BROKEN HEADS

Алекс охает от силы удара, который вбивает её в стену. Она жадно целует Харви. Харви целует её в ответ, прижимая с силой к стене. Лицо Харви не до конца обработано. Ведь именно на нем они и прервались. Алекс чувствует кровь во рту, она даже не может понять: своя это или же кровь Харви. Беспокоит ли это Алекс? Волнует ли её это, когда с неё срывают одежду и агрессивно целуют? У нее идет голова кругом — и уж точно не от ударов, которые пришлись ей в голову. Учитывая и тот самый, который приходится сейчас на её затылок, что встречается со стеной, когда Харви, увеличивая напор, кусает её разбитую губу, а после обхватывает губами и проводит языком. Алекс глухо ревет от боли, которая трансформируется в нечто взрывоопасное в её желудке. Куртка Харви летит на пол. Её футболка трещит, потому что Алекс, не рассчитав силы, тянет её в сторону. Хотя разумнее было бы тянуть вверх, потому что порвать точно не получится. Вся гостиная, весь дом заполнен громкой музыкой, звуки которой разжигают в Алекс еще большее безумие. Хотя, казалось бы, куда уже больше, но для них, видимо, нет ничего невозможного. Алекс толкает Харви, и та сталкивается с чем-то, что с грохотом падает на пол, но никто из них даже не смотрит, куда Харви врезалась. Им надо дойти до спальни. Или не надо? Алекс кусает её губу так же сильно, как делала это Харви, и тут же с неадекватным наслаждением встречает громкий стон, заглушающий музыку. Алекс отстраняется, чтобы оценить то, что сделала. Она смотрит на Харви — та стоит с закрытыми глазами, и её грудная клетка подпрыгивает от сбивчивого и неровного дыхания. Такого же тяжелого и частого, как и у самой Алекс. Из губы Харви сочится кровь. Она открывает глаза, и дыхание Алекс внезапно прекращается на вдохе от одного лишь взгляда почерневших глаз, которые сейчас полностью безумны. Губы Харви растягиваются в улыбке — её зубы в крови. В помутневшем разуме Алекс появляется лишь одна редкая трезвая мысль: она ведь не такая, она не должна быть такой, это совсем не для неё и не про неё. И эта мысль пытается взять верх, пересилить желание сбить улыбку с лица Харви своими губами. Желание еще раз укусить Харви, глаза которой, боже мой, адски и невозможно сейчас красивые. Алекс не может, она просто не может не гореть, глядя на Харви, и она из последних сил цепляется за эту мысль, которая может быть её спасением от безумия, которое вот-вот рванет. Харви подхватывает футболку за края и тянет её вверх. Пальцы Харви ложатся на ширинку. Пока она расстегивает пуговицу, Алекс пытается себя убедить, что она взрослый адекватный человек. Она пытается найти аргументы, которые помогли бы её удержать от того, чтобы трахнуть избитого человека. Но Харви не просто человек. Харви — это девушка, которую она любит до невозможности сильно, человек, которого она хочет до боли во всем теле. Блять, Алекс возбуждает боль, которую ей причиняет Харви. Её возбуждает боль, которую она причиняет ей. Нужен аргумент, который перевесит эти. Но сейчас речь идет совсем не о боли. Кровь. Она у нее во рту, она снова у нее на губах и подбородке. Она на губах и подбородке Харви. И если Алекс не остановится — она будет везде. Пока Харви стягивает с себя шорты, Алекс наконец начинает дышать — тяжело и часто. Она, наконец, цепляется за один единственный аргумент — она не такая. Харви подходит к Алекс, хватает её за волосы и тянется к её уху: — Выеби меня, Алекс. И единственный шаткий аргумент улетает на хуй — в трубу. Она такая. Алекс хватает Харви за шею и, сжимая, целует. Она целует Харви, чувствуя вибрацию под своей рукой: Харви то ли рычит, то ли стонет ей в рот. Музыка слишком громкая. Но Алекс сейчас не хочет делать её тише, сейчас она хочет сделать Харви громче. Алекс подхватывает Харви — та тут же запрыгивает и обнимает её ногами. Алекс сжимает рукой её бок, где точно видела синяк, и идет с ней вперед вслепую, по пути врезаясь во что-то, а точнее — врезаясь в это что-то посредством Харви, которая улыбается в поцелуй. Алекс обхватывает её разбитую губу своими губами, проводит языком — Харви громко стонет ей в рот, и Алекс кусает её губу, оттягивая, провоцируя, и Харви поддается, хватая Алекс за волосы и сильно сжимая. Харви отстраняется и скалится, чем вызывает довольную улыбку и желание снова сделать больно. Алекс то и дело во что-то врезается, лишь на мгновение задумываясь о том, как такое возможно в таком просторном доме. Она почти роняет Харви на лестницу, за что та её тут же наказывает укусом в шею. Дверь в нужную комнату Алекс открывает с ноги — и с ноги же её закрывает. Музыка тут же становится глуше. Она разворачивается и прижимает Харви к двери. — Я выебу тебя, Харви, но на своих условиях. — У-у-у, — шепчет Харви ей на ухо. — Звучит угрожающе. — Это и есть угроза, — Алекс опускает Харви на ноги. — Подошла к кровати, — сквозь зубы говорит она и наблюдает, как лицо Харви замирает, как и её грудная клетка. — Думаю, что сегодня я сделаю так, что улыбаться ты не будешь. Харви хмыкает, облизывая губы, а потом прищуривается: — Это невозможно, детка. Её тон на грани издевательства. — Я сказала, — скалится Алекс, — чтобы ты подошла к кровати. Харви изучает её лицо, а её собственное с каждой секундой становится все менее нахальным. Алекс грубо хватает её за руку и толкает в сторону кровати, которую привезли пару дней назад. Харви сжимает челюсть: о, ей не очень по вкусу. Алекс наслаждается эмоциями, которые, как оказалось, она способна получить. И она желает большего. Она окончательно понимает, что Харви действительно её. Во всех смыслах. А это значит, что она даст ей все, включая все свои истинные эмоции. Алекс нужно это. Ей нужна её девушка — вся целиком, со всем, что таится внутри неё, со всем, что в её голове. Ей нужна Харви — вся, какая она есть. И кое-что Алекс заберет сегодня. Харви все еще стоит на месте и недовольно сверлит Алекс взглядом. — Знаешь, — начинает спокойно Алекс, направляясь к шкафу, — я, наконец, поняла это. То, что между нами. Ты моя, — она смотрит на Харви через плечо, — я твоя. Оказывается, — она открывает шкаф, — что я тоже могу тебе дать больше, чем думала. Все, что ты хотела, Харви, — она берет стек и снимает с крючка ошейник с поводком, — ты хотела меня, и я дала тебе это. Я дала тебе свое прощение. Я дала тебе дружбу, потому что ты хотела. Я дала тебе отношения, потому что ты хотела. Я отдала тебе свою девственность. Я сказала тебе, кто я. Но думаю, что этого недостаточно. И почему-то, — голос Алекс так же серьезен, как и все, что она хочет сказать, — чувствуя у себя во рту твою кровь, я, наконец, поняла, — она улыбается малознакомой для себя улыбкой, — я больше не хочу быть наблюдателем рядом с тобой. Не хочу быть тем, кто принимает то, что ты предлагаешь, и дает тебе тогда, когда ты просишь. В том смысле, что я больше не хочу, чтобы это была только твоя инициатива. Не хочу поддаваться, когда ты хочешь что-то взять. Думать о том, правильно это или нет. Кроме этого, — Алекс перехватывает то, что взяла в одну руку, а второй берет самые настоящие наручники, которые приобрела отдельно, — я тебя очень люблю. И я, — она разворачивается и смотрит на свою девушку, рот которой приоткрыт, — я хочу дать больше. Доверие, которое тебе так нужно было от меня. Ты понимаешь, что это значит? — Алекс вкладывает наручники в руку, где другие вещи и, не глядя, снимает сбоку от себя двойной страпон. — Ты была девственницей? — еле слышно выдыхает Харви. — Эм, — Алекс моргает, глядя на неё. — Я думала, что ты это поняла. — Ну… крови не было. Я… нет, я знаю, что это необязательно. Но… То есть… Я думала. И, вроде как, ну… Тебе было больно, но боль же не значит, что… Эээ… Ого. То есть… Вау. — Харви, заткнись и иди к кровати. — То, что ты сказала — значит, что мы в полной жопе. То есть, конечно, ты мне поддавалась и вроде как доверяла, но при этом ты — единственная из нас, кто сохранял хоть малую долю… скептицизма. Во всем. — Ну, значит, мы в полной жопе. Ты глухая? — Нет, — Харви улыбается. — То есть, ты вывалила на меня всю эту крышесносную хрень, и… — Харви замолкает, потому что Алекс быстрым шагом подходит к ней, — и мне сложно переключиться. — Надень, — Алекс поднимает руку, где слишком много всего. Харви берет ошейник с прицепленным к нему поводком: — Я не нижняя, Алекс. — О, — Алекс, выгибая брови, смотрит на неё, — да что ты? Харви, игнорируя её саркастический тон, говорит уже серьезно: — То есть, я не нижняя в полном смысле этого. И тебе это известно. — Мне казалось, что тебе нравится подчиняться? — Алекс цепляет её этими словами и внимательно следит за реакцией. Глаза Харви сужаются. — Ты охренела. — Делать. Делать — это то, что для тебя приемлемо, — Алекс наглым образом выгибает бровь. — Ну ты и сучка, — ухмыляется Харви. — Нет. Я не сучка. Я госпожа. И я тебе приказываю, — Алекс поднимает брови, — надеть ошейник. Алекс подходит к кровати и кидает туда все, кроме стека. — Ты не сучка. Ты сука, — улыбается Харви. — Роль суки тебе идет. Ладно. Надеть ошейник — это я могу. Алекс подходит к ней и бьет стеком по щеке — мгновенно заставляя Харви в изумлении открыть рот. — Ты как говоришь с госпожой? — цедит Алекс. Она смотрит на Харви — и это тот самый миг, когда игра вполне может закончиться. И Алекс терзается мыслью, что нижняя — в принципе не та роль, где человек должен выглядеть наслаждающимся. Эта роль — роль того, кто подчиняется. И нижняя — совершенно точно — не должна улыбаться. Что же до Харви, то полноценно в подобной роли она так ни разу и не была. Да и игр в таких жёстких рамках у них еще не было. Между ними есть доверие, и Алекс окончательно, искренне, всем сердцем верит в это. Поэтому она не имеет права выйти из игры из-за своих сомнений. Они это сделают, потому что Харви именно та. У них связь. Это значит, что, перехватывая у Харви инициативу, она должна верить так же, как верила Харви, открывая для Алекс новое. Открываясь перед ней сама. — Прости, — наконец, говорит Харви, подчиняющимся тоном. — Госпожа. Алекс наблюдает, как Харви надевает на себя ошейник. Она застёгивает его и протягивает поводок Алекс. — Отпусти. Она отпускает — тот падает и повисает. — Я хочу, чтобы ты подошла ко мне и слизала кровь с моей губы и подбородка, — требует Алекс, очень надеясь, что на её лице не проступило удивление, вызванное её собственными словами, какое заметно сейчас на лице Харви. Алекс поднимает стек, и Харви стреляет в сторону наконечника взглядом. Потом смотрит снова на Алекс и подходит к ней. — С удовольствием, моя госпожа, — она, не сводя с Алекс глаз, приближается к её лицу, и у Алекс замирает сердце в момент, когда горячий язык Харви касается её подбородка. Она поднимается выше и, доходя до губы, обхватывает её своими губами, чем причиняет боль. Но это не все, что делает Харви: Алекс скулит от острой боли, когда чувствует её острые зубы, которыми она прикусывает губу, оттягивает и отпускает. Харви отстраняется и облизывается, но тут же получает стеком по щеке. — Это того стоило, — ухмыляясь, говорит она. Она поднимает руку и проводит пальцем под губой Алекс. — Ударь меня. — Нет, — скалится Алекс. Она хватает поводок и дергает его, рывком притягивая лицо Харви к своему. Она целует её, собирая с губ металлический вкус, а после отталкивает. — Пошла к кровати. Харви подходит, куда ей приказывает Алекс, и останавливается. Поставить Харви раком на кровати Алекс не может из-за её ноги, но с коленями у Харви все хорошо, поэтому встать таким же образом на ровной поверхности для нее не проблема. — На колени. Харви послушно опускается на колени и кладет руки на кровать. Алекс берет оттуда наручники: — Руки за спину. — Права мне зачитаешь? Левая рука Алекс перехватывает наручники, а правая замахивается стеком и, не контролируя силу, бьет Харви по лопатке — та молча принимает этот удар, лишь ниже опускаясь к кровати. — Я сказала — руки за спину. Харви отпускает кровать и выпрямляется, убирая руки за спину. Алекс присаживается на корточки и быстрыми движениями надевает на неё наручники. Она тянет Харви за волосы назад и приближается к её уху: — Меня не будет десять минут. Я хочу, чтобы ты сидела в таком положении все это время. Ты поняла меня? — Да, моя госпожа. Алекс, конечно, переоценила себя, потому что десять минут она провела только в душе, хотя планировалось, что она быстро смоет кровь со своего тела — предположительно, чужую. Глядя на себя в зеркало, она отмечает, что все не так уж плохо, как она чувствовала. Лицо не вздулось, как могло бы, от ударов по щекам, а веко не так уж и сильно опустилось на глаз. С губой, конечно, все иначе. Она прилично травмирована, и неудивительно, что от любого давления из неё идет кровь. Завтра кровь пойдет просто от того, что она приоткроет рот. Алекс надевает ошейник, который оставляла для особого случая: этот день настал. Следом надевает портупею и гартеры. Делает высокий хвост. Забирает с тумбочки стек и быстрым шагом направляется к комнате, где оставила Харви. Алекс идет босиком: дверь в комнату оставлена открытой, музыка грохочет во всем доме, поэтому Харви не слышит, как она подходит. Когда Алекс появляется, то обнаруживает, что Харви стоит на ногах, к ней спиной. Она захлопывает дверь, и Харви резко разворачивается. Рот Харви приоткрывается, пока её взгляд гуляет по телу Алекс. А потом взгляд Харви возвращается к её глазам, и она падает на колени. — Прости, я… Я ослушалась. Ноги затекли. Алекс быстрым шагом подходит к ней, и Харви поднимает голову, ожидая удара, но Алекс не бьет её. Несколько секунд — и Харви понимает, что этого не будет. Выражение её лица тут же становится недовольным. — Я встала, пока тебя не было. — Да, ты встала, — Алекс присаживается на корточки и обхватывает пальцами её подбородок. Она сжимает его. — Я не дам тебе ничего из того, что ты хочешь, Харви. Все будет на моих условиях. Тебе понятно? Харви вместо ответа склоняет голову. Алекс сжимает сильнее её подбородок, поднимая голову: — Ты маленькая, грязная сучка, — скалясь, шепчет Алекс. Харви вскидывает брови и поджимает губы, сдерживая улыбку, а потом все же откровенно улыбается: — Ого. — Слишком? — Нет, нормально. Можешь назвать меня шлюхой. — Ты меня бесишь, — злится Алекс. Алекс нравится перспектива подчинять Харви, а не получать это сразу же, но рычагов для этого слишком мало. Удары и оскорбления точно не дают того, чего она хочет добиться. Но… Она сама это начала, и в этот раз она не передаст инициативу в руки Харви. Этого точно не будет. — Ты еще горячее, когда ведешь себя как сука, Алекс. А еще ты злишься на меня, а ты прекрасно знаешь, что… — Харви пожимает плечами. Ну, что же. Алекс выпрямляется, и Харви с любопытством наблюдает за ней. Алекс обходит её и встает в пространство между Харви и кроватью. — Повернись сюда. Харви послушно разворачивается. Она сидит, вскинув вверх голову, но не долго, потому что Алекс касается трусов и тянет их вниз, выуживая их из-под кожаных ремней на своих бедрах. Алекс садится на кровать — прям напротив Харви, и та поднимает на неё взгляд. Алекс медленно разводит ноги в стороны, глядя в голубые глаза. Харви заметно сглатывает и облизывает губы. Она опускает взгляд вниз, и Алекс берет в руки поводок, откладывая в сторону стек. Алекс откидывается назад, упираясь в кровать одной рукой, а второй тянет поводок на себя: — Отлижи мне, Харви. Взгляд Харви моментально поднимается к её глазам. Дыхание Харви учащается, а зрачки темнеют. Алекс дергает поводок, и она скалится. Харви снова облизывает губы и опускает взгляд Алекс между ног. Она отползает немного назад, а потом склоняется и целует колено Алекс. Она целует выше, выше. Пока Харви прокладывает дорожку из поцелуев, Алекс берет в руки стек. Она, несильно замахиваясь, бьет Харви по плечу. — Я сказала — отлижи мне, — рычит Алекс. — Я… — начинает говорить Харви, и Алекс бьет её сильнее по тому же месту, чем определенно злит Харви, но эта злость делает взгляд Харви еще более тяжелым. — Приступай, — приказывает Алекс, натягивая поводок. Харви склоняется вниз, и, как только Алекс чувствует её язык на своем клиторе, из неё вырывается стон, которому тут же вторит Харви, горячо выдыхая. Рука, на которую Алекс опиралась, ослабевает, и она напрягает её в последний момент, прежде, чем упасть на кровать. Харви просто дышит, и её дыхание, касающееся чувствительного места, невероятно возбуждает, но… Алекс поднимает руку со стеком и бьет Харви, та тут же рычит и касается её языком. Харви нравится, когда Алекс делает ей больно, и в то же время Харви злится, когда Алекс делает ей больно. И то, и другое разжигает в животе Алекс настоящий пожар. Но сейчас она получает гораздо больше. Как бы Алекс ни хотелось сохранить долю строгости — это не в её силах. Она тяжело дышит, еле удерживаясь на руке, пока Харви лижет ей. Харви не имеет возможности опираться, и в её положении её держат лишь мышцы. Но Алекс уверена, что мышцы Харви позволят ей так сидеть столько, сколько понадобится. Судя по тому, как все тело Алекс пронизывает током, времени для этого нужно не так уж и много. Алекс стонет, откинув голову назад: рука со стеком лежит на кровати, за которую она цепляется, стягивая пальцами простыни. — О, блять, — Алекс двигается навстречу Харви, и движения языка становятся настойчивее. Очередной толчок навстречу языку Харви — и та стонет, Алекс же резко выпрямляется и хватает её за волосы, притягивая к себе ближе. Она сильно сжимает светлые волосы в своем кулаке и давит на голову Харви, продолжая двигаться ей навстречу. Движения языка Харви сопровождаются то и дело хриплыми стонами. Боже, это просто лишает разума. — Да, Харви, я… — Алекс замолкает, чувствуя, что вот-вот кончит, кроме этого стон Харви становится громче, а движения языка ускоряются. Харви хочет, чтобы Алекс кончила. Алекс готова пожертвовать даже этим, потому что она не даст Харви сейчас ничего. Она резко дёргает Харви за волосы, отрывая от себя, и, откидывая её голову назад, заглядывает в мутные глаза. — Алекс, — выдыхает Харви. — Я мокрая, Харви? Ты сделала меня мокрой? — Да. Да, точно да, — часто дыша, подтверждает та. — Собери всё это. Чтобы ничего не осталось, — приказным тоном командует Алекс, и дыхание Харви обрывается. — Если ты коснешься клитора, то ты об этом пожалеешь. Тебе ясно? — Да. Да, конечно. Да, — Харви опускается, игнорируя то, что Алекс все еще крепко держит её волосы. Алекс откидывается назад, пока Харви делает то, что она сказала. Ей требуется много сил, чтобы не просить Харви подняться чуть выше, потому что та — на этот раз без нарушений — следует её приказу. Необходимо очень много контроля, чтобы держать себя в руках и не просить Харви закончить то, что та делала, и довести её до оргазма. Харви отстраняется, и Алекс смотрит на неё: подбородок Харви влажный, из губы снова сочится кровь. Харви проводит кончиком языка по нижней губе, и Алекс тут же опускается к ней: хватая за волосы, она тянет её на себя и целует. Она жадно целует Харви, а после облизывает её нижнюю губу. — Господи, это ненормально, — Харви втягивает носом воздух, глядя на Алекс диким взглядом. — Я хочу тебя. Я хочу всю тебя, Алекс. Я хочу, я с ума сойду, если не трахну тебя. Алекс, прошу. Я прошу тебя. Алекс, — она тянется вперед и шепчет Алекс в губы, — прошу. Прошу тебя. — Нет. Встань, — Алекс встает и тянет Харви за поводок вверх. Харви поднимается. Она слишком быстро поднимается, а её глаза в нетерпении изучают, наблюдают. Алекс тянет её трусы вниз, возвращаясь на корточки. Она не спешит подниматься обратно. — Раздвинь ноги, Харви, — требует она, и Харви слушается. Алекс кончиками пальцев ведет по воспаленной икроножной мышце, и Харви вздрагивает. Ноги её начинают дрожать, когда Алекс — уже пальцами двух рук — ведет выше. Она ведет пальцами вверх по внутренней стороне бедер, неспеша поднимаясь. Алекс выпрямляется, оказываясь с Харви лицом к лицу, а её пальцы поднимаются выше и касаются кончиками клитора Харви. И, как только та, вздрогнув, реагирует, Алекс быстрым движением обматывает поводок вокруг руки и, игнорируя боль (а кожаный ремень сильнее зажимает теперь её кисть), натягивает его и чуть приподнимает. Этого мало, чтобы лицо Харви стало наливаться кровью, но вполне достаточно, чтобы она почувствовала ощутимое затруднение дыхания. Алекс надавливает пальцами на клитор, а руку с поводком медленно поднимает выше. Харви часто дышит через нос, и Алекс уверенней проводит пальцами у неё между ног, собирая влагу. Она возвращается к клитору и делает пару круговых движений — Харви тут же открывает рот и хрипло дышит. Алекс натягивает поводок сильнее, наблюдая, как лицо Харви начинает краснеть. Она смотрит на губу, из которой начинает просачиваться кровь. Смотрит в глаза, которые, в свою очередь, упрямо смотрят на неё: и во взгляде Харви нет ничего, кроме мутного темного возбуждения. Алекс ускоряет движения пальцев, и Харви начинает дрожать. Алекс ослабляет поводок, но лишь немного, позволяя Харви выпустить сиплый стон. Алекс знает, что её пальцы в нужном месте, она знает, что если продолжить делать то, что она делает, то Харви кончит. Она смотрит на Харви и ловит каждый её вдох. Она чувствует все её тело, которое вздрагивает все сильнее. — О, блять, — хрипит Харви и перестает дышать. Алекс тут же убирает руку, отходит в сторону и толкает Харви на кровать. Пока та лежит, уткнувшись лицом в простынь, и тяжело дышит, Алекс быстро берет страпон и начинает надевать его. Харви матерится, все еще не меняя положения. Она матерится, пока её тело все еще вздрагивает. Вставляя в себя фаллос с внутренней стороны трусов, Алекс чувствует проблему — но не в плохом смысле, хотя это как посмотреть: она при этом еле сдерживает стон. С ремнями же она справляется на удивление быстро. Блять. Теперь все будет гораздо сложнее. Она берет с кровати стек, хватает наручники и тянет на себя ровно до того момента, пока Харви не отрывает лицо от простыни. Выпрямиться Алекс ей не позволяет, оставляя зависать над кроватью. — Только посмей опуститься, — рычит Алекс и, что есть силы, бьет её стеком по ягодице. — Ебать, — громко выдыхает Харви, почти заваливаясь вперед, но замирая в нескольких сантиметрах над простыней. Алекс, прикрывая глаза от пульсации между своих ног, наклоняется и подхватывает поводок. Она разворачивает ошейник на шее Харви карабином назад, потом отходит, натягивая его. Она натягивает его ровно так, чтобы чувствовать, если Харви опустится вниз. Алекс встает удобней, убирает стек в руку с поводком. Она касается Харви между ног, и та тут же реагирует, но сохраняет позу. Алекс кружит пальцами у входа, пока Харви дышит и вздрагивает. Она издевается и испытывает её, в то же время издеваясь и испытывая себя, то и дело сокращаясь вокруг члена, который внутри. Поводок натягивается, и Алекс, перекладывая стек из руки в руку, в очередной раз сильно бьет Харви по заднице. Харви со стоном падает вперед, и Алекс бьет её еще раз. Харви лишь выгибается в спине, требуя еще. Алекс дает ей это. Она, не делая больших пауз, бьет Харви по одному и тому же месту. Снова и снова. Пока там не появляется сильный кровоподтёк. Пока там не выступает кровь. И Харви, наконец, принимая правила игры, поднимается с кровати. Алекс в очередной раз натягивает поводок, сдерживая стон от подступающего болезненного спазма внизу живота. — Сука. Ты сука, — с придыханием говорит Харви, чем заслуживает очередной удар. Харви стонет, натягивая поводок, но все же не падает на кровать. — Боже. Я убью тебя. Я выебу тебя, Алекс. Я… Блять, — она вздрагивает всем телом. — Блять. Алекс, трахни меня. — Нет, Харви. Будь хорошей девочкой, и тогда ты, может быть, получишь хоть что-то. Если поводок в моей руке дернется хоть немного… — Ненавижу, — ноет Харви. — Тебе пиздец. Алекс сильно бьет её, и Харви с громким стоном падает вперед, тут же получая очередной удар по тому же мягкому месту. Матерясь, она поднимается обратно. — Коснись меня, Алекс, прошу. Я сделаю все, как ты сказала. Прошу, коснись меня. Трахни меня. Алекс перекладывает стек в правую руку, а левую снова опускает Харви между ног. — О, Господи, — стонет Харви. — Сука. О Боже, — она подается задом назад, требуя большего. — Алекс. Алекс. Прошу. Алекс садится на корточки и кладет руку на ягодицу Харви. Блять, какая же Харви мокрая. Её бедра все мокрые. Алекс касается её языком. Она входит в неё языком, и Харви тут же толкается навстречу. — Блять! Блять, Алекс. Прошу. Алекс кружит у входа, она собирает влагу от клитора до влагалища, пока Харви нетерпеливо вздрагивает, пока Харви с хрипом выплевывает грязные и неприличные слова. Пока она не переходит к более внушительным просьбам. — Умоляю. Я умоляю тебя, Алекс. Выеби меня. Алекс сжимается вокруг фаллоса, она готова коснуться его, чтобы почувствовать большее, чтобы Харви сказала что-то еще. Блять, она сама на грани. Она быстро встает. — Ты будешь себя хорошо вести? — Да, да. Я… Все, что угодно. Алекс дергает поводок и тянет Харви, пока та не встает. — Извинись передо мной за плохое поведение, Харви. — Прости. Прости меня. — На колени. Харви быстро садится перед ней на колени. Алекс касается её головы. Она задумывается на секунду об адекватности своей просьбы. Но вообще-то назад пути уже нет. С ними всё в порядке. Между ними все, как и должно быть. Любая просьба Алекс, любая просьба Харви — это то, кто они есть. Это принадлежит только им. Поэтому здесь естественно абсолютно все. — Возьми его в рот. Харви сверкает в ответ взглядом и пододвигается ближе. Она опускает взгляд на фаллос. А потом хмыкает. И делает то, что сказала Алекс. Алекс надавливает на её голову и усиливает движения бедрами. Она смотрит на Харви и… она выходит из роли, поскольку то, что сейчас происходит — это уже больше, чем она могла бы себе представить. Харви действительно готова дать ей все. Во всяком случае, в их отношениях. Это поражает. В большей степени поражает и то, что Алекс готова сделать для неё то же. В их отношениях. А может быть, и за пределами их маленького мира. Алекс, честно говоря, уже даже не знает пределов, на что она способна ради этой девушки. Она хотела бы никогда не знать этого слишком хорошо. Харви сказала правильно. Они в полной жопе. И Алекс окончательно это понимает, глядя на свою девушку, сидящую перед ней на коленях и сосущую силиконовый член. Боже мой. Алекс двигается ей навстречу, чувствуя толчки: конечно же, Харви знает, что делает больше, чем просто облизывает игрушку. Она знает, поэтому, обхватывая фаллос зубами, толкает его вперед, и Алекс скулит. Харви встает на ноги. Она смотрит горящим взглядом, пока Алекс тяжело дышит, пока Алекс убеждает себя, что должна довести игру до конца. Харви отходит от нее. Она идет к стене. Прислоняется к ней лицом и медленно скользит вниз, пока не оказывается в позе, от которой все тело Алекс сводит. Сука. Алекс подходит к шкафу и берет ключи. Если она сделает то, что Харви хочет, то непременно разобьет ей голову об стену, а этого не хотелось бы никому. Она подходит к Харви и расстегивает наручники — Харви тут же упирается руками в стену, выгибаясь и подставляя Алекс задницу. Алекс берет поводок в одну руку, а второй обхватывает игрушку. Она гладит кончиком Харви, и та толкается назад: — Сделай это! Алекс, трахни меня! Алекс, блять! Прошу тебя! Алекс скользит в неё, она старается делать это без лишнего нажима, но Харви не согласна — она резко толкается назад, Алекс же отступает, не давая ей того, что она хочет. Алекс впивается двумя руками в её бока, роняя поводок. Харви толкается еще. И еще. И Алекс слышит свой стон, сдерживаясь, мучая при этом и себя, и Харви. — Ну же, Алекс. Прошу. Хочу тебя. Сделай мне больно. Трахни меня. Трахни. Трахни меня, — шепчет, тяжело дыша, Харви, и Алекс быстро хватает поводок, дергает его и толкается в Харви — та громко и хрипло стонет. — Еще. Еще, — требует она, двигаясь навстречу. Алекс рычит, натягивая поводок сильнее, от чего Харви хрипит. Она толкается агрессивнее, чувствуя, как сильно сжимает игрушку внутри себя. Её голова идет кругом. Она уже перестает контролировать силу, с которой тянет поводок. Она слышит хриплые стоны Харви, почти глухие от давления на шею. И она трахает Харви так, как та хочет — быстро и грубо. — Еще, еще. Глубже, Алекс. Глубже, — требует Харви. — Быстрее. Блять. Алекс разворачивает её к себе лицом и целует. Она целует Харви хаотично, грязно, мокро. Она кусает её губы, чувствует её зубы на своих губах. Алекс подхватывает её ногу и, поднимая, прижимается к ней, второй рукой поднимает игрушку и снова входит в Харви: та прижимается к её шее и кусает. Она кусает Алекс так больно, что та сдавленно кричит, толкаясь в нее снова. Алекс готова поспорить, что её душа где-то не здесь, вне её тела, и её разум там же, потому что все, что дальше происходит — настоящий хаос. Хаос из укусов, поцелуев, крови и ударов о стену. Боль где-либо перестает быть острой — она теперь везде: жжет, горит, пылает по всему лицу и телу. Алекс обнаруживает, что теперь трахает Харви, удерживая её губу зубами. Она понимает, что её хоть и не очень длинные ногти, но все-таки ногти, впиваются Харви в спину. Её пальцы болят, и она не знает: хрипит Харви от боли или же от возбуждения. Скорее всего, её звуки, так похожие на звуки Алекс, вызваны всей адской смесью кипящих в ней чувств. Харви обнимает её двумя руками и в неистовом ритме толкается навстречу. Она повторяет грязные слова ей в ухо. Алекс опускает руку и касается её клитора. Круговые движения ускоряются, а давление увеличивается, как и громкость Харви, как и сила, с которой она обнимает Алекс, и скорость, с которой она трахает фаллос. Лицо Алекс горит. Она не может открыть глаза, она жмурится так сильно, что все искрит. — Люблю тебя, — с придыханием говорит Харви. — Я сейчас кончу. Я сейчас сдохну. Я люблю тебя, прошу, не останавливайся. Алекс, прошу, боже. Я… Алекс опускается к её шее, она кусает её с такой силой, что совершенно точно — еще немного, и прокусит. Тело Харви содрогается от спазмов, она опускает руку и каким-то образом ныряет под кожаные трусы. Алекс на таком пределе, что Харви даже не нужно особо там пристраиваться — достаточно просто касаться клитора, что она и делает. Собственные спазмы и нарастающий оргазм отключают весь контроль и окончательно лишают Алекс способности думать. Чем ближе оргазм, чем сильнее Харви дергается под ней, чем громче её стоны, переходящие в крик — тем сильнее смыкается челюсть Алекс. И лучше бы она кричала, но она что есть силы толкается в Харви, впиваясь в шею зубами, она двигает пальцами, пока Харви кончает, выкрикивая её имя. Оргазм, словно взрыв бомбы, опаляет все её внутренности и вырывается наружу криком из её рта. Он такой оглушающий и невероятный, что Алекс кажется, что она отключилась. Она не знает, как много времени стоит и дышит, уткнувшись в шею Харви. Кажется, что целая вечность ей требуется, чтобы восстановить дыхание. Чтобы восстановить функции своего тела. Первое, что она чувствует — это каплю стекающую по виску, щекочущую ей щеку и челюсть. — Ебать, — шепчет Харви. Алекс чуть двигается, чувствуя под своими губами что-то теплое, липкое и мокрое. Она отстраняется, и её глаза мигом распахиваются. Алекс отстраняется дальше, чтобы лучше сфокусировать взгляд на месте, которое она прилично прокусила. — Нам нужно подумать об этом, — шепчет Харви, двигая головой и немного шипя. — Кажется, вся твоя любовь к чему-либо в конечном итоге — кровавое увлечение. — Удивительно, — говорит Харви. Алекс слышит в её голосе улыбку и смотрит на неё. Она тянется к Харви и облизывает её губу. — Прости. — Не извиняйся, — Алекс нежно гладит пальцами её щеку. — Нам просто… Мы просто… Я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю, детка, — Харви чуть поворачивается и целует кончики пальцев Алекс. — Теперь мы одной крови, ты и я. Алекс начинает смеяться и тут же айкает. Но снова начинает смеяться. А потом она затихает, глядя в блестящие голубые глаза: — Моя добыча станет твоей добычей, если ты когда-нибудь проголодаешься, — добавляет Алекс. — Звучит как клятва на нашей свадьбе, — смеется Харви. Они какое-то время хихикают, уткнувшись друг в друга, а потом Алекс добавляет: — Ну, и теперь я знаю, какая ты на вкус. Везде. А моя вкусовая память, ну, сама знаешь. — Всегда к твоим услугам, милая, — Харви нежно целует её в бровь.