BROKEN HEADS

Алекс проходит в подвал и останавливается напротив стены с записями. Она смотрит на них некоторое время, а потом начинает снимать все, что там закреплено. Сейчас ей кажется такой глупостью, что она вообще это все развешивала, словно она могла бы что-то разгадать. Ей не дали вообще никакой информации, которой можно было бы воспользоваться, предварительно изучив, и она это знала. То, что у нее есть — это практически ничего. Любой человек, в свое время читавший статьи в газетах по каждому их этих дел, и то знал наверняка больше, чем она. Газеты — вот что ей нужно было, а не эти жалкие клочки информации от ФБР. Кажется, она сильно поумнела за эти месяцы, но и это может быть неправдой. Ведь четыре месяца назад она тоже не считала себя глупой. Вероятно, человек просто не способен оценить объективно степень своей тупости. Это становится ясным только тогда, когда оглядываешься назад. Поэтому все, что сейчас есть у Алекс — это вера в правильность своих мыслей и действий, и подвергать что-либо из этого сомнению она не собирается. Алекс набирает Харви, чтобы уточнить, когда та освободится: она могла бы её забрать, но вместо гудков женский голос сообщает ей, что абонент недоступен. Это так неожиданно, что Алекс смотрит на экран несколько секунд. Она набирает еще раз. Очень странно. Алекс заставляет себя отбросить тревожные мысли, в которых выключенный телефон Харви — трагедия, а не обстоятельства. Ведь и Харви — обычный человек, у которого может просто сесть телефон. Она перезвонит. Алекс заходит на кухню и открывает шкаф с кастрюлями — слишком много кастрюль для дома, где готовят только сэндвичи. Кажется, что единственный, кто когда-либо готовил что-то кроме сэндвичей в этом доме — это Дакота. Но и ей вряд ли нужно столько кастрюль. Алекс берет одну из больших. Кидает туда все бумажки, достает зажигалку из ящика и выходит со всем этим на улицу. Не успевает она поджечь содержимое, как телефон в заднем кармане вибрирует. Она выпрямляется, достает его и смотрит на экран — Клер. — Да. — Я подумала обо всем, что ты мне сказала, — она замолкает, давая Алекс время ответить, но Алекс молчит, ожидая продолжения. — Ты либо глупая, либо умная, я не могу понять. Ты понимаешь абсурдность условий, которые ты поставила? — Ты о том, что доложишь обо всем Браун и не будешь крысить без её разрешения? Конечно, я это понимаю, Клер. Что-то еще? — Я скажу важную вещь в память о дружбе. Шантажировать агентов ФБР — одна из самых больших ошибок, которые можно совершить. Ты действительно думаешь, что мы с Браун будем раздумывать, что тебе говорить или как соврать? Смешно. Первое, что я для тебя сделаю — я не скажу Браун об этом требовании. Единственное, что ты сделала этим — нагадила мне, потому что её гнев теперь обрушится на меня. А потом она будет думать о том, как тебя уничтожить. Давай не будем разжигать это желание еще и требованиями твоими? Поверь, я не хочу, чтобы все стало еще хуже. Чтобы мы стали врагами, когда есть шанс все наладить. Давай просто преподнесем это как отчаянную попытку защититься? — Клер, — Алекс вздыхает, присаживаясь на корточки, и трогает макушку собаки, которая только что подошла к ней, — заткнись нахрен, ладно? Я не в отчаянии. Прибереги эти манипуляторские штучки для других, со мной больше не сработает. Тебе есть что доложить мне, или ты позвонила, чтобы опять меня запугивать? — Ты недостаточно смелая, чтобы начать этот процесс. — Ты либо говори, либо клади трубку. — Алекс. — Говори. — Боже мой. Ты ведь все испортишь и сделаешь себе только хуже. У меня состоится разговор с Браун, после чего я уже не смогу ничего тебе докладывать. Ты это понимаешь? — Но сейчас ты еще ничего ей не сказала. — Я не знаю, что ты сделаешь с этой информацией, но прошу, ничего не предпринимай. — Говори. — Через два часа Браун будет в ангаре, где Харви хранит оружие. Алекс, я тебя прошу, не делай глупостей. — Без ордера? — Этот ангар никому не принадлежит. Человек, которому он принадлежал, мертв, и родственников мы не нашли. Это значит, что вход в него возможен без ордера, как и в любое заброшенное здание. — Хорошо. И что? Он никому не принадлежит, следовательно и Харви не будет нести ответственность за то, что вы там найдете. — Браун нужно оружие. Она его получит. Даже если за его хранение не сможет никого привлечь. — Но это скомпрометирует меня. — Ты уже скомпрометирована, Алекс. Если ты предпримешь что-то, то это будет считаться изменой. От последствий тебя не защитит ни одна запись. Тебя уже ничто не спасет. Ты еще не совершала подобной ошибки, или же мы о ней пока не знаем, и я бы на твоем месте сто раз подумала, прежде чем что-то делать с этой информацией. — Ладно. Спасибо, — Алекс сбрасывает звонок. — Чёрт. «Мой ангар, где мои книги, рисунки и самый любимый байк, крыша твоего гаража и ты. Я хочу это сохранить». Харви уже потеряла свободу, которую хотела сохранить, и заняла место Джека. Все понимали, что это неизбежно. Но все остальное, не связанное с бандой, Харви терять не собиралась. И вот — бОльшая часть этого списка сейчас на грани того, чтобы безвозвратно сгореть. Боже. Алекс трет лоб. Одно лишь то, чем напичкан её мотоцикл для трюков. Это ведь тотальная пересборка. Насколько реально сделать ещё один такой же? А вдруг, там есть какие-то эксклюзивные детали? И второй такой уже не собрать? Нет, конечно, если постараться, можно найти все что угодно. Только там ведь опечатают и заберут все, что найдут. И самая большая ценность, по мнению Алекс — это сам ангар и байк. Забрать оружие оттуда она при всем желании бы не успела. Да и Алекс на такое пойти не готова, учитывая то, что Харви за это вряд ли что-то грозит. Если Браун нужно оружие — пусть забирает. Но Алекс не собирается отдавать ей все остальное. Она набирает номер Харви — абонент не отвечает. Она просто приедет и заберет байк. Правда было бы неплохо узнать у Харви, где от него ключ. Есть вероятность, что вместо замка зажигания там тумблер. Вряд ли Харви боится, что его кто-то угонит, поэтому вероятность велика — кнопка вместо ключа — это гораздо удобнее. Тем более — байк не выездной. Алекс быстро идет к гаражу. Она смотрит на мотоциклы, которые там стоят, и выбирает самый, по её мнению, ненужный. Она ведь не сможет уехать оттуда на двух байках, верно? Хотя она могла бы погрузить их в пикап и закинуть туда еще что-то важное. А что, если Клер её подставляет? Алекс только недавно начала радоваться, что эмоции не затмевают её разум и она способна трезво думать и принимать решения, не путаясь в мыслях. Но вот она заводит байк, а в голове настоящая каша. Где шлем? Она забыла надеть шлем. Что, если она попадется? Стоит ли мотоцикл Харви этого? А на чем она собственно попадется? Что она выезжает из ангара на байке, и всё. В этом нет никакого преступления. Алекс знает, что Харви слишком дорог этот мотоцикл, хотя в то же время уверена, что сама она ей дороже. Поэтому выбор придется делать не Харви, а ей. И нет смысла звонить, чтобы узнать мнение. Этот выбор — только выбор Алекс. Она надевает шлем и снова скользит на байк. Уже проделав половину пути, Алекс понимает, что стоило бы получше все продумать. С другой стороны, если её там застанут, это никак ей не навредит. Она может хоть жить там. Это никак не противоречит условиям её работы под прикрытием. Другое дело, если её застанут за тем, как она будет закидывать в тачку оружие. И этому тоже можно найти объяснение. Но даже если Алекс и удастся вывезти его оттуда без палева, то наверняка возникнут вопросы — куда оно делось? В любом случае, сделать так — сделать все еще хуже. Оно просто того не стоит. Может, Браун и вызовет Харви на допрос, но в таком случае прикрытие Алекс станет столь очевидным, что все необходимо будет закончить сразу же. Вряд ли Браун пойдет на это. Скорее всего, она преподнесет это как случайно обнаруженное место, которое полиция решила проверить. Но и в таком случае они бы могли выйти на Харви: там буквально все в её отпечатках. Да, тут есть о чем подумать, а у Алекс нет на это времени. Брабус. Эта мысль врывается к ней так неожиданно, что оглушает её, и перед глазами от ужаса на мгновение темнеет. Как она могла забыть? Как она могла не вспомнить об этом сразу же? Какой, к чёрту, байк, когда там на стене висит график всех угонов Хедсов. График, наличие которого Алекс просто скрыла. Окей, никто не узнает, скрыла или не знала, но уж точно не это важно. То, что почти невозможно доказать — неважно. Этот график — не прямая улика, благодаря которой можно было бы привлечь Хедсов за убийство. Но это косвенная улика, которая отметет все сомнения. Это график угонов, и Браун точно сможет сложить два плюс два. Алекс хочет прибавить газ, но её скорость и так приближается к тремстам, что очень опасно, учитывая её рассредоточенность. Ругая себя, она сбрасывает скорость. Надо сделать выбор. Либо ехать медленней и думать, либо ехать быстро и не думать ни о чем, кроме как о дороге. Впрочем добраться быстрее — это сейчас важнее. Подумать она сможет и там, когда сорвет и уничтожит все, что висит у Харви на стене. Боже. Она действительно собирается сделать это?! Алекс переводит дыхание. Дорога. Только дорога. Подумать о том, как она попадет в ангар — об этом, конечно, Алекс забыла. Она стоит напротив ворот, тупо пялясь на них. Замка нет: скорее всего, они открываются изнутри. Она снимает шлем, бросает на землю и подходит к двери. А вот дверь в ангар — на замке, и ключа у Алекс конечно же нет. И все же она дергает её. Закрыто. Конечно. Ладно. Если форточка открыта — это уже будет успех. По дороге к форточке она еще раз набирает Харви. На этот раз идут гудки, но трубку Харви не берет. Теперь появляются мысли, что кроме графика там может быть что-то еще. Что-то еще хуже, что Алекс не нашла или не заметила. Ну или то, что просто не на виду. И стоит ей об этом подумать, как она начинает злиться на то, что Харви не берет трубку. А что, если она названивает, потому что случилось что-то серьезное?! Если в ангаре есть прямые улики, указывающие на что-то — то это, блять, серьезно. И от этих мыслей Алекс приходит в ярость. Алекс: Перезвони мне!!! Сейчас же! Форточка открыта. На этот раз Алекс допрыгивает до нее с первого раза. Она цепляется не просто пальцами, а уверено хватается всей ладонью. Правда, щель на этот раз шире не стала, поэтому вероятность врезаться в нее макушкой все так же велика. В ней достаточно злости, чтобы подтянуться без рывка, что она и делает. Оказавшись внутри ангара, Алекс быстро направляется к выключателям. Дергает рубильник, и по всему ангару загорается свет. Забегая на второй этаж, она сразу же срывает со стены график, складывает его, пока он не становится пухлым квадратом, и заталкивает в задний карман. Умение проводить обыски должно быть в её базовой комплектации как копа. И сейчас ей необходимо сделать все очень качественно и быстро. Вот только копы не следят за порядком после обыска, а Алекс нужно позаботиться о том, чтобы не оставить после себя бардак. Двадцать минут у нее уходит на то, чтобы обыскать на втором этаже каждый уголок. Тут не так много вещей, в конце концов не остается ни одного места, где бы она не посмотрела. Алекс собирается было уйти, но оглядывается. Она смотрит на рабочий стол, ящики, в котором уже проверила дважды, хотя вообще-то кроме тетрадок с рисунками и скетчбуков там ничего и не было. Она прихватила их с собой и теперь кладет на стол, освобождая руки, и присаживается на корточки. Она снова выдвигает один из ящиков. Стучит по дну и щупает его с обратной стороны. Нет, двойного днища тут нет. То же самое она проделывает с нижним ящиком. И с третьим. Алекс уже готова выпрямиться, но вместо этого выдвигает верхний ящик и просовывает внутрь руку — она исследует пространство сверху — верхняя стенка должна быть выше, и при желании там можно было закрепить фанеру, чтобы над ней что-то спрятать — места достаточно. Вдруг её пальцы врезаются в нечто, чего, по её мнению, там быть не должно. Сердце начинает биться быстрее, Алекс уверенней хватается за вещь и дергает, отрывая её. В её руках оказывается флешка. Обычная старая флешка. Она быстро выпрямляется, убирает её в карман. Задвигает ящики и забирает со стола скетчбуки и тетради Харви. На первом этаже Алекс подбегает к комоду и хватает рюкзак, лежавший на нем. Она быстро проходится по ангару, тратя неприлично много времени на то, чтобы собрать вещи, которые, по её мнению, могут представлять для Харви какую-то ценность. В основном это какие-то бумажки с набросками. Она также закидывает в рюкзак лекарства, за хранение которых можно вообще-то получить срок. Оружие унести она не может, а это может. Закончив с этим, она хватает полотенце и входит в оружейную. Наспех протирает тряпкой стол и рукоятки оружия. Прошло больше часа, и находиться тут дольше она не может. Она протирает ручки двери и выходит, захлопывая дверь ногой. Так и есть: ворота ангара заперты изнутри. Алекс открывает их и подходит к байку. С надеждой она осматривает его и с облегчением выдыхает, находя кнопку рядом с рамой. Она заводит его и вывозит из ангара, оставляя на его месте тот, на котором приехала. После чего Алекс закрывает ангар и выбирается оттуда таким же способом, как и проникла. Отъезжая, Алекс задумывается о том, почему не чувствовала должного волнения. Она считала, что её действия будут более суетливыми, и буквально видела, как мечется по ангару в панике из угла в угол, только и думая о том, что в любой момент её могут застукать. Но на деле оказалось все совсем не так. И дело вовсе не в том, что она просто «видела» все так, она точно знала, что так должно было быть. Раньше. Буквально пару месяцев назад. Интересно. Если бы она пережила то, что устроил Раф, еще раз пять, например, то кем бы она стала? То, что не убивает, не только делает сильнее — это просто меняет. Подобные события что-то ломают в человеке или укрепляют. Алекс думает, что с ней произошло и то, и другое. Вот только объективно оценить себя со всех сторон она тоже не может. Харви много чего пережила, и большую часть своих приключений она устроила себе сама. Тем не менее все события её жизни меняли её. И вот Харви такая, какая есть. Непонятная ни для кого. Кажется, целой жизни рядом с ней не хватит, чтобы понять её. Но Алекс нравится то, в каком темпе она узнает её, нравится, с какой скоростью Харви открывается перед ней. Майкл за годы не получил того, что получает Алекс. И она теперь рада, что внутренний мир Харви закрыт от всех. Потому что одна лишь мысль о том, что кто-то еще может её жалеть или чересчур опекать, приводит её в раздражение. Когда-то в детстве она просила Харви быть сильной и никогда не плакать, и сейчас полностью солидарна с собой-ребенком в этом мнении. Никто, никто в целом свете не должен видеть Харви слабой. И между ними это взаимно. Заботиться о рисунках, заботиться о байке — все это любому другому покажется тупостью, но только не ей. Это тот уголок внутреннего мира Харви, который Алекс готова защищать. — Привет. Харви не берет трубку, ты не возвращалась домой? На том конце она слышит какое-то шуршание, а потом тихий голос Дакоты: — Кое-что случилось. Нет, не с Харви. Хотя и с ней тоже. Она в обморок упала. Но случилось… Блять. Ща. — Ты где? — На базе. — Харви там? — Да, но… Не стоит приезжать, — еще тише добавляет Дакота. — Алекс. Алекс сбрасывает звонок. Убирает телефон. Ей требуется некоторое время, чтобы закрепить на байке дробовик, за которым она вернулась в дом отца. Если Дакота советует не приезжать, значит ей точно надо там быть, и чем быстрее — тем лучше.