BROKEN HEADS

С появлением Алекс сердце Майкла начинает биться чаще. Но он вдруг понимает, что смотрит не на Алекс, что сейчас въезжает на территорию, а на её байк. Её байк… Его рот приоткрывается от осознания, а взгляд тут же переводится в сторону Харви, брови которой приподняты: она, как и он, тоже смотрит на байк, который останавливается в паре метров от Тери. Харви не требуется и нескольких секунд, чтобы понять, что это её байк. Её байк, который вряд ли кто-то из присутствующих видел, хотя им, по всей видимости, известно, что Харви скрывала эту часть своей жизни. Не то чтобы это была тайна. Но так было принято. У Хедсов обычно существовали границы между делами банды и личной жизнью, которые четко соблюдались. Хочешь — рассказывай что-то, чем ты живешь помимо банды, хочешь — не делай этого. Пока то, чем ты занят в свободное время, не конфликтует с делами и интересами банды — личная жизнь неприкосновенна. Майкл вроде бы не знает в истории Хедсов прецедентов, но и откуда бы ему это знать. Харви в их дружбе соблюдала границу. В отличие от него. Майкл много чем делился с ней, но это был его сознательный выбор. Он нуждался в друге, с которым можно говорить о том, что его беспокоит. А дела Роялов и отношения с Лонгом его беспокоили. Не то чтобы он выдавал какую-то секретную информацию — нет. И все же он всегда был более открыт, чем Харви. Что уж говорить о тех, кто не являлся для Харви другом. Хедсы — её семья, но не друзья. Харви всегда чувствовала эту разницу лучше других и потому уверенно заявляла, что у нее нет друзей кроме него. Вряд ли дело в доверии. Он не знает, почему, ведь Харви так и не ответила ему на этот вопрос. Наверное, она всегда понимала, что главарю банды опасно иметь друзей среди своих. Это может быть удобно и здорово, но ровно до того момента, пока не расходятся мнения или взгляды. Друг очень легко может преступить черту, считая, что имеет на это право. Дружба может привести к… тому, что только что устроила Рыжая. Ты делишься чем-то личным, а потом тебе это вспоминают. Подло. Майкл теряется в догадках, по какую сторону теперь он находится. Может, теперь и он уже не друг для Харви, а семья. Хедс, ради которого она пошла бы на все, но больше никогда не позволила бы себе остаться совсем безоружной перед ним и оголенной в некотором смысле. У Харви теперь есть человек, рядом с которым она может быть любой. Какой с ним она не была никогда, даже отчасти. Майкл догадывается — да и что тут гадать — что для Харви делала Алекс, забрав её в столь немощном состоянии от Зака. Раньше он ни за что бы не поверил бы, что Харви способна кого-то допустить так близко. Но ему не обидно. Напротив — Алекс вызывает у него совершенно другие чувства, убеждающие его в том, что на нее можно положиться. Забавно, учитывая то, кем Алекс является. Алекс нравится ему. Слишком сильно. После того, что она устроила с Рафом, Майкл еще долго чувствовал жар в сердце при упоминании её имени, при мыслях о ней. Ему, по большей части пацифисту, такое переживать вовсе не свойственно и потому даже удивительно, но жар был — восхищением, гордостью, может даже любовью, если верить в то, что она может так внезапно вспыхнуть, не имея при этом никакого романтического подтекста. Жар со временем прошел, но тепло осталось. Рыжей не было там, с ними. Там был он и Дакота. И Майкл знает, что Дакота чувствует что-то похожее. Они ни разу не согласовывали то, как должны или будут себя вести, но всегда были рядом с Алекс в любой ситуации. Это получалось само собой. Словно она стала их человеком. Проанализируй Майкл это, он, конечно, понял бы, где и рядом с кем ему стоит находиться. Но он действовал так, как чувствовал. Словно собака, знающая, кто её хозяин. И у него не было конфликта с самим собой из-за этого. Вот и сейчас, с появлением Алекс, в его груди распространяется знакомое тепло, но вместе с ним — и нервные вибрации от предчувствия, чем все может кончиться. Будь на месте Алекс любой другой человек, его бы мало это волновало. Он всю жизнь в банде, и согласен ли он или не согласен с решениями, но всегда делает то, что от него требуется. Действуй Алекс по инструкциям и по правилам, он бы тоже не парился из-за её появления, но Алекс — не одна из них. Он догадывается, что она даже не одна из копов. Словно Алекс — просто Алекс. Сама по себе. А если она сама по себе, значит, не поддается контролю, что делает её ещё более непредсказуемой. Алекс поднимает визор, но явно не спешит слезать с байка. Харви тем временем медленно сползает с кузова и встает на ноги. Почему Алекс на её байке? Харви хмурится, но довольно скоро перестает задаваться этим вопросом, в отличие от Майкла. Она замечает свой рюкзак за спиной Алекс. Вопросов становится больше. Что-то случилось — это очевидно. Рядом с байком теперь Лима, которая, внимательно наклонившись, его рассматривает. Алекс сходит с байка, и, устанавливая подножку, стягивает шлем. — Что за собрание? — спрашивает она, пока Майкл изучает взглядом закрепленный на байке дробовик. — Очуметь. Тут стоит райфхард, где ты его взяла? Ты что, теперь угоняешь байки? — Лима выпрямляется. — Тут еще много редких хреновин стоит. Я бы за парочку из них душу продала. — Это байк Харви, — отвечает ей Алекс, не улыбаясь в ответ и вообще не глядя в её сторону — она смотрит на Дакоту. А точнее — хмуро рассматривает ту с ног до головы. — Что случилось? — Харви, мы не закончили говорить. Попроси её уехать. Этот разговор её никак не касается, — строго говорит Рыжая. — Ну как же, — отвечает Харви, протягивая Алекс руку и подергивая пальцами так, словно просит ту что-то ей дать, — по-моему, её этот разговор касается напрямую. Тем временем Алекс снимает со спины рюкзак и передает его Харви. И, пока та отвлекается на то, что видит внутри, Алекс роется в заднем кармане. Харви выглядит обеспокоенной: движения её рук внутри рюкзака становятся всё более суетливыми, словно она хочет найти что-то определенное. Алекс протягивает руку, и Харви поднимает взгляд, останавливаясь. Алекс вскидывает брови, словно говоря — это потеряла? На что бровь Харви выгибается, и она качает головой, явно отвечая: «охренеть, ну ты даешь», или что-то вроде. Их безмолвный разговор завораживает, и расшифровать его пытается сейчас не только Майкл, следящий за их немыми переговорами. Алекс ныряет во второй карман и достает какой-то сверток. — У меня было мало времени, — коротко поясняет она, передавая Харви пухлый квадрат сложенной в несколько раз бумаги. — Забрала, что смогла. Прости за это. — Ты не виновата, — Харви вкрадчиво смотрит на нее, словно вкладывая в эту фразу еще какие-то слова, известные только им двоим. Алекс в ответ лишь вздыхает. — Ты отличный коп, — Харви, играя бровями, широко улыбается, пряча все, что Алекс ей дала, в рюкзак. — О, да, нам повезло, что я лучшая, — Алекс улыбается ей в ответ. Майкл понимает её слова как шутку, похожую на что-то вроде сарказма. Харви вдруг быстро опускает руку и щупает свои карманы. Она кидает рюкзак в кузов и хлопает по себе уже двумя руками: — Блять, где мой телефон? Ты звонила мне? — Да. Но не дозвонилась. Дакота сказала, что ты упала в обморок. Как… — Алекс словно хочет спросить, все ли с ней хорошо, но вовремя закрывает рот и быстро осматривается, вспомнив, что они тут не одни. Она просто взглядом изучает Харви вместо расспросов. — Я приехала, и телефон был у меня. — Я забрала. Она названивала, а ты была без… — Ты забрала мой телефон? — Харви даже отталкивает в сторону Алекс, делая выпад к Рыжей, что очень удивляет Майкла, который все еще пытается сложить уравнение и понять, что произошло. Времени не было забрать из ангара. Хм… Значит ли это, что туда приехали копы? Значит, Алекс забрала оттуда что-то очень важное — важнее, чем байк, раз Харви так реагировала. Но Харви теперь злится. — Вижу, ты наконец активировалась. Так вот — её звонки не важнее того, что происходит. Ты была без сознания. Она названивала, и я решила, что сейчас тебе не до этого. Телефон — это ерунда, Харви. Харви хватает Рыжую за руку и дергает на себя: — Её звонки важнее, чем все, что ты сказала, говоришь и собираешься сказать! Мне плевать, Рейчел, на то, что ты трогаешь мои вещи, плевать на полное отсутствие субординации, я даже могу наплевать на твою ревность, которая затмевает в твоей голове здравую логику и делает тебя тупее, но принимать решения за меня ты не имеешь права. Тебе это ясно?! Рыжая стоит, явно пораженная тоном Харви. Майкл почти уверен, что Харви на нее раньше вообще не повышала голос, но сейчас это даже больше, чем просто повышенная интонация. В её голосе — ярость. А ярость Харви всегда бескомпромиссна, еще с подросткового возраста. И Рейчел это знает. Все это знают. Только они уже успели позабыть. И Майкл тоже. Рыжей требуется несколько секунд — просто чтобы начать дышать. Она лезет в задний карман, после чего Харви резким движением выхватывает свой телефон из её руки. — Если ты хотела излить душу, то могла бы завести дневник, — бросает ей Харви, отходя к пикапу и забирая оттуда рюкзак. — Я тебя исключаю из Хедсов на два месяца. Надеюсь, что это время тебе пойдет на пользу. Немец, пошли. Нам надо поговорить. Мы сейчас вернемся, никто не расходится. Рыжая, ты можешь идти. Алекс проводит языком под нижней губой, явно злясь, что ни черта не понимает. — Какого дьявола? Она что… выгнала меня?! Все молча смотрят на Рыжую. Майкл замечает даже удивление на лице Горы, который почти всегда на все смотрит с неким равнодушием. — Я не изливала душу, я высказала всеобщее мнение. Все так считают, даже если не говорят об этом. Разве нет? — Рыжая с возмущением оглядывает всех, кто остался здесь стоять. Алекс приближается почти вплотную к Дакоте и берет её за руку, которую та прижимает к себе, стоя как солдат. Майкл ожидает со стороны Дакоты сопротивления, но та позволяет и тут же вздрагивает всем телом — словно прижатые по швам руки помогали ей быть устойчивой. Алекс тянет её руку к себе, и Дакота хватается за пояс её штанов, явно цепляясь за них и отчасти повисая, поскольку пояс джинсов теперь сильно оттянут вниз. Майкл обводит взглядом всех присутствующих — все молчат. Но вот Пуля дергает плечами: — Я тоже думаю, что теперь дела Алекс у нас в приоритете. — он бросает на Алекс осторожный взгляд и снова отводит его к Рыжей. — Что мы потакаем её решениям и поведению, хотя она не одна из нас. Все дела мы должны были решать сами, но Алекс распоряжалась нашими ресурсами и выступала от нашего лица, совсем не имея на это права. Без обид, Алекс, но это действует на нервы. В основном то, что мы были вынуждены просто наблюдать, потому что ты неприкосновенна. — Мы говорим о том, Алекс, что тебе стоит понять свое место, — Рыжая разворачивается к ней. — Рейчел, заткнись, — вдруг Лима делает вперед шаг, — мне это надоело. Очевидно, что твоя пиздючка врет, но ты даже не рассмотрела такой вариант, а просто воспользовалась этим, чтобы вылить накопившееся в тебе дерьмо. Я так не считаю. Я думаю, что все, что Алекс делает — она делает для Харви. Думаю, что между ними это взаимно. Еще я думаю — мне же можно иметь свое мнение — с чего ты решила, что все думают как ты? Ты что, оракул? Все молчат из уважения к тебе. Но и ты должна иметь уважение. К Харви в особенности, окей? Ты не забыла, кто она нам? Меня вообще поражает то, что мы должны говорить об этом. Поражает, что я должна говорить то, что и так очевидно! Посмотри на всех вокруг себя. Сними свои очки неприязни к Алекс и, наконец, будь, чёрт возьми, объективна. А если не можешь, то просто доверяй лидеру и не подвергай это сомнению. Ты подрываешь её авторитет своим поведением. Я не позволю. Ты не имеешь права вообще это делать, ладно? Это раздражает. Харви не хочет тебе раскладывать по полочкам, словно ты глупенькая, но я сделаю это, что в принципе противно, потому что этот разговор сам по себе стремный. — Лима, — предупреждает её Рейчел. — Нет, Рыжая, теперь ты помолчи и послушай. Давай по порядку. На гонке Алекс сделала все, чтобы защитить её. Это была командная работа, которую они друг другу обеспечили. Если бы у Алекс было больше опыта, она бы сделала больше. Почему я тебе должна говорить очевидное? Не пускала тебя в палату? Уж не тебе ли не знать, что Харви не терпит рядом никого, когда ей надо прийти в себя! Все здесь, чёрт тебя подери, это давно усекли. Но тебя взбесило, что это позволено Алекс, — она машет в сторону Алекс рукой. — Взбесило, что запрет был выдвинут ею, а не Харви, которая, напомню тебе, была просто не в состоянии что-то кому-то запрещать! Алекс с ней несколько месяцев, но знает, что Харви нужно, лучше, чем ты, так получается? Что еще? Нож воткнула этому куску говна? Ты знаешь, что и я, и Немец, и Гора не хотели переговоров. Мы хотели действовать жестко, но тебя взбесило, что Алекс взяла это на себя. И ты после этого говоришь про эго? Твое эго некому тешить? Да! Тут всем очевидно, что Харви сделает для Алекс что угодно! Всем! Но это взаимно. Почему все это видят, кроме тебя?! — Алекс — коп! — громко выдает Рыжая последний, по её мнению, самый весомый аргумент. — Харви её пустила в самое сердце! Не только к себе, а к нам! Ты не можешь отрицать, Лима, это! Ты же понимаешь, чем копы занимаются под прикрытием! — Но Харви доверяет ей. Она доверяет ей, значит, и я доверяю ей. — Это значит, что мы все должны доверять Алекс?! — Нет, Рейчел, это значит, что мы должны все доверять Харви, потому что она, чёрт возьми, тут главная. — Харви её любит, любовь делает людей слепыми, Лима. Алекс сделает её слабой — это твои слова, Лима. Ты это говорила, и Пуля свидетель. Любовь делает человека уязвимым, слабым, слепым — это, Лима, твои слова! — Да, а твои были, что любовь делает человека сильным! Охуенно получается: ты лишь на словах восхваляешь любовь, а на деле, когда это действительно начинает иметь значение, ты с такой легкостью отказываешься от этого. — Я на тот момент не знала, что Алекс чёртов коп! Никто не знал! И когда Харви сказала, что они вместе — ты сказала, что это полное дерьмо, если Алекс окажется копом. Я согласилась с тобой, когда это подтвердилось, но ты вдруг… Что? Чем она вас так очаровала? — А чем она тебя разочаровала? Я не понимаю, что с тобой происходит. — Тем, какое влияние она оказывает на Харви! Сначала больной отец, а теперь это! Я хочу, чтобы Харви просто была Харви и перестала потакать желаниям тем, кого любит! Она выгнала меня. Ты и с этим тоже согласна? — Ты перешла черту. — Оставить у нас копа под прикрытием — вот это черта, через которую нельзя переступать. Она копалась в нашей черной бухгалтерии! Бог знает, где она еще копалась. Все замолкают. Рыжая подходит к пикапу и облокачивается о борт кузова, накрывая макушку рукой. Она прикрывает глаза, явно давая себе время о чем-то еще подумать. — Окей. А что случилось с Дакотой? — спрашивает Алекс. Рыжая поднимает голову, уставившись на нее. В принципе на Алекс теперь смотрят все.