BROKEN HEADS

Алекс сидит в кресле, закинув ноги на стол. Её взгляд блуждает по стене, которая теперь вся увешана разнообразной информацией — точно так же, как когда-то в её доме. Снимки Харви после арестов, стикеры с записями. Свежие фотографии из ангара Харви. Кроме того, добавились новые стикеры. Загадки с оружием больше не существует. Она разгадана. Загадка с угонами разгадана тоже. Алекс просмотрела еще раз видео с места ДТП, и все теперь выглядит совершенно иначе, потому что она познакомилась с Хедсами. Она знает, на каком байке сидела Харви. Она теперь знает, кто присутствовал на том перекрестке. Роялы забыли там своего человека? Так было преподнесено. Нет. Хедсы оставили на том перекрестке своего человека. Человека, который намеренно выехал, который намеренно подрезал автомобиль, водитель которого рефлекторно, пытаясь уйти от столкновения, вывернул руль и выехал на встречную полосу. В результате образовалась некоторая каша из машин. В этой каше была сплюснута одна машина. И все же байкер там точно не был забыт. Он пострадал, да, но теперь Алекс знает, что Хедсы ни за что бы не оставили там своего человека. Тем более, что они были на том перекрестке. Они участвовали в образовании хаоса на дороге, хотя все же, анализируя видео, ясно, что ключевой момент аварии — это первый байкер, выехавший на красный сигнал светофора. И Хедсы покинули это место не сразу. Казалось, что они растеряны, но разве такое может быть? Конечно же, нет. Они там стояли какое-то время только для того, чтобы убедиться, что все прошло так, как им надо. Для того, чтобы камеры хорошенько зафиксировали их нашивки на куртках. И за это время они могли бы увезти парня, который упал с байка, но, тем не менее, был на ногах. Потом тот парень заявляет, что он один из Роялов. И Роялов начинают допрашивать и об угоне, и об аварии. Потому что на красный выехал не только этот парень, потому что можно было обвинить и всех остальных и дать им срок, пусть и не такой большой. Ему дали пять лет. Докажи, что он один из Хедсов, докажи, что это все было спланировано — и виновники бы понесли наказание сроком заключения до пятнадцати лет. Но доказывать было нечего. Единственное, что могло дать расследование — это попытку привлечь Роялов к ответственности. Алекс предполагает, что парень получил от Хедсов круглую сумму за это. Что такое пять лет, когда ты можешь получить сотни тысяч долларов? Правда, за что? Только за то, чтобы насрать Роялам? Оно того стоило? Интересно, Джек изначально планировал смерти людей? Ведь без смертей не было бы никакого смысла. Только лишь сокрытие с места ДТП не влекло ощутимых последствий, и нервы Роялов в этом случае не были бы потрепаны так, как после ДТП со смертельным исходом. Возможно ли доказать это? Нет. Тот байкер до сих пор утверждает, что он — один из Роялов. То, что ему осталось отсидеть — сущий пустяк. И от сделки с правосудием он отказался. Что совсем не удивительно: ведь он получил огромную зарплату за свое заключение, срок которого был не таким уж и большим. Хотела бы Алекс, чтобы он заговорил? Чтобы Харви судили — нет. Алекс плохой коп, но она не может хотеть, чтобы Харви села в тюрьму. Единственный человек, которого стоило бы посадить за это — это её отец, потому что планировать такое только ради того, чтобы пощекотать нервы Лонгу… Приказывать такое своим людям… Они ведь все исполняют приказы, какими бы те ни были. Они все. Харви настолько же независима и свободна, насколько и зависима от правил, от приказов, от обязательств перед всеми. И Харви бы никогда не отказалась ни от чего из этого, потому что все это принадлежит ей. Она могла бы уйти в любой момент, ведь банда — не мафия, уход из которой мог бы закончиться выстрелом в затылок. Нет, банда — это её семья, и она отпустила бы её. Но Харви никогда бы не ушла и не бросила их — не потому, что это ответственность, а потому, что она всем сердцем любит их и болеет за общее дело. Это её жизнь. Только далеко не в том понимании, которое обычно вкладывают в это выражение, говоря о безысходности. Это её жизнь в самом лучшем и ценном смысле, который только можно вложить в это слово — смысле, наполненном вдохновением и любовью. Алекс это понимает, и более того — она принимает и даже восхищается этим. Она плохой коп, потому что восхищается преступником. Далее. Оружие. Роялы купили оружие — это факт. Оно у них — это факт. Лонг ищет, кому его продать — это тоже факт. Всё. Тут больше нечего расследовать. В этом случае надо только перехватить сделку. Дело в том, что ни на стороне продавца, ни на стороне покупателя нет представителя ни из полиции, ни из ФБР. Алекс уж точно не позвали бы на подобное мероприятие. Во всяком случае, судя по тому, свидетелем чего ей пришлось быть. Да и не факт, что Раф вообще купит это оружие. И остается смерть копов. Это дело обещает стать глухим, если только Алекс не получит информацию, на основании которой она могла бы копать дальше. Сейчас продвигаться некуда. Расследование в тупике. Браун ждет, что Алекс все-таки удастся каким-то магическим образом получить точную информацию о сделке. Пусть Алекс и не стала убеждать её, что вероятность этого почти нулевая, тем не менее, Браун не дура: она и так, судя по отчетам, это понимает. Еще, судя по отчетам, Клер понимает, что Алекс угрожает опасность, но надо отдать ей должное — она воздержалась от того, чтобы отчитывать Алекс, даже увидев её лицо. Все удовлетворены, поскольку Алекс удалось развеять туман, скрывающий то, что происходило в этих городках между бандами. Теперь почти все как на ладони. Доказательства — это уже не работа Алекс. Остался только туман вокруг Хедсов. Туман, который скрывает то, что произошло на их точке и причину убийства троих полицейских. Алекс все еще не рассказала про угнанный «Брабус». Пока она сама не узнает больше, она не скажет Браун ничего. Не то, чтобы от её знаний зависело то, оставит она это в секрете или нет. Она пока далека от того, чтобы всерьез задуматься об этом. Участие во всем этом Харви — самый худший вариант, который мог бы быть, поэтому Алекс представляет именно его. Остальные варианты не такие критические. Не будь Харви, и её отчеты выглядели бы иначе. Она бы предоставила всю информацию, даже не задумываясь, потому что это её работа. Но этот вариант… Нет, Алекс сначала должна узнать все для себя — прежде, чем изложит в своем отчете. Сначала так, и никак иначе. Харви сегодня отсутствовала с самого утра, поэтому у Алекс был весь день на свои дела. Сейчас уже вечер, и она сидит в подвале дома. Она слышит, что Харви вернулась, и надо бы убрать все со стены. Но Алекс не двигается, она продолжает смотреть на вырезки перед собой. Даже сейчас, когда слышит, что дверь открывается. — Детка, ты тут? — Да, — отзывается Алекс, усмехаясь: как Харви вообще могло прийти в голову, что она в чёртовом подвале. — Ты сперла кресло из гостиной? — И стол, — кричит Алекс. — Ты поцарапала пол, — тихо говорит Харви, а звук её голоса приближается — она спускается по лестнице. Но Алекс продолжает ничего не делать и смотреть на стену. — Там почти не видно, — отвечает Алекс, слыша шаги уже за своей спиной. — Ты очень внимательная. — Когда пропадает стол, ты становишься внимательней к полу, — слишком медленно произносит Харви, явно глядя на стену, перед которой сидит Алекс. — Тебя посадят. — Не посадят, — Алекс оглядывается. — Да ведь? Она целует Харви, когда та к ней наклоняется. Доверие к Харви не ставится больше под сомнение, и Алекс вовсе не думает, что она дура. С момента, как ценность этого доверия была осознана, между ними пропали и мысли о том, что доверие — глупость. Нет. Это то, что между ними, и Алекс не сядет, потому что Харви видит эту стену. Харви подходит к стене и глядит на фотографии, которые были сделаны после ареста. Она идет вдоль стены, рассматривая столбик за столбиком. Она изучает год за годом. После чего останавливается на том снимке, где она улыбается в камеру. — У меня здесь был сломан палец, жутко болела башка, а коп, арестовавший меня, говорил мне всякое дерьмо по дороге в участок, — она оглядывается на Алекс. — Я помню этот вечер слишком хорошо. Мне тогда хотелось улыбаться как никогда. Алекс переводит взгляд с Харви на фотографию: на фото её бровь и губа разбиты. На лице засохшая кровь. Алекс тут же вспоминает, о чем думала, когда смотрела на это фото первый раз. В глазах Харви она видела огонь и веселье, а еще она видела в ней человека, который воспринимает избиение другого человека как легкую шалость, после которой можно повеселиться. Алекс встает и идет к Харви. Она встает за её спиной и, приобнимая, кладет подбородок ей на плечо. Алекс смотрит на фото. Глаза Харви горят, да. Но её улыбка теперь кажется Алекс вовсе не улыбкой, а оскалом. Харви двигается правее, и Алекс вынуждена перемещаться вместе с ней. В конечном итоге они доходят до последнего столбца. Харви смотрит на фотографию с оружием из своего ангара. И Алекс всем телом чувствует, как она набирает в легкие воздух и тяжело выдыхает. — Все, что я конфисковывала, — комментирует она вместо каких-либо обвинений. — Когда была одна. Честно говоря, даже не знаю, зачем. — Я так и подумала. — Ты была на втором этаже? — Была, — честно признается Алекс и чувствует щекой, как Харви слабо кивает, думая о чем-то. Понимая, что Алекс могла там видеть. — Я не передала в отчетах то, что видела там. — Почему? — Потому что хочу сначала сама знать, что случилось. — Почему не спросишь меня? — Харви оборачивается, и Алекс толкает её в стену, сбивая этим часть стикеров. — Почему ты не спрашивала меня ни о чем? — Я не хотела заставлять тебя врать мне, потому что это делало бы неприятно тебе, — отвечает Харви, и Алекс воспринимает эти слова острее, чем могла бы подумать. Ведь каждый долбаный раз, спрашивая что-то, Харви ставила бы её именно в такое положение. И это не какая-то мелочь, это слишком важно… быть честной. Быть лживой. Это всегда важно, в любых взаимоотношениях. Алекс тяжело вздыхает. — А еще. Я не хотела заставлять тебя врать, потому что это делало бы неприятно мне. А ты? — Я знаю, что ты не скажешь мне. Ты отказала бы мне, а я не хочу заставлять тебя отказывать мне, потому что тебе это неприятно, — Алекс дергает плечом от слов, в которые превратила свои мысли. Скорее всего, то, что она сказала — это и есть чистая правда. Алекс смотрит в голубые глаза, которые серьезно смотрят на нее. Алекс чувствует, как сильно хмурится, потому что понимает, что это не вся правда. — Я… Я думаю, что мне неприятно было бы слушать твои отказы. Ведь это значило бы, что ты говоришь мне: «Я недостаточно доверяю тебе, потому что ты — это ты, а я — это я, и мы те, кто мы есть. Я не могу быть с тобой честной, Алекс». — Но ведь ты мне открыла свою тайну, чтобы никогда больше не было: «Я недостаточно доверяю тебе Харви, потому что я коп, а ты преступница. Поэтому буду всегда тебе врать». Разве ты не считаешь справедливым требовать от меня взаимности? — Ты настолько сильно мне доверяешь, Харви? — Алекс слышит ужас в своем голосе, будто в самом деле могла бы разрушить девушку, которую так любит. Боже мой. Она могла бы просто спросить? Спросить и получить честный ответ?! — Да, — отвечает Харви, склоняя голову набок. — Судя по твоему напуганному лицу, ты не готова к правде? Алекс тяжело дышит. Её рука ложится на лоб. Харви кладет руку ей на грудную клетку и мягко толкает назад, а потом отходит на пару метров от стены: — Тут нет ответов, скажу тебе, чтобы ты не тратила время. На остальные вопросы — да, на этот — нет. Ты можешь спросить у меня. Когда будешь готова. — Ты сказала, что ты не убиваешь людей, Харви, — нападает Алекс, чувствуя, как по какой-то причине начинает задыхаться. — Ты написала это мне! — Нет, — Харви хмуро смотрит на нее. Она делает к Алекс шаг и чуть тянется к её лицу. Взгляд Харви темный, серьезный и строгий, и таким он не был еще никогда. У Алекс бегут неприятные мурашки. — Я сказала, — Харви облизывает губы, — что я не убиваю людей специально. — Нет, — Алекс качает головой, — перестань, Харви. Ты не убивала тех копов. Нет. — Что «нет», Алекс? — Харви берет её за руку. — Перестань меня пугать, ладно? Просто прекрати! — она дергает Харви за руку, и та обнимает её второй и прижимается к её лбу. — Прекрати, прошу. Я знаю, что ты не убийца. Боже. Мне плевать, хочешь — иди убивай людей Рафа или еще каких-нибудь мудаков, но это копы. Это… это проблемы, сука, я же коп. Я не смогу молчать, я не могу, ты понимаешь? — Я понимаю. — Ты не можешь мне доверять настолько, чтобы сказать: «Хей, Алекс, я их убила». Ты не можешь! — она грубо обхватывает щеку Харви. — Не можешь. Потому что я доложу об этом! Это подло — быть честной со мной, зная, что я буду вынуждена предать тебя! Может, я узнала бы сама, а может, и не узнала бы никогда, но не делай так, чтобы я была с тобой ради того, чтобы ты мне открыла всё, а я потом взяла и отчиталась об этом. Харви долго смотрит ей в глаза, а потом, наконец, говорит: — Разве это не было твоей целью? В том смысле, что это — твоя работа. Это подло по отношению к тебе, потому что ты будешь думать, что ты предаешь меня. Но я так не буду думать, потому что знаю, что делаю. Я знаю, что доверяю тебе настолько, чтобы все тебе рассказать и знать, что ты поступишь правильно. Более того, скажи ты это копам, и что? Они не докажут ничего без улик. — Не смей! — перебивает её Алекс, но Харви уже сказала то, что хотела. — Прости, — Харви сильно хмурится. — Блять! Ты убила тех копов?! На лице Харви сейчас полная растерянность. Алекс её окончательно запутала, но ведь этот разговор уже почти как откровение, разве нет?! Алекс накрывает лоб двумя руками. — Нет, — наконец, вкрадчиво говорит Харви. — Нет, Алекс, я не убивала тех троих копов, хорошо? Случилась хуйня. Ты можешь спросить, и я тебе расскажу, но если ты не хочешь, чтобы я тебя сама ставила в такое положение, то я ничего не скажу. Алекс целует её, чтобы закончить этот разговор. Она себе представляла много разных вариантов. Она думала о том, что, может быть, как-то Харви случайно выдаст что-то. Она допускала, что, возможно, стала достаточно близка, чтобы Харви утратила бдительность, но она ни разу не думала о том, что может спросить и получить честный ответ. Что этот момент наступит. И он наступил. И Алекс к нему не готова. Когда она будет готова, то спросит. Она спросит и выслушает все. Но не сегодня. Не сейчас. Все её внутренности горят просто от предчувствия подобного откровения. Она никак не могла ожидать такой реакции от себя, и теперь ей необходимо сделать паузу и хотя бы переспать с этим.