела. Алекс: Прости, пожалуйста. Алекс слышит вздох внизу. Нельзя. Нельзя, но она не может не посмотреть в щель на Харви. Харви смотрит в телефон. Смотрит. Смотрит и наконец пишет. Харви: Хорошо)) Харви совсем не улыбается. Она прикрывает глаза, выдыхает, блокирует телефон и встает. Она, чуть прихрамывая, идет к двери и выключает свет в ангаре. Она выходит, и Алекс слышит свой громкий оглушающий выдох.