BROKEN HEADS

Алекс проспала пятнадцать часов, и ей кажется, что она спала бы еще как минимум сутки. Она стонет, откладывая телефон в сторону, и, вставая с кровати, морщится от боли в ногах. Помимо боли в мышцах её беспокоит колено: оно сильно пострадало от толчка об асфальт, хоть и не настолько сильно, чтобы быть сломанным, или чтобы там что-то выбило или порвалось. Это, безусловно, хорошо. Плохо то, что она теперь не знает, как будет сидеть на байке в ближайшие дни. После встречи с Заком, который осмотрел их с Харви, было еще более-менее. Но перед сном Харви пришлось делать укол и Алекс, и себе. Потому что после того, как возбуждение, вызванное гонкой, окончательно выветрилось, пришла боль, и Алекс не то что не уснула бы — она готова была орать. Слава богу, что она просто стонала. Орать при Харви, которая невероятно стойко переносит встречу с болью, выглядело бы довольно контрастно. Учитывая еще и то, что Харви — единственная из них, кто в прямом смысле пострадал. Алекс выпивает таблетку, забирает ноутбук Харви в спальню и укладывается на кровать. Она совсем не помнит свои пять минут славы. Они пролетели как в тумане. Было шумно. Было много лиц. Было много поздравлений. Было всего очень много, но Алекс чувствовала, что нуждается в эти минуты только в Харви, которая, конечно же, была рядом. Не факт, что все крики были для Алекс, но на самом деле ей на это было плевать. Она видела, как по-особому смотрели на Харви поклонники мотоспорта, сама же Харви смотрела так только на неё. И Алекс этого более, чем достаточно. Она гордится собой, потому что Харви гордится ею. Алекс действительно столкнулась с тем, что её тело и подсознание способно на большее, чем она считала раньше. Пока её мозг занят тем, что думает и боится — её тело делает. Её разбитое колено — тому пример. И теперь Алекс рада знать, что у нее есть подобные рефлексы. Благодаря им её возможности и мастерство езды на байке достигают впечатляющих результатов. Надо только делать — и меньше думать. На самом деле это и есть то, что она действительно любит. Алекс уверена, что и дальше готова рисковать, занимаясь мотоспортом, потому что теперь ей доступно то, что Харви знала и так. Она совершенно точно приняла бы еще раз участие в уличной гонке — по своей инициативе, а не потому, что её работа не оставила ей другого выбора. Правда, стоит поучиться правильно падать. Надо будет поговорить об этом с Харви. Они с Харви конечно же расставались за все это время: и на дни, и на часы, но сейчас, сегодня, Алекс чувствует острую нехватку. Она скучает, и это чувство достаточно болезненно копошится где-то в районе желудка. Она волнуется за Харви, потому что Лонг так и не получил, что хотел. Алекс волнуется, потому что старый скряга отнюдь не выглядел радостным даже после того, как она выиграла гонку, хотя получил больше, чем когда-либо в результате побед Майкла. Лонг выглядел недовольным, неудовлетворенным и злым. И это что-то да значит. Алекс знает, что Харви вернется. Она знает. Но все равно скучает. И ей было бы намного спокойнее, если бы Харви была под её присмотром. Хотя бы ближайшее время. Алекс бездумно смотрит на экран ноутбука, где уже к концу подходит фильм, который она включила, чтобы убить время до возвращения Харви. Когда она слышит её шаги, то подскакивает на кровати, а потом спрыгивает с нее и под собственные нетерпеливые стоны спешит к двери. Открывая, она набрасывается на Харви с объятиями, чем несколько удивляет ту. А может, и довольно сильно, потому что Харви что-то роняет. — Ты чего? — шепчет Харви, совсем не улыбаясь и утыкаясь в шею Алекс. Она обнимает Алекс в ответ. — Эй. — Не делай так. Не сейчас. Не сегодня. Не завтра. И послезавтра тоже не надо, — ругается Алекс, крепче сжимая её. — Ладно. Эй, — Харви отклоняется, заглядывая ей глаза. — Меня не было всего три часа. Хорошо? Я должна была заехать к Рейч. С ней все более-менее, но я должна была увидеть её. Да? — Да, конечно. Но… В следующий раз возьми меня, — Алекс знает, что хмурится, глядя сейчас на Харви. — Посмотришь, что я тебе принесла? — Харви выгибает бровь, переводя тему и игнорируя просьбу. — Ты же помнишь, что сегодня Хеллоуин? А еще у нас вечеринка в баре. — Да, да я помню, — кивает Алекс. Она совсем об этом забыла. — Что ты принесла?

***

— Хм, — Алекс смотрит на себя в огромное зеркало. На ней вымазанная в крови огромная белая рубашка — она расстёгнута, а под ней черный лифчик. Короткие (точнее, слишком короткие) черные джинсовые шорты с широким ремнем и огромной пряжкой в виде черепа. Рваные чёрные чулки. Высокие сапоги на тракторной подошве: они довольно тяжелые, и Алекс думает, что могла бы ими убить, ударив по голове. Они более увесистые, чем её сапоги в стиле берцев. И её травмированная нога будет страдать даже при обыкновенной ходьбе. На ноге — ножны для ножа. Сами они довольно крупные, поэтому держатся на бедре благодаря широким черным ремням. Алекс смотрит на большой боевой нож, лежащий на столе. Она слышит, как входит Харви, и переводит взгляд на нее. Алекс видит в отражении, как та замирает, её рот приоткрывается, а глаза медленно опускаются, рассматривая её с головы до ног. Вообще-то Алекс выглядит, скорее всего, такой же удивленной. Только в отличие от самой Алекс, Харви выглядит не так. На Харви — такая же белая большая рубашка, вымазанная кровью. Только рубашка Харви застегнута до последней пуговицы. На ней черные брюки — скорее всего, мужские, но все же достаточно узкие, чтобы облегать бедра, и ботинки, которые тоже похожи на мужские. Еще на Харви подтяжки. Она выглядит как оживший бизнесмен из прошлого, который в свое время пережил какое-то кровавое дерьмо. — О…Э…Охренеть, — наконец, говорит невнятно Харви. — Вау. Она подходит ближе, пока Алекс рассматривает её: — Почему… — Алекс разворачивается к ней, — почему я выгляжу как проститутка-убийца, а ты нет? Харви начинает смеяться, и Алекс понимает, что отвечать ей на это не будут. — Ты не хочешь выглядеть так? Или ты… — Харви тянет её за воротник расстёгнутой рубашки, — хочешь, чтобы я выглядела так? — Сексуализация… женщин-убийц… тебя бы точно кто-то осудил, — притворно щурится Алекс и тянет руки к рубашке Харви. Она расстегивает пуговицы, пока декольте Харви не становится откровенно открытым. — Ох, как жаль, — Харви театрально вздыхает. — Знаешь, мне нравится, когда ты выглядишь так грязно, Алекс. И я знаю, — она тянется к её лицу, — что это взаимно. Совершенно точно — это взаимно. Алекс любит сексуальность Харви. Она любит, когда эта её сексуальность даже на грани вульгарности. Чёрт возьми. Она буквально горит, когда видит Харви такой. Тело Харви почти всегда открыто, (конечно. они живут в пустыне). Алекс точно не придется скучать по этому зимой, потому что дома Харви почти всегда ходит полуголая. Они часто трахаются. Потому что Харви стоило бы придумать себе домашнюю одежду. — Я хочу тебя, — шепчет Алекс, — и тянет её за подтяжки к себе. Харви закусывает губу и качает головой. — Детка, нам надо собираться. Алекс наблюдает, как Харви подходит к шопперу, берет оттуда какой-то пакетик: — Пошли. Алекс спускается за Харви на первый этаж, а потом они выходят на улицу. Харви открывает колпачок пакетика с кровью: — Свиная, — говорит она и брызгает содержимым на Алекс. Алекс вытирает лицо, молча морщась. Харви выливает на нее половину пакета: казалось, что там мало, но нифига не так. Алекс вся в крови. Её голый живот, шея. Она чувствует холодную кровь везде. Даже у себя во рту, поскольку некоторые капли попали на её лицо. Она сплевывает и вытирает рукавом губы. Она забирает у Харви пакетик и проделывает с ней то же самое, только Харви при этом не морщится. Конечно же нет. Она просто позволяет себя обливать кровью бедного животного. — Жутко, — комментирует Алекс, стоя напротив Харви, по лицу которой стекают капли крови. Струйки текут по шее и добегают до груди. Рубашка, которая и так была искусственно испачкана кровью, выглядит теперь еще более кровавой. — Мило, — улыбается Харви. Она берет Алекс за руку и тянет в дом. Нанося макияж, они обсуждают выигрыш Алекс. За вычетом восьмидесяти процентов Лонга, Алекс остается девятнадцать тысяч. Она на них и не рассчитывала. У нее конфисковали бы все, что она получила бы в ходе этой работы. В том числе и грязные деньги. Но дело в том, что именно ей Харви и не собиралась переводить грязные деньги. Алекс бы получила деньги, отмытые их легальным бизнесом. Харви настояла, и теперь «получила бы» заменяется на «получит». Забирать восемьдесят процентов — это полный пиздец, так считает Харви, а Алекс раньше даже и не думала об этом. Сейчас же, когда подумала, понимает, что это действительно так. Алекс не хочет на этом зацикливаться. «Ты не беспокойся о деньгах», — сказала Харви. И она была права. Алекс любит деньги так же, как и любой человек — деньги нужны почти, блин, всем, и глупо это отрицать. Но Алекс не больна этим. Она не смогла бы пойти на все ради денег. Хотя определенно была бы рада их выигрывать. Она определённо рада была бы их иметь. Она не примет от Харви деньги, которые та получила со своей ставки. Харви это знает. Харви намекнула, но на этом обсуждение было закончено. Она знает, что Харви для нее не пожалела бы ничего. Она знает, и ей достаточно этого. Алекс ловит себя на мысли, что сам факт победы для нее значит больше, чем выигрыш. Может быть, с ней что-то не так? А может, осознание того, что она не сможет забрать эти деньги себе, привело к тому, что она просто избегала думать об этом всерьез. У нее не забрали те четыре тысячи, но что те четыре и эти — почти двадцать? Алекс не помешана на деньгах, но совершенно точно, если бы это был её образ жизни, она не отдавала бы восемьдесят процентов Лонгу. Может быть, такой банде как Хедсы? Но те не забирают себе никаких процентов от выигрыша. Они наоборот — накидывают сверху за сам факт победы. Несмотря на все это, Лонгу мало. Он не делает ровным счетом ничего, но хотел бы получить больше. Он хочет получить все. Только непонятно, как. Скорее всего, в его голове есть какой-то план, но с Алекс он им, конечно же, не поделится. Он вряд ли вообще с кем-то делился этим планом.

***

Алекс идет по центральной улице Ночного города с Харви за руку. Здесь самый настоящий праздник. Улица заполнена людьми в костюмах. Их так много, что в некоторых местах приходится буквально пробираться через толпу. Харви выглядит просто потрясающе. Непонятно, что именно делает её сегодня такой выразительной — макияж или хорошее настроение. Но Алекс то и дело смотрит на нее. Крови на их лицах немного. Просто редкие капли, которых достаточно для образа. А вот все, что ниже — в больших красных пятнах. Они точно занимались расчленёнкой. Харви тянет её вперед, через очередное скопление. Вытягивая на свободное пространство, она бросает на Алекс взгляд через плечо, улыбаясь очаровательной мягкой улыбкой. Алекс не может больше: она притягивает Харви за руку к себе и целует её. Она целует её мягко, замирая в итоге на её губах. Она стоит какое-то время с закрытыми глазами, и Харви не двигается, позволяя Алекс тонуть в своих странных ощущениях счастья. Счастья. Ни с чего. Просто улица. Просто она и Харви. Но Алекс будто бы пытается сохраниться в этом моменте, и Харви делит его с ней, молча прижимаясь к её губам в ответ. — Люблю тебя, — выдыхает Алекс. — Как же, блять, я люблю тебя. — И я тебя люблю, родная моя, — Харви приподнимает чуть лицо и целует кончик носа Алекс. — Безумно. Алекс отклоняется назад, заглядывая Харви в глаза. Харви часто смотрит на Алекс таким образом, что её любовь практически можно пощупать. Протяни руки — и ты сможешь её ощутить. Хотя это, конечно же, невозможно. Алекс раньше просто пропадала в этот момент, но сейчас ей хочется протянуть руки, чтобы коснуться воздуха и ощутить то, что соединяет их. Попробовать воздух наощупь. Это кажется чем-то мягким, воздушным, но при этом обжигающим. Харви, которая смотрит на нее мягким, любящим взглядом, способна избивать людей, уродовать их, рассекать им спины. Но при всем этом она невероятно прекрасна. Алекс думает, что самое ужасное, что она могла бы сделать по отношению к Харви — разбить это. Только любовь Харви — не нечто хрупкое. Алекс знает. Теперь она точно знает, что её любовь — не хрусталь. Кажется, что она много чего могла бы сделать, и Харви смогла бы сохранить это. Что-то изменилось. Вообще-то все изменилось. Алекс буквально недавно думала о том, что она станет причиной, которая подвергнет все это испытанию. Тем, кто будет ломать и разрушать любовь Харви. Сейчас, глядя в голубые глаза, она даже не может понять этих мыслей. Она думает… Нет. Она знает, что сделала бы все, чтобы защитить Харви. Защитить её чувства. Даже окажись она прям сейчас на другом конце света, она ни за что не стала бы ставить под сомнение ни свою любовь, ни их связь. Пока Алекс молча переживает нахлынувшие чувства, стоя перед Харви, та просто смотрит на нее в ответ. Харви знает больше, чем она. Знала. Она поняла для себя все давно. Теперь и Алекс знает. Алекс переводит дыхание, и Харви тянется к её губам: — Сегодня будет твое перерождение, Алекс. Сегодня твоя ночь. Алекс улыбается, не зная, что на это ответить. Она целует Харви, и они продолжают путь в сторону бара. Да, банда Лонга — скучные, завистливые мудаки. Серьезно. Алекс не видит в них ничего привлекательного. Она бы назвала их злыми, но это слово звучит слишком возвышенно для них. Злые — это люди Рафа. А Лонга и его людей Алекс не воспринимает с должной серьезностью. Они напоминают ей героев мультика. Например, гиен в «Короле льве», или кого-то вроде них. И это не злодеи, нет. Это кто-то, кого просто хотелось бы смахнуть с себя рукой, как надоедливую мошку. К сожалению, это не мошки, а люди, способные причинить вред. Люди, которые пытались убить человека, которого Алекс сейчас крепко держит за руку. И, конечно: такие люди не умеют нормально отмечать свои победы. Может, они и будут делать это завтра — Лонг ведь собирался на днях — но, что бы они там ни делали, Алекс думает, что это не то место и не та компания, где возможно было бы просто отдохнуть, не говоря уже о веселье. И все мысли, которые у Алекс есть о них, не включают в себя Майкла. Он как белое пятно среди черных пятен. Он не должен быть одним из них. Он — не один из них. Так думает Алекс, но не сам Майкл. Харви ведет Алекс к своим людям. Словно она — одна из них. Она ведет её праздновать в кругу своих людей, словно Алекс — член их большой семьи. И Алекс еще не знает, как это будет, но уже думает, что это то место, где она хотела бы быть. И не только потому, что там Харви. А потому, что там Хедсы. Алекс не должна, но она испытывает к ним теплые чувства. Если бы у нее была вторая жизнь, то она бы прожила её, будучи одной из них. Харви берет Алекс за две руки перед дверями бара и толкает чуть вперед, вынуждая её зайти первой. Она подталкивает Алекс сзади, держа за талию, пока не заводит в темный зал, где людей столько, что между ними не видно и доли пространства. Орет музыка. Но, стоит Алекс сделать еще пару шагов, как все, кто заполняет бар, оборачиваются к ней и начинают кричать так, словно к ним вошла рок-звезда. Низко, конечно, а не как истеричные фанатки кричат. Но это то, что они делают, поднимая руки, и некоторые даже хлопают над головой. Это заставляет Алекс встать как вкопанной. Какого чёрта происходит? Она не дыша таращится перед собой, чувствуя, как сзади прижимается к ней Харви и говорит ей на ухо: — Я не подговаривала. Так встречают нашего победителя. Алекс вообще не их победитель. Она не понимает. Не понимает, почему, но среди всех присутствующих видит и Лиму, и Пулю, которые тоже хлопают, широко улыбаясь. Харви толкает её вперед, и Алекс оглядывается на нее — Харви широко улыбается, явно слишком довольная тем, что происходит. Алекс надо что-то сделать вместо того, чтобы тупо таращиться на людей, которые все еще встречают её. — Выпивка за мой счет, — кричит она, поднимая дрожащую руку. Она слышала это от кого-то в баре, когда провоцировала мужиков, чтобы те её оскорбляли. Все замолкают, но на несколько секунд, а потом еще громче начинают кричать. Алекс улыбается, но это, скорее, нервное. Перед ней вырастает Харви: — За мой? — За твой, — уже искренне смеется Алекс. Харви тянет Алекс за руку к бару. Все расступаются, поэтому у стойки они оказываются очень быстро. — Самое легкое, — говорит Харви ей, и Алекс кивает, потому что перед выходом они сделали друг другу уколы. Алекс не думает, что алкоголь сильно бы сказался на самочувствии, но все же она напиваться не хочет. Во всяком случае, сейчас она не может об этом серьезно задуматься. Она не может заглянуть вперед уже достаточное количество дней, просто наблюдая за тем, что происходит здесь и сейчас. Она не может заглянуть даже в события предстоящей ночи. И это необычно, поскольку думать о том, чего хотелось бы в ближайший час, или вроде того, совершенно нормально для любого человека. Она не знает, хочет ли она быть пьяной или трезвой. Прямо сейчас она просто соглашается на то, что предлагает Харви. Алекс забирает из её рук коктейль и делает глоток. Это что-то со вкусом лайма и мяты. Почти как освежающая вода. Харви запрыгивает на стойку, и все вокруг затихают. Затихает и музыка. Алекс стоит, задрав голову. — Поздравляю вас с очередной успешной гонкой, побившей все рекорды по ставкам, которые у нас когда-либо были, — Харви делает паузу, позволяя всем пошуметь в ответ, — давайте сегодня повеселимся так, чтобы содрогнулся этот гребаный мир. Брокен Хедс. — Вся толпа громко повторяет за Харви: «Брокен Хедс», и Харви машет рукой, после чего бар заполняется громкой музыкой. Харви смотрит вниз, на Алекс, которая замечает, что улыбается, глядя на нее. Алекс слышит позади себя, как все кричат слова песни. Харви тянет руку, приглашая Алекс подняться, но та качает головой. Нет уж. Ни трезвая, ни пьяная. Она просто хочет наблюдать за Харви, которая будет отрываться. И для этого той даже не надо быть пьяной. Харви, прищуриваясь, смотрит на нее, а потом Алекс считывает по её губам: «Ты будешь'. Алекс не будет. Она вздрагивает от касания до своей талии и оборачивается. Лима подходит почти вплотную. Алекс видит рядом Рыжую. И она почти дергается вперед, чтобы коснуться её, но вовремя понимает, что они никто друг другу, чтобы она делала такой жест. При этом её сердце колотится чаще, так как она осознает, что Рейчел здесь и стоит на своих ногах. Рука Рыжей закреплена фиксатором, и она делает быстрый шаг к Алекс и обнимает одной рукой: — Я так рада, что ты надрала всем зад, — говорит она ей на ухо. — Я рада, что ты цела, — отвечает Алекс. — Неужели ты переживала за меня? — Алекс слышит улыбку в её голосе. Алекс не отвечает, и Рыжая делает шаг назад, заглядывая ей в глаза. Она понимает по взгляду Алекс, что да, она переживала. Алекс не плевать и на некоторых людей помимо Харви. Пусть это не в той степени, чтобы с болью переживать их неудачи, но в достаточной, чтобы не оставаться равнодушной. Рыжая закидывает руку ей на плечо и тянет вперед, дальше от стойки. В самую толпу, где прыгают люди всех возрастов. Все прыгают и поют песню. Алекс стоит рядом с Рыжей, которая начинает танцевать, и осматривается. Заканчивается одна песня и начинается другая. Это песня… Бритни Спирс? Алекс смотрит на Харви, к которой на стойку залезают Пуля и еще какая-то девушка. Они начинают петь куплет песни, двигаясь почти синхронно и широко улыбаясь. Алекс слышит голоса вокруг себя. Она смотрит в сторону столиков, где взрослые мужики с татуировками открывают рот, подпевая, блять, Бритни Спирс. Она смотрит на парней, которые рядом выкрикивают слова — и это брутальные парни, а не подростки на дискотеке. Это зрелище шокирует Алекс. Эта легкость, которая присутствует у людей, которые, казалось бы, не стали бы даже танцевать, не то чтобы петь песню, словно они в ебаном мюзикле. Тем более, песню Бритни Спирс. Какого, мать его, хера происходит? Начинается припев, и Алекс быстро стреляет взглядом в Харви, пока по её телу бегут мурашки. Алекс буквально физически чувствует эту атмосферу, в которую даже поверить не может. Откуда мне было знать, Что что-то не так. О, детка, детка, Мне не следовало отпускать тебя. И теперь, когда я тебя не вижу, Покажи мне, как ты себе это представляешь. Скажи, детка, Потому что мне нужно знать, что между нами. Алекс чувствует руку на своем плече и понимает, что Рыжая начинает её толкать в такт песне, пока Алекс не сводит взгляда с Харви, которая, в свою очередь, смотрит только на нее, пока поет, и пока все вокруг поют, словно долбаные подростки, а не банда. Чёрт. У Алекс слабеют ноги. Она обязана расслабиться. Она должна. Лима вырастает перед её лицом, и Алекс смотрит на её рот, который открывается. Даже Лима достаточно расслаблена, чтобы петь Бритни Спирс. Это какой-то беспредел. Она толкает Алекс в плечо, давая той понять, что пора уже расслабиться. Алекс криво улыбается. Она чувствует, как Рыжая крепче обнимает её и сильнее расшатывает, пока поет слова песни. Алекс качает головой. Ладно. Она знает слова песни. Кто их не знает? Ну, и она начинает шевелить губами, переводя взгляд на Харви, глаза которой в этот момент, Алекс готова поклясться, загораются. Я готова на всё. Не так я себе это представляла. Покажи мне, как ты себе это представляешь. Скажи, детка, Потому что мне нужно знать, что между нами. Алекс должна признать. В этом что-то есть. В этом что-то есть, и она чувствует, как неловкость отступает. Да, она поет, глядя на Харви, слова этой песни и чувствует себя немного тупо, в то время, как Харви, словно ребенок, расцветает. Как же это глупо. И как же это… хорошо? Харви спрыгивает со стойки и, вытягивая руку к Алекс, начинает явно преувеличенно выступать, адресуя все слова Алекс, на лице которой растягивается улыбка. О, детка, детка, О, детка, детка, Да, да! О, детка, детка, Откуда мне было знать? О, красотка, Мне не следовало отпускать тебя. Должна признаться, что одиночество Убивает меня. Алекс краснеет, пока Харви подходит к ней, явно привлекая всеобщее внимание своим перфомансом. Но Алекс не стыдно от этого. Алекс думает, что готова дать дурачащейся Харви и это. Поэтому она уже не сдерживает улыбку. И да, для Харви она может побыть и дурой. Сегодня. Поэтому Алекс уже смелее и немного театрально поет продолжение куплета: — Разве ты не знаешь, что я всё ещё верю, — Алекс накрывает рукой грудь, — Что ты будешь рядом и дашь мне знак? Детка, порази меня ещё раз! — она берет Харви за руку и притягивает к себе. — Одиночество убивает меня, Должна признаться, я всё ещё верю… — Алекс раскручивает Харви и прижимает её спиной к себе, обвивая руками талию, и продолжает на ухо, — Когда я не с тобой, я схожу с ума. Что ты придешь, что ты подашь мне знак…сделай это еще раз! В баре продолжают играть старые, всем известные песни. И все отдыхают, совсем не заботясь о том, кто что подумает, и как это может выглядеть. Алекс чувствует себя несколько скованной и будто бы недостаточно свободной в своем поведении. Нет, Харви, конечно, инфантильна, но здесь и сейчас не это играет главную роль в её поведении. Харви свободна. Алекс понимает это не тогда, когда Харви дерется, она понимает это сейчас, когда Харви позволяет себе веселиться так, как она хочет. Алекс пытается. Правда, пытается и вовсе не потому, что хочет угодить Харви, нет. Она думает, что ей хотелось бы чувствовать себя так же. Она хочет избавиться от скованности, которую ощутила сейчас, как никогда. Наверное, многие люди отказывают себе во многом, боясь показаться глупыми. Алекс же думает, что ей это больше не нужно. Не здесь. Не сейчас. Не с Харви. Она в Аризоне. Она в компании людей, которые не будут коситься на нее с осуждением. И, чёрт возьми, всегда проще быть раскованной, когда ты пьян. Но Алекс трезва как стеклышко, и это дерьмо полное. Но опять же. Она старается. Она старается, напевая очередную песню детства. Она заталкивает стеснение в задницу, когда Харви раскручивает её и наклоняет так, словно они танцуют танго или еще что-то подобное. С каждой песней Алекс чувствует себя собой больше, чем когда-либо до этого. Она счастлива. Она снова счастлива, и это еще один момент, который попадет в её копилку. Она любит Харви. Она любит всё это, что сейчас вокруг нее. Она любит. Алекс слишком крепко обнимает её, пока они танцуют медляк. Харви целует её шею и шепчет слова песни. Они садятся за столик где-то через час, когда Алекс начинает чувствовать боль в ноге. Они с Харви обнимаются, позируя для фото, которые делает Рыжая, стараясь, как может, одной рукой. Алекс, наконец, решает заказать себе нормальный алкоголь. Она провела с ними время, будучи в трезвом уме, а теперь хочет провести остаток ночи в хоть каком-то пьяном состоянии и посмотреть, что выйдет из этого. Харви попивает свой почти безалкогольный коктейль, пока Алекс тянет пиво через трубочку. Извращение. Да. — Ты такая горячая, — шепчет Харви. — Хочу трахнуть тебя. Алекс смотрит в бокал, пока перебирает варианты, где она сейчас же сама могла бы трахнуть Харви. Но здесь есть только туалет. Она не будет делать это в туалете бара. Алекс поворачивается — Харви совершенно серьезным взглядом смотрит ей в глаза. Подобные слова в их отношениях звучат как команда. Всегда. Каждый гребаный раз. Алекс словно запрограммированная этой фразой, и она может думать только о том, как сделать, а не о том, что это просто слова, которые могли бы звучать как комплимент. Харви это прекрасно знает. Харви дает отчет своим словам. Должна ли Алекс сделать с этим что-то? Конечно, чёрт возьми, должна. Губы Харви медленно растягиваются в улыбке. А потом она тянется к уху Алекс: — Хочу, чтобы ты села мне на лицо. Алекс наблюдает, как медленно Харви возвращается в прежнее положение. Теперь она сама тянется к её уху: — Почему меня еще там не было? — Потому что ты сидела на страпоне? — О, заткнись. Я совершенно точно села бы тебе на лицо. Стоило бы только пригласить. — Так тебе нужно официальное приглашение? — Харви… — Алекс не договаривает, поскольку Харви дергается, опуская голову. Алекс отстраняется и наблюдает, как та быстро достает телефон из своих брюк. Харви поднимает руку и, вытянув палец, дает понять Алекс, что отвлечется на минутку. Харви встает. Она встает и уходит от столика в сторону служебного помещения. Что такого может быть в её телефоне, что она встает и уходит на минутку в чёртово служебное помещение? Алекс наблюдает, как Лима быстро идет туда же. За Лимой туда следует Рыжая. Алекс также видит, как Пуля, расталкивая ребят, быстро направляется за ними. Алекс это не нравится. Её нога дергается, пока она ожидает возвращения Харви. Её нога замирает, когда она видит, как Харви выходит оттуда. Харви останавливается, когда их взгляды встречаются. Лицо Харви поначалу серьезное, а потом на нем, как по щелчку, появляется улыбка. Харви быстрым шагом возвращается к ней и садится рядом. Она закидывает руку Алекс на плечо и притягивает к себе, приобнимая. Алекс же не собирается сидеть в таком положении: она разворачивается к ней лицом и, перехватывая руку на своем плече, опускает её и сжимает. Она читает лицо Харви, на котором улыбка: — Что случилось? — Отходила поговорить, — отвечает Харви. — Тебе не о чем переживать, — легко говорит она. — Будешь еще пиво? Алекс глядит на свой бокал, и Харви смотрит туда же. Она не отпила оттуда даже четверть. Алекс быстро возвращает взгляд к лицу Харви, и теперь она изучает его иначе. Брови Харви статичны. Все на лице Харви статично, кроме улыбки, которая все так же мягко растягивается. Алекс чувствует, как рука в её руке напрягается и вздрагивает. Алекс тут же сжимает её: — Харви, убери свою ложь с лица, — рычит она, приближаясь к ней. Улыбка с лица Харви пропадает за долю секунды. — Что случилось? Харви кусает губу, а её взгляд опускается. Она поворачивает руку ладонью вверх и переплетает их пальцы. Второй рукой она касается щеки Алекс, которая в этот момент краем глаза замечает чье-то приближение к их столику. Алекс стреляет в сторону, замечая Лиму, которая ведет за собой Гору. Она ведет Гору для Харви? Что случилось? Алекс становится жарко от плохого предчувствия. Тем временем Харви начинает говорить: — Алекс, я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя, ты же знаешь? — Харви, — хрипло говорит Алекс, а её сердце начинает разгоняться. — Я хочу, чтобы ты меня услышала. Хорошо? — Харви приближается к её лицу и внимательно смотрит в глаза. Она смотрит так серьезно, как никогда. Алекс раньше казалось, что она уже видела самый серьезный взгляд Харви, но нет. Сейчас то, как Харви на нее смотрит, пугает. Она не хочет слышать, что та хочет сказать. нет, она не хочет. Алекс качает головой, шепча «нет» себе под нос. — Алекс, послушай меня, — Харви приподнимает брови, начиная говорить так, словно ступает на мины. — Ты мне должна сейчас верить как никогда. Ты должна поверить мне и в меня. Так, как до этого не верила. — Нет, — сипит Алекс, качая головой. — Харви, что… что происходит? — Алекс, я хочу, чтобы ты знала, — Харви складывает губы, выдыхая и опуская взгляд, она будто набирается сил, а потом поднимает его, — хочу, чтобы ты знала, что ты сделала мою жизнь полной. Знаешь, словно ты и есть жизнь. Словно в тебе — все о чем можно мечтать, и это умещается в одном человеке, а потом все это достается мне, и я, — она словно переводит дыхание, пока Алекс не дышит вообще, — я наполнена счастьем так, что вот-вот лопну от него. Боже, — она поднимает голову к потолку, громко выдыхая, — это все ты. Не верю, что это было со мной. Знаешь, … — Что значит было, — еле слышно шепчет Алекс, пока её сердце опускается. — Алекс, я хочу, чтобы ты знала, что я отдала бы все, и даже свою жизнь, если бы это значило, что ты никогда не будешь страдать. Но дело в том, что ты будешь, и я, — она снова опускает взгляд, — я не могу ничего с этим сделать, и я, сидя здесь, буквально умираю. Боже, я никогда не умираю, даже когда это делает мое тело, но ты… с тобой. Я так не хочу, чтобы ты чувствовала это. — Харви, — рука Алекс дергается, но Харви перехватывает её, и, сжимая, опускает. Она крепко держит обе руки Алекс, пока тянется к её лицу, чтобы продолжить говорить. — Я хочу, чтобы ты верила мне. Я не смогу тебя уберечь от твоих эмоций, но я хочу, чтобы ты знала. Чтобы ты все знала. Чтобы ты знала, что ты лучшая. Я лучшая рядом с тобой, и мы, знаешь, мы… — она начинает будто путаться в мыслях, и Алекс шокирует еще и это, кроме страха, который поглощает её, — о боже, я просто хочу, чтобы ты просто верила. — Во что? Харви, во что? — В то, что я сегодня не умру, Алекс. — Что? — охает Алекс и тут же вздрагивает всем телом от громкого выстрела позади себя. Её сердце перестает биться. Харви смотрит на нее, даже не переводя взгляд в сторону выстрела. Алекс не может даже моргнуть. Слова Харви крутятся в её голове. Харви словно прощалась и… в то же время словно не прощалась. Музыка затихает. — Здравствуйте, дамы и господа! От этого голоса сзади, где-то в другом конце бара, Алекс бросает в ледяной холод. Нет. — Мне нужна Харви! Алекс слышит какой-то шум позади себя и низкие голоса, а после еще выстрел. — Если еще хоть кто-то двинется, я начну стрелять в головы! Алекс больше не слышит шума. Алекс только успевает моргнуть, как Харви встает. Алекс не чувствует своего тела, когда вскакивает на ноги, когда задевает стол ногой, когда вылетает из-за стола за Харви. — Мне нужна Харви! Я знаю, что она здесь! Я буду отстреливать по одному человеку, пока она не выйдет сюда. У вас две минуты! Харви, не заставляй меня тебя выманивать, истребляя твоих людей. Сегодня день твоей смерти или смерти твоих людей. Выбирай. Алекс смотрит в голубые глаза, делая к ней шаг ногами, которых не чувствует. Перед ней вырастает Гора. Гора. О Боже. Он здесь не для Харви. Гора здесь для Алекс. Алекс не видит Харви за ним. Алекс бросается вперед, он хватает её, и она на полном серьезе его бьет, потому что сейчас ей совсем не до притворства. Она бьет, но его лицо почти не дергается. Он ловит её руку, потом хватает за плечо и тянет назад, пока Алекс не врезается в стену. Она бьет его еще и еще, но он терпит и крепко держит её. Он перехватывает её вторую руку, и он, сука, такой крупный. Он сильный. И Алекс думает, что справилась бы с ним — обязательно справилась бы, если бы не была сейчас так парализована ужасом. Если бы её тело было более послушным. Гора прижимает её к стене, и Алекс начинает вырываться, крича так истерично, словно она и не она вовсе. Она не может сдвинуться, она не может ничего. Она хочет убить его. Она хочет убить. Убить его. Он её держит, и Алекс видит Харви, которая приближается к её лицу: — Алекс, ты должна… — Нет! — кричит она. — Нет, Харви. Нет. Я умоляю. Я умоляю тебя. Я молю тебя, нет. Харви, — Алекс слышит чужой голос, вырывающийся из нее. — Але… — Харви, я умоляю тебя, не иди к нему. Я прошу. Я прошу, — Алекс что есть силы дергается к ней, но Гора до боли сжимает её предплечья. — Харви, умоляю. Я умоляю. — Алекс, — Харви обхватывает пальцами её лицо. — Просто верь мне. Я люблю тебя. — Харви, — дрожащим шёпотом говорит Алекс почти в губы ей, — я умоляю. Не уходи. — Он убьет моих людей. — Мне плевать. Мне плевать. Харви, он убьет тебя. Умоляю. Я… Харви! — Алекс, прости меня, — Харви сжимает пальцами её щеки и целует, а после скрывается за Горой, и Алекс её больше не видит. Она кричит, но её голос такой сиплый: он проваливается обратно в нее, так и не выходя наружу настолько, чтобы было достаточно слышно. — А вот и она! Алекс слышит какой-то звук, потом — как все двигаются. — Я убью тебя, — шипит Алекс Горе. — Я убью тебя. Я убью тебя. Я… — Алекс, — сбоку от нее вырастает Лима, — ты должна успокоиться. — Я убью тебя, — рычит она ей. — Отпустите меня. Я убью вас. Я… я разобью твою ебаную башку. Отпусти меня. — Алекс. — Вы ничего не делаете. Он убьет её. Она… Он убьет её, сука ты тупая, почему вы ничего не делаете?! Я убью вас, — Алекс не узнает ни свой голос, ни себя. Все её тело жжет яростью. Её желудок, её язык. Она серьезно могла бы избить этих людей до смерти, если бы её руки были свободны и они стояли бы у нее на пути. Она могла бы, потому что не может сейчас ничего. Скованность и страх горят в её теле яростью, которая Алекс была ранее незнакома. И она не видит четко, потому что из её глаз текут слезы. Она их всех убьет. — У нас нет оружия. Может, пушек пять на всех, кто здесь. У них человек двадцать, и все вооружены. Нам нужно время. И ты его сейчас тратишь. Соберись сейчас же, иначе я тебя сама убью, — шипит Лима, уже совсем приближаясь к лицу. — Не смей мне говорить, что я бы ничего не сделала. Я, как и все здесь, сделаю все, но мы сейчас, блять, бессильны против двадцати автоматов, — рычит она. — Не трать мое ебаное время, которое так важно Харви. Алекс дергается, впитывая её слова: — Отпусти меня, — сквозь зубы говорит она. — Я сказала, — она поднимает взгляд к Горе, — отпусти меня. Он неуверенно смотрит на нее, а потом — на Лиму. Лима кивает. Гора отпускает её, и Алекс дергается вперед, но Лима ловит её руку: — Мы соберем людей. Он увезет её к Лонгу. МЫ соберем людей. Ей просто нужно продержаться. — Сколько, — выплевывает вопрос Алекс. — Сколько, Лима? — Где-то час. Может, больше. Немец рассчитывает время. — Час?! Больше?! Знаешь, как быстро вылетает пуля? Пошла ты, — Алекс вырывает свою руку, подходит к столику, где Харви оставила рюкзак, копается там в поисках дистанционного ключа, выуживает его и идет к выходу, где уже нет ни Рафа, ни Харви. — Алекс, стой! Это уже Рыжая. — Иди, — она машет Лиме, — я сама. Алекс наблюдает, как Лима убегает. Алекс вздрагивает от звуков уведомлений, которые один за одним разносятся по бару. У кого-то из присутствующих сигнал такой же, как и у Харви. Такой сигнал и у Рыжей. Это сигнал ЧП. Это сбор. Разум Алекс немного проясняется, пока взгляд пробегается по окружающим. — Час?! — это наезд в адрес Рыжей. — Сборы и дорога?! Туда ехать полчаса. — Нам нужно оружие, нам нужны люди. Трезвые люди. Нам нужно время, Алекс. — Я могу быть у Лонга на пятнадцать минут быстрее, чем они, — она начинает почти бежать к выходу. — И что ты сделаешь? — Я не дам ему убить её, пока вы… Блять, я не буду ждать! Я убью всех и вас, если с ней что-то случится. — Алекс выплескивает то, что диктует её безумная злость. И она уже не стоит на месте в ожидании реакции Рыжей. Пошли они. Пошли они все. Пошла Харви. Пошла она. Сука. Как она могла. Как она могла. Он убьет её. Он выстрелит ей в голову. Она убьет всех до единого, если с ней что-то случится. Она хочет убить сейчас весь ебаный мир, потому что Харви смертная, блять.