BROKEN HEADS

Алекс открывает глаза и какое-то время вглядывается в размытую реальность перед собой. Она моргает несколько раз, и появляется какой-то силуэт: судя по размеру, сидящий прямо перед ней. Она закрывает глаза, пытаясь определить, кружится ли у нее голова и что в целом творится с её ощущением себя. Легкая тошнота — это все, что она чувствует. Еще она понимает, что лежит на боку. Она моргает, и силуэт становится четким. Прям перед ней сидит Джек и, сильно нахмурившись, смотрит на нее. Он смотрит так сосредоточенно и с такого близкого расстояния, словно читает что-то. Алекс кашляет и пытается перевернуться на спину, но при попытке сделать это ощущает острую болезненную пульсацию в голове. — Голова, — нарушает молчание Джек, и Алекс замирает. Джек, никак не меняясь в лице, добавляет, — твоя голова пострадала. Алекс ничего ему не отвечает, только смотрит ему за спину, пытаясь понять, где она находится и кто еще здесь присутствует. Помещение очень маленькое, словно камера. И здесь больше никого нет. Алекс подносит руку к краю кровати, чтобы упереться и перевернуться — но только для вида, на самом деле ей надо понять, связаны ли у нее руки. Нет, руки свободны, и она, отталкиваясь от кровати, или на чем она лежит, переворачивается на спину. В голове болезненно начинает постукивать, отдавая режущей болью в глаза. — Харви жива? — спрашивает она, зажмуриваясь. — Выпей таблетку. Алекс молчит, пытаясь соображать сквозь головную боль. — Если ты снова собираешься отключаться, то ляг на бок. Тебя рвет. Я не переверну. Нет сил на это. Захлебнешься. Ты захлебнешься. Ляг на бок. Ляг. Алекс поворачивается к нему, и его бубнеж тут же прерывается. — Харви жива? — Харви, — отзывается Джек, и, судя по интонации, это и есть конец предложения. — Харви жива? — повышая голос, снова спрашивает Алекс, пытаясь приподняться. — Она жива, — Джек отводит взгляд в сторону, задумчиво уставившись туда. У Алекс нет сил смотреть на него, она жмурится. Блять, как же болит башка. Он что-то сказал про таблетку. Алекс слышит какой-то звук, а следом — как захлопывается дверь. Ей кажется, что звук именно такой. Значит, кто-то зашел, но она не может заставить себя открыть глаза. — Как ты? — Башка болит, — шепчет Алекс, узнавая голос Рыжей. Наверное. Она не уверена. Но кто угодно лучше, чем Джек. — Выпей таблетку. — От головы? — Нет, чтобы не рвало. От головы пока не могу ничего дать. Тебе ток недавно вкалывали обезболивающее. У тебя сотрясение. — Как Харви? Алекс прислушивается, но ответа нет, и она открывает глаза, тут же встречаясь взглядом с Рыжей. Она приоткрывает рот, чтобы еще раз переспросить, но Рыжая берет её за руку, наклоняясь к её лицу: — Все будет нормально. — Нет, — Алекс недостаточно этого. — Как Харви? — громче повторяет она вопрос. Никто внятно ничего не говорит, и Алекс это не устраивает. — Она жива, Алекс, — Рыжая крепче сжимает её руку и быстро выпрямляется, после чего тянется через Джека к тумбе и что-то берет оттуда, пока взгляд Алекс задерживается на Джеке, который все так же пристально смотрит на нее. Он не изучает её и не рассматривает, он лишь просто продолжает в упор смотреть на нее. Алекс касается рукой края кровати и, сжимая, отталкивается, помогая себе подняться, но Рыжая быстро хватает её за плечи и прижимает обратно: — Я тебе уже сказала, что у тебя сотрясение. Ты упала и сильно стукнулась виском. Алекс, — она склоняется слишком близко к её лицу, — она жива. Это главное. — Нет, — Алекс не согласна на такой ответ. Что-то не так. — Нет, я… — она снова безуспешно пытается встать, Рыжей даже не нужно силой её удерживать, чтобы помешать. — Она не приходила в себя, да? Ты… Она в коме, или что-то в этом роде? Или что? Почему ты не говоришь, что происходит? Алекс слышит свой невнятный голос, но все же её слова вполне можно разобрать. — Она не в коме. Она потеряла много крови, и… Её спина сильно травмирована. Точнее… У нее было что-то со спинным мозгом. Её позвоночник… Видимо, её сильно били по позвоночнику. В общем, сейчас она стабильна. Она все еще без сознания. Но она стабильна. Она стабильна, и это главное. — Сколько времени прошло? — Начались вторые сутки. Алекс поддается, когда Рыжая приподнимает её голову, чтобы протолкнуть между губами таблетку. Алекс помогает ей дать себе попить. — Я спрошу про обезболивающее. — Да, спасибо. Башка болит, пиздец. — Алекс, — начинает Рыжая, и Алекс приоткрывает глаза, — спасибо. Её спасла ты, и все это знают. Не думаю, что кто-то из нас вообще был бы способен… Я… Я имею в виду, что мы не… — Я сделала недостаточно. — Ты сделала больше, чем смог кто-то из нас. Мы не бойцы такого типа, понимаешь? Я не буду спрашивать, откуда у тебя умение справляться со снайперской винтовкой, но, честно говоря, это совсем не важно. Я тебе очень благодарна. Я… Я тебя недооценивала. Мне очень жаль. — Я сделала недостаточно, — только и может повторить Алекс. Рыжая говорит что-то еще, но Алекс её уже не слышит.

***

— Это что, Тейт? — Браун машет распечатанным на листе отчетом. — Что это, я спрашиваю?! — Отчет, — спокойно отвечает Алекс, прижимаясь спиной к стене. — Это полное дерьмо, а не отчет! Ты убила двух человек! Ты лишила меня выхода на сделку, и это, — она снова взмахивает листом, — то, что ты мне даешь?! Это?! Алекс чуть склоняет голову набок, рассматривая её черты лица. У Браун такой острый подбородок… Когда она сжимает челюсть, её лицо становится похожим на… треугольник. Точно. Злая Браун — это больше треугольник, чем обычно. И Алекс не замечала этого раньше, потому что черты Браун не проявлялись при ней так четко еще ни разу. Но лицо Браун сейчас выглядит треугольным вовсе не из-за мертвых людей. Алекс переступает с ноги на ногу и лениво пожимает плечами: — Это краткий пересказ событий. Как того и требует отчет, — все тем же спокойным голосом отвечает она, не чувствуя ни капли раздражения или злости. Она ожидала чего-то подобного, и у нее нет эмоций для этой женщины. Она хочет просто поскорее свалить отсюда и вернуться к Заку в подвал. Губа Браун тут же поднимается, как и её грудная клетка. Но это все, что происходит. Браун переводит дыхание и сжимает челюсть. Что бы она ни хотела сказать, она оставляет это в себе. И дело вовсе не в том, что здесь еще Клер и Хобс. Скорее всего, Браун понимает, что слишком быстро вышла из себя. Алекс думает, что для Браун вполне приемлемо злиться, но не теряя при этом контроль над собой. — Ты говоришь мне в своем отчете, что из-за этой девки ты просрала сделку с оружием? — сдержанно уточняет Браун. — Нет. Я ничего подобного там не говорю, ведь это пересказ событий, а не моя их оценка и не мое мнение. Если вам нужна оценка событий, то я дам вам её в устной форме. Я думаю, что нет никакой сделки, которую вы могли бы перехватить. У вас не было человека со стороны группировки. — У нас был человек со стороны Роял! У нас была ты! — Да, но я не была достаточно близка, чтобы меня пригласили на эту сделку, и вам это известно. — Тейт, — сквозь зубы произносит Браун, делая к ней шаг, — если бы ты дала Лонгу то, что он хотел, то ты могла бы попасть на эту сделку, и мы бы её перехватили. — Дала то, что он хотел? — тупо повторяет Алекс. Браун сейчас серьезно? Эта гребаная сука… серьезно?! В груди Алекс начинает набухать злость. — Вы имеете в виду, что если бы Харви умерла, то вы бы получили то, что хотели?! Вы это имеете в виду? — Да, Тейт! — Бред! — Алекс отталкивается от стены. — Это бред! Даже если бы Харви умерла, я бы все равно не была свидетелем этой сделки! Более того, её могло вообще не быть, и Лонг продавал бы оружие сам, что гораздо выгоднее, чем продажа оптом! И вы мне говорите, что я должна была позволить убить Харви ради того, что вы просто теоретически себе напредставляли? Хотя я была уверена до этого момента, что и вы все понимаете, — в конце Алекс понижает градус, звуча менее агрессивно, но механизм уже запущен. Она видит по желвакам Браун, что откровенно раздражает её. — Ты не должна была позволять или не позволять что-то делать с ней! Ты просто наблюдатель! Или ты забыла?! — Нет, не забыла! Только это не просто наблюдение, там требовалось еще и принятие решений! И эти решения вовсе не равны просто наблюдению! Харви — единственная моя связь с копами, которых убили! — Копы не…— Браун осекается, тут же закрывая рот и снова сжимая зубы. — Не смей повышать голос в этом кабинете, Тейт! Ты становишься неуправляемой и забываешь, с кем говоришь! — Не имеют значения? Вы это хотели сказать? — Алекс, — шепчет Клер, призывая её соблюдать субординацию, до которой Алекс уже нет никакого дела. Алекс усмехается, замечая в глазах Браун то, что попала в цель. И грудная клетка Браун приподнимается. Она не переносит Алекс, а может быть, она вообще неспособна переносить людей, которые перечат ей. Алекс не имеет права так с ней говорить, но эта мысль никак не действует на нее. Алекс не интересует, что переносит или не переносит Браун. Ей должно быть до этого дело, но на самом деле ей сейчас абсолютно плевать. — Вам насрать на копов. Вам нужна была сделка. Вам нужно было оружие. Ведь все ваши прошлые дела — это и есть оружие? Вы против своего желания приняли тот факт, что помимо этого должны расследовать еще и убийства. Что-то мне подсказывает, что вам не нравятся дела, которые вряд ли можно раскрыть. Ведь даже узнай вы, кто стрелял, доказать это будет сложно. Вы это знаете, я это знаю. А просто портить кому-то жизнь допросами — это неинтересно. Гораздо интересней, когда перехватываешь сделку. Боже, — Алекс брезгливо фыркает. — Алекс, да что ты несешь?! — уже громче вмешивается Клер, но Алекс смотрит в глаза Браун, и она знает, что права. Она читает это в них. И Браун даже не пытается скрыть это. Она просто сжимает челюсть, и её черты еще больше заостряются, становясь угрожающе жёсткими и холодными. — Дело ведь не в моем отчете, а в том, что вам доложил информатор. А доложили вам о том, что было с момента, как Хедсы появились там. Так случилось, что именно я загнала Лонга в нору. И вас это раздражает. Он сейчас будет суетиться как раненая собака. Может быть, даже попробует найти того, кто купит оружие. Но у вас нет людей рядом с ним. Я должна была сделать выбор, и я его сделала. Вас он не устраивает. Прекрасный шанс, чтобы подмазаться к Лонгу. Но я выбрала не того человека. Не то дело. Выбрала то, на что вам абсолютно насрать, — скалясь, выплевывает Алекс последние слова. — Ты переходишь черту, Тейт. Но ведь тебе уже плевать, да? — Браун выгибает бровь. И Алекс даже кажется, что Браун рада, что она сорвалась: теперь градус её раздражения понижен. Но ведь должно было быть наоборот. — Ты сделала неверный выбор. Да. Но ты его сделала задолго до этого происшествия. — Ох, извините, я была не в курсе, что должна была рисковать потерей ценного объекта из-за сомнительной перспективы принять участие в сделке. Я делала то, что считала нужным. — Объекта? — Браун кривит губы в насмешке. — Так ты называешь свою преступницу? Допустим, что ты угробила одно дело ради второго. У тебя есть ответы, которые нам нужны? — Браун выгибает бровь, прекрасно зная ответ на этот вопрос, и Алекс понимает, что за выражением лица у той есть что-то еще. Что-то еще, кроме риторического вопроса. Алекс молчит. Пусть Харви хладнокровно расстреляла бы этих копов — Алекс не дала бы ответов на эти вопросы, даже если бы они у нее были. И Алекс чувствует, как её спина покрывается холодным потом от осознания того, что Браун знает это. — Я не слышу ответа, Тейт. — Нет. У меня нет ответа. — Значит, он у тебя будет. Ты из-за этой девки, а точнее сказать… ради этой девки, убила людей. Вы достаточно близки. Мне абсолютно плевать, трахаешься ты с ней. Живешь. Любишь. Или, как ты хочешь меня убедить, используешь её. Ты стоишь на распутье. Ты либо станешь детективом, либо… тебя ждет совсем другая жизнь. У тебя будут ответы, стоит тебе только захотеть. И ты захочешь. Если ты, конечно, не полная дура, в чем я сомневаюсь. Браун отходит к столу и наклоняется, открывая ящик. Алекс видит портативное устройство для записи в её руке. — У тебя будет это устройство и неделя. Ты наденешь это. Ты будешь это надевать при любом контакте с Харви. Я не доверяю тебе. Никто в этой комнате не доверяет тебе, офицер Тейт. — Я не надену это, — скалится Алекс. — Мы о таком не договаривались! — Мы много о чем не договаривались, Тейт. — Нет. Мы не обговаривали прослушку! — Алекс хочет сделать шаг назад, хотя помнит, что стоит у стены и отступать ей некуда. И это плохо, потому что лучше бы сейчас отступить, чем оставаться на таком близком расстоянии с агентом ФБР. Браун обходит стол и идет к ней. Она останавливается в двух шагах от Алекс. И той очень хочется, чтобы Браун сейчас же вернулась к своему столу. Браун действительно лучше было бы отступить нахрен к своему столу, потому что в груди Алекс начинает все полыхать. Алекс сжимает кулак и думает о том, как бы отправить все эмоции в него. Она сможет рассеять злость. У нее ведь уже получилось. Да, она убила людей, когда её злость не была сконцентрирована в одном месте. Но импульсивность тут была ни при чем. Она убила их сознательно, и убила бы снова. Она сможет сделать это сейчас со своими эмоциями. Сможет держать себя в руках. — Никаких своих диктофонов. Никаких пересказываний. Нет. — Браун качает головой. — Она должна сказать, кто убил копов, а для этого ты должна спросить. Что-то мне подсказывает, Тейт, что если ты спросишь, ты получишь ответ. — Я не надену это. — Ты не поняла, — Браун щурится, глядя на нее, словно на тупого ребенка. — Это не предложение. — Вы знаете, что мы с ней вместе, — сквозь зубы говорит Алекс. — Как вы, блять, себе это представляете?! — Ты будешь решать проблему ваших тактильных взаимодействий самостоятельно, это не моя забота, а твоя. Алекс молчит и не может унять выдающую её грудную клетку, которая подпрыгивает от частого тяжелого дыхания. — Нет, — качает головой Алекс. — Нет. — Ты действительно не поняла. — Браун облизывает губы. — Тогда я скажу тебе. — Она приближается к Алекс и останавливается в шаге от нее. — Ты сядешь в тюрьму за превышение полномочий. Ты сядешь в тюрьму на два пожизненных за хладнокровные убийства. Ты зашла за черту. Я могла бы закрыть глаза. Но ведь ты говоришь мне «нет». И я просто не могу пойти на это, поскольку ты не можешь дать то, что мне нужно. Ты преступница, Алекс. Ты убийца. Я не только не буду закрывать на это глаза, я пущу твою жизнь под откос. — Вы не имеете права, — Алекс дергается вперед к её лицу, и Клер тут же вырастает рядом с ними. — Это не были хладнокровные убийства, и вам это известно. Кто будет свидетелем обвинения? А?! Информатор? Это бред! Никто в это не поверит! Алекс тяжело и часто дышит, полностью выдавая себя, но уже ничего не может с этим сделать. Единственное, что она сейчас делает — это держит себя в руках, чтобы не совершить то, о чем точно пожалеет. — Ладно. Докажи это. Докажи свою невиновность. Знаешь, как все будет? Ты сядешь на детектор, Тейт, и ты скажешь там свою правду. Скажешь, что ты убила людей с целью самообороны, и, знаешь, что будет дальше? — Браун тянется к её лицу, и их носы почти соприкасаются. — Он покажет, что это ложь. Алекс скалится, тут же чувствуя, как руки Клер удерживают её, в то время, как Браун с улыбкой делает шаг назад. — Ты своими руками поможешь мне закопать тебя, — Браун кладет устройство записи на стол, а потом разворачивается к Алекс, — стоит тебе начать этот процесс. Так начни его. Ты знаешь, что нужно для этого — просто скажи мне очередное «нет». Алекс готова сказать «нет», но сжимает челюсть, запирая это слово в себе. Просто не может быть. Этого просто, блять, не может быть. — Ты сделаешь свою работу, Алекс. Я не позволю тебе угробить и второе дело. Этого не будет. И да: ты права. Ты сделала то, что нужно, чтобы эта мелкая преступница доверяла тебе, и ты молодец, а теперь ты посадишь её в тюрьму. Ведь мы обе подозреваем её. Не так ли? — Замолчите. — Ты переступила черту, Алекс, и ты должна сейчас сделать выбор. У тебя десять секунд. — Вы ведете себя непрофессионально. — Это мне говорит человек, который начал трахаться, жить с преступником-психопатом и кормить нас лживыми отчетами? Тебе было бы лучше, Тейт, чтобы она умерла. И мне было бы лучше. Алекс бросается вперед, и она почти достает Браун, когда Клер оттаскивает её назад и вбивает в стену. — Алекс! Ты совсем что ли с катушек съехала?! — рычит Клер ей в лицо. — Я поверить, блять, не могу! — Во что ты не можешь поверить, Клер?! — кричит ей в лицо Алекс. — В то, что эта мразь шантажирует меня?! — Алекс, замолчи! Это ебаная статья, — тихо шипит Клер. — Приди, блять, в себя! Я не понимаю, что с тобой? — Это не единственная её статья. Клер, она сделала выбор. Зачитай ей права. — Я убью вас, — шипит Алекс, отталкивая Клер, но та держит её слишком крепко. Алекс не может начать драться с Клер. Она зла, но она не чокнутая. — Ты жалкая, Тейт. А ведь могла бы стать хорошим детективом. — Алекс, прошу тебя. Алекс, прошу тебя, посмотри на меня! — Клер хватает её подбородок и поворачивает лицом к себе, заставляя Алекс сфокусироваться на её глазах и словах. — Ты сядешь в тюрьму. Ты понимаешь это?! — Я сяду в тюрьму, потому что ты, Клер, позволишь ей сфальсифицировать на меня дело. Ты больше никто для меня, — шепчет Алекс. — Убери от меня свои ебаные руки. — В кого ты превратилась, — Клер отклоняется, глядя в лицо Алекс так, словно та перевоплотилась во что-то страшное на её глазах. — Она не наденет прослушку, — Браун садится за стол, — потому что Харви знает, что Алекс коп. Клер, твоя подружка по уши в дерьме. Ты её не спасешь, а я тем более. — Нет, — Клер, все еще удерживая Алекс за плечи, смотрит на Браун через плечо, — я не верю в это. — Она наденет прослушку, и мы все поймем, и услышим фальшь, если она попробует её каким-то образом предупредить. Эта фальшь слышна всегда. Алекс это известно. И мы опять вернемся к тому, что она сядет в тюрьму. Как ни крути, твоя подружка в заднице. Зачитай ей права, и хватит на сегодня. У меня начинается мигрень. — Алекс, — Клер смотрит на нее. — Это ведь неправда? — Отъебись, Клер. — Алекс, — подает голос Хобс. — Я сказала: арестовать убийцу, почему она все еще не в наручниках? — Потому что мы не готовы надеть на нее наручники, — низко отзывается Хобс. — Мы тебя выслушали, Браун, а теперь скажу я. Алекс встречается взглядом с Хобс. И только сейчас, только в этот момент она понимает, что чувствует себя загнанной в угол. Все последние минуты она была пойманным в ловушку животным. Но это неправда. Она не в ловушке. Надо просто подумать. Алекс не может сконцентрироваться на том, что происходит. — Алекс, мы не враги тебе, — Хобс кладет руку ей на плечо, и Клер делает шаг в сторону. — Ты же помнишь, что Браун — сука? Мы все здесь это знаем. — Хобс замолкает. Алекс прислушивается, но не слышит от Браун ни звука в ответ на это высказывание. — Она не умеет работать с людьми. Но она возглавляет это дело. Это её дело, и ты принимала решения, которые не имела права принимать. Ты это знаешь, я знаю, что ты это знаешь, но ты забыла это. Хобс замолкает. Алекс бегает взглядом по её лицу. Она забыла. Она забыла… она забыла, что она коп. — Я понимаю, как ты себя чувствовала, я была под прикрытием. Вся жизнь, которую ты примеряешь на себя — она пробирается тебе под кожу. Твой персонаж, жизнь которого ты проживаешь, он начинает пожирать тебя — клеточка за клеточкой. Особенно, когда в этой жизни появляются люди, которые тебе нравятся. Пойми, что все мы здесь это знаем. Даже Браун это знает. Она злится на то, что ты приняла слишком важное решение. Ты буквально вмешалась и изменила ход событий. И Браун вышла из себя. Ты ведь пришла сюда защищаться. Ты пришла к нам в броне, словно мы твои враги. Ты помнишь, кто ты, Алекс? — Хобс мягко касается её подбородка и приподнимает голову. Она смотрит на Алекс так вкрадчиво, что Алекс чувствует себя ребенком, которого чем-то травмировали. Алекс не нравится это ощущение сейчас, но она лишь молчит и не убирает руку Хобс, потому что то, что говорит та, она понимает. Понимает каждое её гребаное слово. — Посмотри на Клер. Алекс послушно смотрит на Клер. Она смотрит на Клер, на лице которой до сих пор запечатлено полное недоумение. Клер не узнает Алекс, и это то, что можно прочитать на её лице, даже не обладая какими-либо навыками. — Она напугана. Она узнает, что её подруга жестоко убивает людей. Да, Алекс, мы знаем, что и почему, но дело не в этом. Дело в том, как ты это сделала. Мы просто хотим убедиться, что у тебя все под контролем. Но ты приходишь, и мы встречаем человека, который принимает нас не за своих, а за врагов. Алекс, — Хобс заглядывает ей в глаза, — мы враги тебе? — Нет. — Я хочу, чтобы ты надела эту прослушку, потому что ты полицейский, Алекс, и будущий детектив. — И вы меня заставляете делать это, угрожая, что посадите в тюрьму. Это нормально? Разве так делают не враги? — Ты права. Но Браун — не твое будущее, Алекс. Не она сделала тебя полицейским, а ты сама. Не она будет решать, кем ты станешь, а ты сама. Она не определяет, кто ты. Только ты это можешь сделать с собой. Кто ты, Алекс? — Я офицер Алекс Тейт. Хобс долго смотрит ей в глаза, а после кивает: — Я тебе это уже говорила и повторю еще раз. Та жизнь, которую ты сейчас проживаешь, это не твоя жизнь. Ты просто научилась жить так. Ты не представляешь, насколько тебе быстро удалось сделать это. Алекс, мне действительно жаль, что тебе пришлось пройти через это. Ты убила людей. Ты приняла решение. Хорошо. Но давай теперь мы вместе решим, как нам двигаться дальше, если ты не хочешь оказаться в тюрьме. Ебучая Хобс. — Хорошо.