BROKEN HEADS

Рыжая стоит в заброшенной церкви и вертит головой, осматриваясь. Она смотрит на потолок, в котором от старости образовалась дыра: — Два года назад этой дыры не было. Да ведь? — Не было, — подтверждает Лима. Она подходит к скамейке в первом ряду. Садится, и та тут же хрустит под ней. — Блять, — Лима вскакивает на ноги. — Чёртова дыра, — скалится она. — Божья, — улыбается Харви, запрыгивая на прямоугольную бетонную возвышенность. Все ребята переводят на нее взгляд. — Она села на престол, — хихикает Пуля. — Звучит, — усмехается Лима. — Мне-то куда жопу приложить? — она присматривается к узким подоконникам. — Что за престол? — Рыжая смотрит на место, где сидит Харви. — Алтарь? — Нет, штука на которой она сидит, так называется. Не бери в голову. Сколько там еще времени? Садись сюда, — Пуля давит на одну из лавок, чтобы убедиться, что та все еще крепка. — Тебе надо сесть. Рыжая жестом предлагает Лиме сесть рядом, но та идет к подоконнику: — Мы приехали на полчаса раньше. — Лима усаживается на подоконник, на котором еле помещается. Харви достает мобильник из кармана куртки. — Теперь полчаса нам пялиться вот на это. Она меня чуть-чуть раздражает. Я вижу её задние зубы. Вы видите? Харви открывает чат. Алекс: Привет. Нам надо поговорить, ты когда будешь свободна? Харви:Через неделю, но это неточно. У нас дела в Финиксе. — А меня не раздражает, — говорит Рыжая. — Хотя её рот вот-вот порвется. Алекс: Неделю? Харви: Неделю. Алекс: Пиздец. — А я помню, как ты лыбилась, когда познакомилась с Бади. Рыжая, ты помнишь? Ходила лыбу давила. — Ага. Только её улыбка больше напоминала оскал. Мы тогда сидели в кафешке на второй улице. Помнишь ту, которая вся такая в голубых тонах была. Туда обычно с детьми ходят мороженое похавать. И тут заходит он. Она так ему улыбнулась, что напугала детей за соседним столом. Боже, — Рыжая смеется, — ты бы видел их лица. Харви: Это не так долго. Можешь написать тут. — Ага. Она будто зубы показывала. Как знаешь, когда стоматолог такую штукенцию ставит в рот, — Пуля тоже начинает ржать. — Мне даже показалось, что у нее свело что-то. Я ей такой: «Лима, ты… Лима, что с тобой?» А она такая… — он смеется и не может договорить. Алекс: Лонг хочет, чтобы я с тобой начала контактировать и подбила тебя на гонку. — Завалитесь нахуй, — рычит Лима. — Она такая… «Ты чего меня трогаешь, придурок?» А я ей: «Что с тобой случилось? Тебя перекосило». А она мне: «Я счастлива, дебил». Алекс: Считает, что это единственная возможность избавиться от тебя. Хочет, чтобы это сделала я. Харви: И только тогда ты получишь нашивку? — Это счастье длилось недолго! Вся эта ваша любовь — говно полное. И… Бред. Алекс: Да. Но я поговорила с ним так, что он даст мне её уже сейчас. Харви: Я не сомневалась в тебе. Горжусь тобой))) — Любовь — не говно. Люди попадаются такие. Любовь тут ни при чем, — отвечает Рыжая. — Очень даже при чем. Без этой вашей любви мне было бы плевать, что он ебался с другими. Все гораздо проще. — Проще, но это не приносит счастья. Алекс: Спасибо))) А еще я забрала твой мотоцикл) Для тебя. Харви: Серьезно??? — О, Рейч, хватит. Я счастлива и без этого дерьма. Ты посмотри на Харви. Она улыбается как дебилка телефону. Эта девчонка сделает её слабой. — Я не согласна с тобой. Любовь, наоборот, делает сильнее. Алекс: Ты сказала, что у тебя два байка, которые ты действительно любишь. Я не смогу тебе открыто отдать его, не придумав причину. Но смогу поберечь его для тебя. — Я тебя умоляю, полнейшая чушь! Любовь делает человека уязвимым! Слабым и слепым! Надо быть с холодной головой. Всегда. — Ты хочешь, чтобы она была всегда с такой головой? — Рыжая тоже переходит на повышенный тон. — ты считаешь её слабой? Серьезно? Харви: Бля. Алекс, спасибо. Я не знаю, что и сказать. Да, я его люблю. Там кое-что изменено, и это очень дорого мне во всех смыслах. — Нет! Ты помнишь ту цитату? Человеку, которого ты любишь, ты даешь в руки нож. Им он может тебя защитить или уничтожить! — А с чего вы взяли, что это любовь вообще? Они даже не вместе. Просто… общаются, — говорит Пуля. В повисшей тишине Харви чувствует, как все три пары глаз пялятся на нее. Алекс: Ты улыбаешься?))) Надеюсь, что ты улыбаешься) Харви: Не представляешь)) — Ладно. Я понял. Лима права. С копом ничего хорошего не выйдет. Они там, а мы тут. По разные стороны, — добавляет Пуля. — Да никто здесь не знает, коп она или нет, — громко произносит Рыжая. Харви поднимает взгляд на ребят, отвлекаясь от экрана. — Все об этом думают, — отвечает Пуля. — Все думают об этом, потому что это наша жизнь! Потому что мертвы люди и мертвы копы. И что нам теперь, закрыться железным занавесом? Любой человек, с кем мы контактируем, может быть копом. И мы сейчас ищем новеньких. К чему тогда все это? — К тому, Рейчел, что новенький, вступив к нам, не будет так близок, — говорит Пуля. — Это чушь, и ты это знаешь. Он будет так же близок ко всему, как ты или Лима. Или что, во время переговоров мы будем его за дверь выставлять? Лима закатывает глаза: — Ладно. Давайте решать проблемы по мере их поступления. Как всегда. Еще пятнадцать минут, — она смотрит на наручные часы. — Харви, тебе Томас еще не писал? — Он сказал, что человек не из местной полиции, что он от ФБР. — Все было бы проще, если бы он сказал, кто именно, — вздыхает Пуля. — Достаточно и этой информации. Если это человек из ФБР, тогда его возраст где-то тридцать. Может, старше, — предполагает Лима. — Кстати, насчет этого. Сколько Алекс лет? Двадцать пять, вроде? — спрашивает Рыжая. — Ей исполнилось двадцать шесть в августе, — отвечает Лима. — Ну, если думать логически, то все не сходится. — рассуждает Рыжая. — Она в двадцать четыре, плюс-минус, закончила учиться. Год или два они берут на подготовку человека для работы под прикрытием. Исключений ведь быть не может. Это же не информатор, который и так в курсе, что и как. А тут даже не сотрудник полиции, как в прошлый раз. Короче… Все не сходится. Либо её забрали сразу после учебы, что вообще бред полный, либо через год или два работы в полиции. Что тоже глупость. Лима, сама подумай, это даже не полиция, это ФБР, ок? Так что… Все замолкают на какое-то время. — А если она была какой-то супер-пупер студенткой? Ведь в ФБР можно попасть, и не отработав в полиции дохренищу лет. Так ведь? Харви, она как? Супер-пупер умная? Они все смотрят на Харви, которая поднимает ноги и усаживается в позу лотоса. — Она моя девушка. Снова повисает тишина. — Твоя девушка, — наконец подает голос Пуля. — То есть, ты говоришь, что вы официально того самого?.. — он выжидающе смотрит на Харви, которая, склонив голову, молча глядит на него. — Понял. Все официально. Ясно. — Ого, — Лима поднимает брови. — Вот это дерьмо, конечно. — Лима, — Рыжая стреляет в нее взглядом. — Я имею в виду — удивительное дерьмо, — та поднимает руку ладонью к ней. — Типа: святое дерьмо, и все в этом роде. Хватит на меня таращиться! — Ну, вот и ладненько, — Харви улыбается. Телефон в её руке вибрирует, и она возвращает все внимание к нему. Алекс: Возвращайся целая, пожалуйста. Харви: Хорошо. Алекс: Чтобы ни одной капли крови. Харви: Моей или вообще? Алекс: Твоей, конечно. Харви: Фух. А то я уж напряглась)) Харви: Обнимаю тебя. Алекс: А я обнимаю тебя, Харви. — Дакота, — многозначительно тянет Пуля, глядя в телефон. — Пау-ул. Карреро-о. — Карреро? Мексиканец что ли? — Рыжая оглядывается на Пулю. — Дакота. Дакота… Эта та девчонка с Новичков? — Кто-нибудь вообще изучал этот список? Ребята переглядываются между собой. — Понятно. Никто, — вздыхает Пуля. — Дакота живет в северной части Финикса. Ей девятнадцать. Принимала участие в гонке Новичков дважды, одну из них выиграла. Её отец был Хедсом. Пятнадцать лет назад он ушел. Ушел, потому что повредил спину. Ходить он может, но плохо, — Харви свешивает ноги. Все молча пялятся на нее. — Паул — немец и друг нашего Немца. Он давно хотел стать одним из нас, но он предпочитает тачки. Поэтому Джек его не рассматривал. Сейчас Немец снова поднял этот вопрос, и Джек пересмотрел свое решение. Карреро действительно мексиканец. Крутой чел там. На протяжении пяти лет шлет Немцу письма. Говорит, что развития для него в Мехико нет. Немец сказал, что для этого парня честь — стать одним из нас. — Мне Джек уступил, — Лима пожимает плечами. — Я, между прочим, до сих пор предпочитаю машины. — Он тебе уступил, потому что ты можешь набить лицо любому, на кого он укажет пальцем. — Да, так и есть, — подтверждает слова Пули Харви. — Я помню Дакоту, — Лима закидывает ногу на подоконник и вытягивает её. — У нее куртка вся была в заклепках. Их было столько, что у меня в глазах рябило. И она пялилась на Харви: я думала, что у нее вот-вот вытекут слюни изо рта. Не понимаю, зачем нам эта соплячка. — Это она. — Пуля смотрит на Харви. — Ты у нас лица всех победителей помнишь. — Да. — К слову о соплячках, — говорит Рыжая, когда раздается звук приближающегося мотора. Они молча переглядываются, пока гость паркуется. Пуля встает и хватает за плечо Рыжую, которая начинает подниматься: — Нет. Ты сиди. В помещении тишина. Проходит уже минуты три, и никто не заходит. — Что там? — спрашивает Пуля у Лимы, которая всматривается в пыльное окно. — Она… Прихорашивается. Кажется, красит губы. — Хах, — Харви снова поднимает ноги и садится в прежнюю позу. — Потрясающе просто, — вздыхает Лима. Наконец дверь открывается, и входит девушка. — Привет. Её волосы — длинные и черные, словно уголь. На глазах — солнечные очки, растянутые в улыбке губы накрашены ярко-красной помадой. Кожаная короткая куртка поблескивает множеством металлических заклепок. Их меньше, чем когда-то раньше, но все же больше, чем на куртке Пули, который тоже любит разнообразный металл на своей одежде. — Привет, — улыбается Рыжая. — Приветик, — Пуля поднимает руку, предлагая поздороваться пятюней, и девушка отбивает её немного замешкавшись. Будто это нечто неловкое для нее. — Здрасте, — Лима проходится взглядом по гостье, уделяя особое внимание её короткой юбке. — Жопа к байку не прилипает? — Лима, — шипит Рыжая. — Дакота, я Рыжая. Это Пуля и Лима. И Харви. — Здорово, — отвечает Дакота, обходя Пулю. Она уверенным и достаточно быстрым шагом идет к Харви. — Привет, — здоровается она, останавливаясь в полуметре. — Привет, сними очки. — Конечно, — улыбка становится наглее, после чего девушка медленно снимает очки. — Так лучше? — Да. — Харви, — она делает еще небольшой шаг. — Я так хотела… Я очень рада, что мы наконец знакомимся в нормальной обстановке. Я рада, что ты рассматриваешь мою кандидатуру. Я так долго этого ждала. Встречи с тобой. Харви бросает взгляд на Лиму, которая фыркает, закатывая глаза. Дакота, конечно, тоже это слышит, и её глаза сужаются, но взгляд все же и все еще сфокусирован на Харви. — Не я рассматриваю. Их рассматривает Немец. Мы здесь, чтобы познакомиться получше и принять решение. — Хорошо, — Дакота складывает руки на груди. — И как мы будем знакомиться получше? Ты хочешь меня о чем-то спросить? Спрашивай. — Она еще больше выпрямляет спину, будто пытаясь стать выше, но не может при этом быть достаточно высокой, чтобы прямо смотреть в глаза Харви, которая значительно возвышается над ней. Харви молча рассматривает лицо девушки: взгляд её будто бы хочет что-то сказать, но при этом, вероятно, та сама не знает, каким должно быть её выражение лица, чтобы продемонстрировать то, что она хочет. Харви пока не уверена, что именно. Но лицо Дакоты выглядит сейчас не слишком убедительно. Дакота складывает руки в замок и выставляет ногу вперед. И все же она не сводит взгляда с Харви, которая рассматривает её лоб, брови, щеки и губы, правый уголок которых при этом выгибается. Харви возвращается к её глазам, в глубине которых будто что-то сверкает. Если бы эта девушка не старалась так сильно, Харви смогла бы понять больше. Пока ничего не ясно, кроме, очевидно, того, что кто-то хочет показать больше, чем есть на самом деле. — Ладно, — Харви спрыгивает на пол, оказываясь вплотную к Дакоте, которая тут же становится очень прямой в спине и ногах. И это уже кое-что. Харви быстро сокращает расстояние, и Дакота приоткрывает рот, а её глаза начинают суетливо двигаться в попытке прочитать действия Харви. Но это длится недолго. Дакота восстанавливает порядок на своем лице и возвращает туда ухмылку, которую, судя по всему, использует как инструмент. Только Харви непонятно: это инструмент для получения чего-либо, или же это защита. В любом случае, она пока теряется в догадках, так ли необходимо ей это узнавать. Девчонка не выглядит ценным кадром. По крайней мере, конкретно сейчас, в данный момент. — От твоего взгляда, признаюсь, у меня мурашки. Ни капли не жалею, что я здесь. Харви, — Дакота поднимает руку, словно хочет коснуться Харви, чтобы привлечь к чему-то её внимание. Но рука замирает, так и не достигнув плеча Харви, — спрашивай. Испытай меня. Ты все поймешь. Я очень хочу. — Я же сказала — ладно. — А… — она быстро облизывает губы. — Супер! Харви обходит её и останавливается: — Единственное. Я здесь не главная. Либо ты проявляешь уважение ко всем, либо садишься и едешь домой. Харви не ждет ответа, она идет к выходу. В дверях она равняется с Лимой, которая склоняется к ней: — Она пялится на тебя. — Сейчас? — Ага. Думаешь, нам стоит её испытать? — Я думаю, что разговор с ней ничего не даст. Она либо полна говна, либо просто очень неуверенная в себе. В любом случае, думаю, что я не хочу говорить.