BROKEN HEADS

Алекс, наконец, обращается к меню. Её глаза почти лезут на лоб от цен здесь. Она и без того знает, что фуагра — дорогое блюдо, но здесь оно просто стоит космических денег. Признаться, на свою зарплату она в жизни себе такого не позволит. Даже на зарплату, которую получает сейчас. И ей было бы неловко даже произнести название блюда, потому что… это просто ей не по карману. Она не робела никогда в ресторанах. И она могла сама за себя платить, она могла делить счет, она могла без проблем оплатить весь счет за двоих. Но чёрт, она никогда не была в ситуации, где не смогла бы осуществить ни один из трех вариантов. И осознание этого заставляет её сейчас почувствовать себя меньше, чем она есть. Такое ощущение себя ей в новинку. И надо было думать об этом раньше, а не сейчас. Она чувствует на себе взгляд Харви и поднимает свой, глядя на нее исподлобья. Харви слишком широко улыбается, и вдруг Алекс понимает, что чертовски низко склоняется над меню. Она быстро выпрямляется. — Я, кажется, намочила стул, — просто говорит Харви. — И я хочу тебя. — О… — Алекс моргает. В животе загорается, но это не то, что ей сейчас хотелось бы чувствовать, вдобавок к ощущению своей несостоятельности для этого места. — Алекс, — голос Харви меняется. Становится каким-то подозрительно деликатным. — Ты можешь выбрать здесь все, что захочешь. Ты же понимаешь это? — Ну, вообще-то, — Алекс сейчас сгорит на этом стуле. Харви машет кому-то. — Не нервничай. Попробуй вино, хорошо? Оно приемлемое. Алекс слушается и берет бокал в руки. Она делает небольшой глоток. Оно и правда приемлемое. И, наверное, не так надо говорить о винах, цену на которые Алекс даже страшно посмотреть. — Вы готовы сделать заказ? — Да. Будьте добры, тальолини с крабовым мясом и белым вином. С перепелкой, фуагра и черным трюфелем. Филе сибаса с белыми грибами. Филе миньон блэк ангус и мильфей из краба. И можно, пожалуйста, приносить по мере приготовления. — Она договорила, но официант все еще смотрит на Алекс, которая не моргает. — Это все, спасибо. — Конечно. Как вам вино? — это вопрос для Алекс. — Нормальное. Он улыбается, но неискренне. И уходит. — Нормальное, хах. — Харви, — Алекс понимает, как это звучит, и знает, что взгляд её строгий. Но теперь, когда Харви смотрит на нее, не улыбаясь и ожидая продолжения, она не знает, что и сказать. Упрекнуть её за то, что не позволила ей выбрать? Но, по правде говоря, Харви… — Я не хочу, чтобы ты испытывала неловкость, Алекс, — спокойно говорит Харви. — Этот вечер должен быть для тебя приятным. А не давящим. Я, может, поступила как ужасный человек, но я… решила, что ты можешь попробовать все. Ладно? — Ладно. — Ну, все не все, но то, за что я могу ручаться. Кроме фуагра. Это жестко. И я бы убрала его из меню вообще. — Но ты его заказала. — Ты минуты две смотрела на эту строчку в меню. — Это дорогое место, — наконец Алекс произносит это вслух. — Очевидно, что да, — усмехается Харви. — В этом и смысл. Она встает и выходит из-за стола. Она садится рядом с Алекс. И берет её за руку: — Если бы я была мажоркой, о которой ты ничего до этого не знала, то я бы поняла твой дискомфорт. Но, Алекс, это же я. Девчонка, которая избивает людей. — Она тянется к её лицу. — Хочу, чтобы тебе было хорошо. И если тебе плохо, то мы сейчас же отсюда уйдем. — Нет, — Алекс перехватывает её руку и подносит к губам. Она целует шрамы Харви, прикрывая при этом глаза. Конечно, Харви права. Это все еще она. И это они. А это место — просто одно из тех, где они могут побыть вдвоем. Она осознает себя в личном пространстве Харви. Она осознает Харви в своем личном пространстве, и вдруг это общее их пространство становится для нее действительно комфортным. Алекс открывает глаза. — Все хорошо. Спасибо. Правда, это… Это хорошо. — Точно? — Точно. И, несмотря на то, что Харви просила приносить по мере приготовления, им все же приносят два блюда, а не одно. Харви просит ставить все на стол, без какого-либо распределения, и Алекс просто с любопытством смотрит на нее, подозревая, что у той определенно на все есть свой план. — Предлагаю нам быть максимально отвратительной парочкой, — говорит Харви, наконец, делая выбор между тарелками, и пододвигает одну к себе. Она берет вилку и аккуратно отламывает податливый кусочек рыбы. Вдруг Алекс понимает то, что Харви имеет в виду. — Тебе придется наклониться, но ко мне, а не к столу. Алекс послушно тянется к ней и позволяет положить кусочек рыбы себе в рот. Она… Ого. Оу. Ого. Это вкусно. Это невероятно нежно и вкусно. — Ну, как? — Харви отламывает еще кусочек. — Вкусно. — Иди ко мне. Грибочек. И Алекс позволяет делать это, потому что Харви выглядит довольной. И они, и правда, сейчас отвратительны. Но Алекс это нравится. Нравится с Харви. И Алекс сейчас нужны все силы, чтобы сдержаться и не поцеловать ту после того, как она прожует грибочек. Харви смотрит на нее и перестает терзать рыбу. Она быстро пробегается по лицу Алекс, очевидно считывая её мимику. И улыбка на лице её замирает. А вилка опускается на кусок рыбы. Наверное, Харви понимает её лицо неправильно, потому что глаза тускнеют. — Я так тебя люблю, — хрипло говорит Алекс, заменяя этим дикое желание её поцеловать. Харви разворачивается к ней. Её пальцы ложатся на щеки Алекс, и она гладит её, сопровождая свою нежность мягким взглядом. Она смотрит Алекс в глаза, пробираясь в самую душу. И в груди Алекс все сдавливает. — А я тебя очень люблю, Алекс. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Очень хочу. — Мне хорошо. Но, — Алекс опускает взгляд, понимая, что собственные мысли заставляют её нахмуриться. — Почему ты хочешь, чтобы мне было хорошо? То есть… Ты… Ты боишься, что мне может быть нехорошо? Ты боишься чего-то? Харви проводит подушечкой большого пальца по её нижней губе: — Просто я счастлива рядом с тобой. И… Я хочу, чтобы твое лицо… — Не нужно анализировать мое лицо, Харви, пожалуйста. Ты можешь просто верить мне на слово, что я тоже счастлива рядом с тобой? Даже если ты находишь на моем лице что-то, что подвергает это сомнению. Ты сейчас рядом, и мне хорошо. И я думаю, что тебе надо перестать так сильно беспокоиться об этом. Просто перестань это с собой делать. Из-за меня. Харви молчит, явно обдумывая услышанное. — Я… Алекс видит некую растерянность на её лице. А теперь, спустя несколько секунд, и потерянность. И уж точно — это первый раз, когда Харви выглядит такой… уязвимой? Харви не находит слов в самом прямом смысле. И Алекс хочет знать, почему. Потому что она сейчас не понимает столь упорное желание Харви избавить её от всех негативных эмоций. — Я думаю, — наконец говорит Харви, — что я не тот человек, рядом с которым тебе может быть по-настоящему хорошо. То есть… Я не уверена в собственных мыслях из-за тебя. В собственной голове, где сейчас беспорядок. Ну и, конечно, кроме всего этого, я должна просто стараться лучше. Потому что, если поработать над собой, то я могла бы, думаю, что я могла бы… Алекс целует Харви, не давая той договорить, потому что не может этого больше слышать. То, что говорила Харви, почти непонятно. Почти. Но Алекс слышала их разговор с Майклом. Это то, что Харви думает. И Алекс теперь не уверена, что смогла рассеять все эти мысли, раз Харви все еще так переживает о том, как она чувствует себя рядом с ней. И даже если бы Харви сказала все те слова с самой широкой улыбкой на лице, это не отменило бы того, что её мысли по-настоящему ужасны. — Послушай меня, — тихо говорит Алекс ей в губы, — ты можешь быть собой. Я хочу, чтобы ты была собой. Не работала над собой из-за меня. Для меня. Потому что мне не нужен какой-то человек, которого ты могла бы выдумать. Человек, который по твоему мнению подходил бы мне. Боже, да я никого так не любила, как тебя. Даже когда ты была конченой и высокомерной сволочью. И ты уже другая, понимаешь? Ты изменилась, и я тоже. Я ужасна во многих вещах, как и ты. И я люблю тебя с этими ужасными вещами. Мне не причиняет страдания то, кто ты. Мне не нужен кто-то, кто лучше, по-твоему, чем ты. Мне нужна ты. Я хочу, чтобы ты была всегда уверена в собственных мыслях, и чтобы там не было беспорядка, и его не будет, если ты будешь доверять моим к тебе чувствам. Хорошо? Самое лучшее, что ты можешь для меня сделать — это быть собой. Харви отстраняется, заглядывая ей в глаза. — Ты заставляешь мой мозг сейчас плавиться больше, чем когда-либо. Этой просьбой. Я не знаю, каким бы я человеком была, если бы была собой, Алекс. Потому что я привыкла к другому. Потому что у меня есть правила. В моей голове. — Я понимаю. — То есть, мой рот выдает с тобой больше слов в час, чем с любым другим человеком за неделю. И там, и там я — это я. Поэтому я не думаю, что понимаю до конца твою просьбу. Твоя просьба вызывает во мне диссонанс. — Давай я переформулирую просьбу? Я хочу, чтобы ты была со мной расслаблена. Если ты выдаешь со мной больше слов, чем с кем-либо, это говорит о твоей расслабленности. И мне это очень приятно. И, знаешь, я думаю, что если тебе будет комфортно, и ты расслабишься совсем, то я получу то, что прошу. Харви сжимает её руку: — Это ведь не все? — Не анализируй меня, пожалуйста. И не скрывай от меня свои эмоции. Не улыбайся, если ты несчастлива. Если тебе что-то не нравится, скажи это, а не жертвуй этим, чтобы мне было хорошо. Знаешь, я просто думаю, что я хочу, чтобы ты отдыхала со мной. Чтобы ты со мной чувствовала себя так, словно ты дома. Знаешь? Когда ты максимально расслаблен в уюте и комфорте. Я не знаю, как лучше тебе объяснить. — Типа, ты вывалила на меня это, и теперь мой мозг не плавится, но там словно взорвался атомный реактор. — Извини. Знаю, я прошу слишком много. Доверие такого рода — это много. И ты не обязана. — Что ты, — Харви склоняет голову набок. — Ты попросила слишком много, да. Ты уверена? Потому что я дам тебе все, что ты захочешь. Даже это. Но я попрошу кое-что взамен. — Да, я уверена. Что ты хочешь взамен? —Ты просишь меня о доверии, значит, будет справедливо, если я получу то же взамен. По спине Алекс пробегает холодок. Она уже думала о том, что она самый ужасный человек? Так вот… теперь она официально хуже, чем когда-либо думала о себе. — Хорошо, — говорит она.