BROKEN HEADS

Алекс в ужасе. Все внутри взрывается от радости, что она увидит Харви, и от ужаса, потому что… ресторан?! Конечно, в любое место можно прийти в повседневной одежде. В конце концов, ресторан — это не то место, куда ходят исключительно в платьях. Но ведь это свидание в ресторане, а значит… Значит, что Алекс нечего надеть. Подобные вещи остались в Вашингтоне. Вещи, которые она взяла с собой, делятся на два типа — это повседневная одежда и вульгарная одежда. И ни то, ни другое — не подходит. Алекс трет пальцами лоб, стоя перед шкафом, и вдруг… Она быстро выуживает вешалку с белоснежной рубашкой. Одна из тех, которую она надевала на важные встречи. Вероятно, она прихватила её с собой совершенно случайно. И, слава богу, что прихватила. Она перебирает джинсы и находит узкие черные. Кажется, она их не носила из-за того, что там слишком много потертостей, и они слишком узкие для того, чтобы сидеть на мотоцикле. Но она ведь не в Вашингтоне, а здесь вполне можно надеть то, что не наденешь там. И сегодня она будет не на мотоцикле. В них её ноги, по её нескромному мнению, просто идеально выглядят. Боже, как бы она хотела надеть для свидания с Харви что-то такое… Ладно, она уже смирилась, что ведет себя как по уши влюбленный человек. И ничего с этим не поделать. Поэтому да. Да, она хотела бы нравиться Харви. Она хотела бы видеть её чаще. Она хотела бы говорить ей такие вещи, которые даже слышать раньше не могла без закатывания глаз. Алекс застегнула рубашку и теперь, глядя на себя в зеркало, расстегивает пуговицы одну за другой, пытаясь определить, в какой момент будет достаточно. Недостаточно, и она расстегивает еще одну: теперь её грудь видна на грани неприличия. К тому же… она не надела лифчик. Но совсем не жалеет об этом. Она подворачивает рукава до трех четвертей. Идет к тумбочке, берет узкий черный ошейник и обматывает его вокруг запястья. Алекс надевает черные ботинки, похожие на её берцы. Если она не может быть сейчас максимально женственной из-за отсутствия платья, то будет провокационной. Она смотрит на часы. У нее остается пятнадцать минут. И этого мало на волосы и макияж. Надо поспешить. *** Алекс сидит на заднем сидении черного Кадиллака и перебирает пальцами телефон. Она не знает, что это за человек за рулем, и не знает, чья это машина. Но теперь она думает о Харви в ином ключе. Она теперь думает, что Харви вполне могла бы вести образ жизни человека, у которого достаточно много денег. Но, скорее всего, это просто нанятый водитель. В комплекте с машиной. Алекс не знает, но, тем не менее, она теперь не может не думать о том, что у Харви может быть какая-то другая часть жизни, в которой не место растрёпанным волосам, синякам, запачканным маслом вещам и привычке запрыгивать на все, на что можно запрыгнуть и сесть. И, боже, Алекс понимает, что это жизнь обычного среднестатистического человека в большом городе. Даже офисный планктон более естественно смотрелся бы в черном кадиллаке, чем Харви. Поэтому да, это просто её жест для Алекс. Не более. Они проводят не так много времени вместе, чтобы желать его разбавить чем-то вроде похода в ресторан. Их встречи можно по пальцам посчитать. И, тем не менее, Алекс не имеет права все портить своей простотой. Своим: «Лучше бы в кровати повалялись». Боже, она была бы ужасна. И если в первый раз она все испортила из-за того, что её мозги подверглись прожарке, то сейчас нет ни одной причины портить хоть что-либо. В конце концов, она же цивилизованный человек и может просидеть пару часов, держа себя в штанах. С любым другим человеком она не чувствовала и половины такого возбуждения от предстоящего свидания, как сейчас. И даже то, что было, прекращалось уже через пятнадцать минут в такси. Она ненавидела машины и любой другой транспорт — все, кроме мотоцикла. Это так скучно. Там пропадали все приятные эмоции, любое приятное волнение — все, что угодно. Чтобы заставить Алекс злиться от скуки, достаточно было посадить её в общественный транспорт или машину. Но сейчас беспокойство Алекс не утихает, и время, которое тянется бесконечно долго, лишь приводит её в ярость — но не от скуки, а от жгучего желания уже, наконец, увидеть Харви. Это достигает уже такого предела, что ей хочется вытолкнуть водителя, сесть за руль и прибавить газа. Но тот и так едет быстро. Алекс постукивает ногой, и, кажется, скоро протрет дыру в экране своего телефона. Казалось бы, они уже въезжают в город, и Алекс должна успокоиться, потому что до пункта назначения остается минут пятнадцать, но нет — внутри все начинает вибрировать еще сильнее. Чем ближе они к ресторану, тем сильнее бьется её сердце. Боже, это ведь просто место их встречи. Почему она так нервничает? Машина паркуется, и Алекс следовало бы выскочить из нее пулей, поскольку она всю дорогу только этого и ждала, но она сидит. Водитель выходит, обходит машину, и Алекс понимает, что он сейчас откроет её дверь, как сделал это, сажая её в машину. Боже. Ей бы минутку, чтобы унять нервы. Они приехали минута в минуту. Алекс не хочет, но все же берет водителя за руку, помогая ему помочь ей выйти. Она смотрит на вход в ресторан. Так. До него метра три. И напротив входа, конечно, нет парковочного места, поэтому машина уезжает. Соберись. Алекс коротко выдыхает и идет к входу. Она по пути поправляет неприлично открытое декольте и теперь думает, что надо бы застегнуть хоть одну пуговицу. Но… Опускает руку, чтобы открыть дверь. В паре метров от себя она видит стойку, откуда, заметив её, выходит хостес ресторана. — Добрый вечер, — приветливо улыбается девушка. — Добрый вечер. У меня здесь встреча. Думаю, что человек уже на месте. — Вас ожидают. Прошу, я провожу вас до столика, — девушка мило кивает ей и направляется в зал, а Алекс следует за ней. Ну, хостес, конечно, мельком пробежалась взглядом по Алекс, но при этом не задержалась ни миллисекунды на её декольте. Значит ли это, что все приемлемо? Конечно, вряд ли: сотрудники таких мест не стали бы пялиться, войди она сюда хоть в лифчике. Скорее всего, прозвучала бы вежливая речь с просьбой покинуть ресторан, но не более. Входя в зал, Алекс приоткрывает рот. Теперь ей становится максимально некомфортно. Она себя чувствует больше в Вашингтоне, чем в Аризоне. Нет, она чувствует себя хуже, чем если бы прошла так по улицам Вашингтона. Она себя ощущает ровно так, как ощущала бы себя в дорогущем ресторане любого города. Боже мой, она в расстегнутой рубашке, из-под которой почти выглядывает её голая грудь, о чем она думала? Алекс рассматривает все вокруг себя, пока её руки усилием воли прижаты к ногам, чтобы не начать судорожно застегивать пуговицы. Как же здесь просторно. Огромные окна с кремовыми портьерами. Зеркала на стенах. Золотые подсвечники. Люстры такие, будто в зале консерватории или, как минимум, театра. И, конечно, стены здесь украшены лепниной. Столы большие. Стулья в бархатной обивке. Господи Иисусе, куда Харви её позвала? Поднимаясь по мраморной лестнице, Алекс быстро подносит руки к пуговицам и, цепляясь за одну из них, пытается застегнуть её трясущимися от волнения пальцами. — Прошу вас, — обращается к ней хостес, и Алекс резко вскидывает голову. Она переводит взгляд в сторону, куда указывает девушка, и её руки, словно безмышечные и бескостные отростки, падают вниз. — Официант сейчас к вам подойдёт, — продолжает хостес, касаясь стула, куда хочет посадить Алекс. — Спасибо, мы сами, — обращается к ней Харви, вставая с места, и та, отпуская стул, отходит. — Конечно. Хорошего вам вечера. — Спасибо, — отвечает Харви. Алекс стоит не шевелясь. Она не дышит, а её сердце замирает в груди, пока Харви медленно, крадучись, идет к ней. Взгляд Алекс опускается вниз, и она уже не в силах оторвать его: Харви в платье. Оно черное, короткое и узкое. Оно такое узкое, что подчёркивает фигуру Харви, и ебать… Ебать… но Алекс даже не представляла, что у Харви такая фигура… Спортивная, да, но… Эта талия, эти бедра, эти ноги. Это нихрена не спортивно — это… Это… Алекс чувствует пальцы Харви на своем подбородке: они поднимают его и закрывают ей рот. Рука Харви остается на её лице. Харви выглядит как идеал, произведение искусства. И если бы Алекс была более поэтичной, то в мыслях бы пронеслось много подходящих прилагательных, но только сейчас в её в голове один мат. Она все же поднимает взгляд к лицу Харви. К её улыбке — верхние зубы той прикусывают нижнюю губу. И Алекс наконец смотрит ей в глаза. Харви накрашена. Её ресницы до неприличия длинные, а голубые глаза сейчас максимально голубые. — Мне показалось, или ты хотела застегнуть это, — Харви снова проводит зубами по губе, опуская взгляд Алекс на грудь. После чего он снова возвращается к её глазам, — Боже мой, нет в целом мире человека красивее тебя, Алекс. У меня дрожат ноги. Но знаешь, мой рот хотя бы закрыт, — она ухмыляется, снова слегка надавливая пальцами на подбородок Алекс и снова прикрывая её рот. — Привет, — хрипит Алекс. — Э… Эм… Знаешь, вообще-то есть. — Что? — Харви игриво выгибает бровь. — Надеюсь, что ты не собираешься сейчас портить мой комплимент? Алекс вдруг прокручивает в голове то, что хотела только что сказать. Ох, ебать. Это был бы стыд. — Ты выглядишь потрясающе, Харви. И я… Я в шоке. Да. Харви делает небольшой шаг вперед. Она целомудренно целует Алекс в губы, а потом шепчет в них: — У нас длинная и насыщенная ночь впереди, поэтому надо поесть и набраться сил. Харви отходит к столику, вставая возле стула Алекс. И Алекс резко выдыхает, наконец, приходя в движение. Она на ватных ногах подходит к своему месту, позволяя Харви отодвинуть стул для того, чтобы она могла сесть. Харви обходит стол и садится напротив. Она облокачивается на стол двумя руками, её подбородок ложится на сложенные в замок руки, и она откровенно улыбается, рассматривая Алекс. К ним подходит официант и кладет меню: — Доброго вам вечера. Желаете уже сейчас что-то заказать? — Алекс, что ты хочешь выпить? — Я ээ… Не знаю. — В этот момент Алекс чувствует себя тупой. Серьезно. И, слава богу, что Харви — это Харви, и её голова всегда свежая. — Принесите нам самое лучшее вино, мягкое и чистое. — Да, конечно, как пожелаете. У нас есть… — Это ни к чему. Просто принесите то, что, по вашему мнению, подходит под мои пожелания. Хорошо? — Конечно, — официант кивает и отходит от столика. — На самом деле я не очень люблю вино. Но… Я думаю, что мы можем посидеть с вином, делая вид, что мы здесь свои в доску. Как думаешь? — Харви смотрит за ограждение вниз — в зал. И да. Они сидят на балконе. — Думаю, что мне сложно быть здесь своей в доску с расстёгнутой рубашкой. — Твоя рубашка расстегнута для меня? — Харви снова кусает свою губу. И Алекс хочет её поцеловать. Но между ними стол. — Да. У меня нет с собой платьев. Эта рубашка — самое приемлемое, что я смогла найти. Только я почему-то решила, что… — Ты все правильно решила, Алекс, — легко говорит Харви, склоняя голову набок, — если хотела добиться того, чтобы я умерла, подавившись куском мяса или чем-то, что мне надо будет проглотить. Тебе ведь придется наклониться, чтобы есть пасту. — Ты уже решила, что я буду есть? — улыбается Алекс. — Знаешь, кто так делает? — Ужасные люди? — Харви широко улыбается. — Это самое вкусное блюдо здесь. — Харви смотрит в сторону на того, кто поднимается по лестнице. — Привет. — Привет, — к их столику подходит девушка. Беременная девушка. Она наклоняется и целует Харви в щеку. — Привет, — она смотрит на Алекс, — я Берд. — Она подходит к ней и протягивает руку, которую Алекс тут же пожимает. Харви склоняется к соседнему месту, она копается в рюкзачке, выуживает оттуда какую-то коробочку и протягивает её Берд. — Спасибо, Харви. Боже. Ты просто… — она снова наклоняется и, приобнимая Харви, целует её. — Я не понимаю, как ты смогла это достать. — Для тебя все, что угодно. Взамен скажи Алекс о том, какое самое вкусное блюдо в ресторане. — Тальолини с крабовым мясом и белым вином. Это, на вкус Харви, самое вкусное блюдо здесь, — улыбается она, кивая в сторону Харви, — но я бы рекомендовала тебе попробовать тальолини с перепелкой, фуагра и черным трюфелем. Если пробовать его, то здесь. Как бы нескромно это ни звучало, но это факт, — она подмигивает Алекс. — Если ты любишь рыбу, то филе сибаса с белыми грибами тебе очень понравится. — Спасибо, — Алекс вежливо кивает ей. — Я побежала, малышка. Хорошего вам вечера, девочки. Девушка быстро ретируется с коробочкой в руке, а к ним подходит официант. — Это жена Горы. Она беременна. Но это, думаю, ты заметила. Гора — это один из Хедсов. Ей нужен был один препарат для беременных: у нее проблемы, но не критичные. Он продается только в Германии. Спасибо, — говорит она официанту, когда тот заканчивает разливать вино. Тот кивает и отходит. — Заказать его просто доставкой нельзя. Он по рецепту. — Но ты можешь все. — Я? Не совсем, — Харви чуть тянется к Алекс, — деньги могут все. А я просто знаю нужных людей. Это, кстати, её ресторан.