BROKEN HEADS

Стоя на кухне, Алекс держит в зубах сэндвич, пока застегивает ремни наплечной кобуры — она перехватывает его рукой, откусывает и кладет обратно в тарелку. Телефон на столе вибрирует, и она нажимает на громкую связь: — Куда вы делись, и почему мне никто не отвечает?       — Тут это, — пытается объяснить запыхавшийся голос Дакоты. — Тут… — где-то на заднем фоне слышны хлопки. — Слушай, Алекс, — шепчет Дакота, а пальцы Алекс замирают на застежке набедренного ремня. — у меня ничего нет. Ни у кого ничего нет, блять. Мы тут сидим как… сидим тут как в окопах — из машин и разного дерьма. Я вообще не понимаю, что происходит. Это был просто разговор, а потом…       Алекс видит второй входящий и сбрасывает Дакоту, после чего быстро берет нож со стола: — Где вы?       — Я кинула тебе координаты. Блять, — Харви тоже тяжело дышит. Она что-то еще говорит, но её голос глушат громкие хлопки выстрелов. — Алекс, — она снова пытается что-то сказать, но звуки её голоса перекрывают еще более громкие хлопки. — Ебаное… Алекс…       — Я скоро буду.       Алекс сбрасывает звонок и открывает смс, параллельно хватая куртку со стойки. Она прокладывает маршрут, пока бежит к входной двери. Она уже готова убрать телефон, но приходит еще одно сообщение.       Харви: Через дворы. Не по дороге.       Алекс выбегает за дверь, и телефон снова вибрирует. Приходит скриншот карты: неровная линия или что-то вроде нее, словно указывающая, куда именно ей стоит подъехать. Палец Харви явно не способен был ничего четко нарисовать, потому что линия непонятно вообще на что именно указывает — она тупо и на домах, и на дороге. Навигатор показывает сорок минут. Они явно в какой-то заднице, и Алекс даже не особо поняла, где это и окраина какого именно города. В любом случае, она будет там быстрее, чем просчитал навигатор.       Пока она несется на бешеной скорости, ловко маневрируя между машинами, словно занималась этим каждый день на протяжении всей своей жизни, пытается прикинуть сколько там Хедсов. Других вопросов пока нет: ей даже близко непонятно, что там может происходить. Она, конечно, успевает позлиться на Харви, потому что та не позвонила раньше. Например, когда поехала туда. Злиться она перестает быстро, потому что, не смотря на гипержелание защитить Харви, она лишена чувства собственности по отношению к её делам. У нее нет острого чувства быть постоянно там, где она. Контролировать её действия и знать, где она находится каждую секунду своего времени, тоже желания не возникало. Но в такие моменты, когда Харви что-то угрожает, она не может не злиться на неосведомленность, потому что хочет быть рядом. Нет, не прятать Харви за своей спиной, словно та беззащитный котенок. Быть рядом. Это контроль происходящего, даже когда контроля и вовсе нет, как с Рафом. В любом случае, Харви бы не позвала её если бы дела не были плохи. Алекс бы об этом даже и не узнала раньше, чем тогда, когда все бы уже кончилось. Палит из оружия там явно не один человек, и ей даже льстит, что Харви решила, что одна Алекс с одним пистолетом способна изменить то, что бы там у них ни происходило. Не то чтобы Алекс сама так о себе не думала. Она либо стала чересчур уверенной в себе, что не очень хорошо, либо её действительно слишком легко вовлечь, когда Харви что-то угрожает. Честно признаться, быть банально вовлеченной — это уже даже не про нее, не говоря о том, что о ней как просто наблюдателе давно речи не идет. В конечном итоге Алекс успевает заключить, что слишком много на себя берет и слишком уверена в своих силах. И тем не менее, она точно не стала бы подставлять свою голову под дуло пистолета. До самоуверенности Харви с убежденностью в собственной неуязвимости и охуенности ей далеко. Вероятно, Харви все же немного отбитая в этом плане. Алекс действительно пыталась думать об этом мягче, но она уже давно не боится задеть эго Харви даже в собственной голове, поэтому стоит назвать вещи своими именами. Одно радует: Харви пообещала больше так не делать. Алекс не уверена, что смогла бы жить дальше, если бы Харви не стало. Так тупо и пафосно, да, но ей уже давно понятно, что она просто предпочла бы умереть следом. И если Харви понимает это, а скорее всего так и есть, она действительно сдержит свое обещание. И это успокаивает Алекс, пока она мчит к точке, где понятия не имеет, что происходит. Она обязательно расцелует Харви за то, что та прячется, а не безумствует среди выстрелов.       Асфальтированная дорога заканчивается, и через некоторое время Алекс видит машины, а потом и байки, валяющиеся на дороге. Когда она понимает, что та линия на скриншоте означала: «Подъезжай с той стороны, сверни с этой дороги во дворики», — уже поздно. Она оказывается прямо возле машин, рядом с которыми стоят какие-то парни, и она пытается затормозить до того, как они увидят её — но тоже поздно. Они, не здороваясь, начинают палить в её сторону, и Алекс, уходя от града пуль, сворачивает вправо, тут же сталкиваясь с какой-то преградой — то ли камнем, то ли чем-то еще, выросшим посреди дороги. Её байк падает и скользит, пока не врезается в какой-то дом. Она стискивает челюсть, сдерживая крик боли — байк довольно сильно ударил её по ноге. Алекс даже не может открыть глаза, чтобы оценить обстановку, она просто жмурится и глухо ревет, пока в глазах искрит. Она понятия не имеет, как долго ей приходится так лежать под байком, но счет времени даже не начинался. Все, что она чувствует — это боль, и все, о чем она думает — это о том, чтобы не кричать. Казалось, что больнее уже быть не может, но тут её ногу пронзает еще острее, и она открывает глаза. Перед ней чей-то размытый силуэт. Кто-то поднимает с нее байк. Острая боль отступает, как и та, что была до нее. Разум немного проясняется, хотя тело все еще трясет. И где же хваленый адреналин, который так сейчас нужен. К её сожалению, Алекс чувствует все. Только теперь, помимо боли, есть еще и руки, которые её подхватывают и вытаскивают из-под байка. С нее снимают шлем, и она видит перед собой какого-то парня, который улыбается. Он держит её за куртку, пока она лежит на земле, а потом оборачивается и что-то кому-то кричит. Алекс же слышит только гул в ушах. Он снова смотрит на нее и, что-то говоря, берет под руку и тянет вверх. Алекс встает на ноги и видит метрах в ста от себя незнакомых парней. Один из них машет им пушкой, словно требуя, чтобы… Чтобы Алекс привели туда? Алекс моргает. Она жмурится. Окружавший её вакуум понемногу заполняется звуками: она уже слышит грубое: «пошли, сучка», и её начинают тащить под руку вперед. Она делает шаг — ногу пронзает болью, но теперь Алекс понимает, что боль уже сосредоточена именно там, где и должна — в раненом месте, и её тело… Её тело свободно и не парализовано ею. Она бросает взгляд на ведущего её парня, делая шаг и еще один, смотрит быстро по сторонам, оценивая обстановку. Она не видит никого больше, кроме как других парней, которые кричат: «Это одна из них? Эй, гавнюки, эта ваша сучка на байке?». Парням не больше двадцати пяти лет. Сложно так сразу определить, но в любом случае, они все молодые. Обычная уличная компания, которая явно принадлежит к какой-то банде или что-то вроде того, потому что, чёрт возьми, у каждого из них в руках ствол. Алекс все же стоило больше внимания уделить тому, куда она едет и на чьей они вообще территории. Слева от себя, за разрушенной и почти сгнившей машиной, Алекс замечает Лиму — вжавшуюся за холмиком в землю. Вряд ли они знают, что та здесь, потому что по эту сторону дороги пустырь, а по другую — развалины домов, будто приклеенные друг к другу. О каких дворах говорила Харви, если там даже щелей между домами не видно? Это какое-то гетто, и Алекс идиотка. Парень дергает её за руку, сильно ругая её за медлительность, и Алекс, наконец, вздыхает, после чего одним движением выхватывает нож из ножен на бедре и бьет его в бок, разворачивается и бьет ногой, отталкиваясь от него и улетая на дорогу, где быстро, сжимая челюсть от боли, начинает отползать за машину. Так себе прикрытие, но не могла же она идти с ним дальше? Алекс тут же вынимает пистолет и направляет его в сторону парня, который делает попытку дернуться к ней — он поднимает руки ладонями вверх, но тут же опускает одну из них, чтобы зажать рану.       — Что там, Френк?       — Она… — тихо начинает он, — она вооружена! — продолжает уже громче, не сводя с Алекс взгляда.       Алекс манит его пальцем к себе, но он стоит. Она целится ему в ногу и стреляет. Где-то там, в метрах… ближе, конечно, чем изначально, но все же достаточно далеко раздаются крики и ругань.       Алекс усаживается на задницу и начинает часто дышать, косясь на парня, который отползает от нее в сторону. Она быстро проверяет свою ногу. Это икроножная мышца. Джинсы порваны, как и кожа, как и икра. Не все так плохо, и вряд ли что-то сломано, но бескостное место байк нормально так порвал. Алекс смотрит на свой байк, где остался телефон, а потом на машину, за которой пряталась Лима. Она не видит её там больше. Алекс подбирается к другому краю машины и выглядывает, пытаясь определить, где могут быть Хедсы.       Эти слепленные между собой домики все же кое-где кончаются, и где-то там, напротив места, где стояли парни, Алекс видит небольшой разрыв: между домами есть проулок, и, наверное, там что-то имеется. Что-то такое, где прячутся Харви, Дакота и хрен знает, кто еще. Алекс выглядывает через окно машины и смотрит на парней, которые спорят о чем-то, указывая в её сторону. Их там пять человек. Шестой лежит у них в ногах и стонет. Кроме него там лежит и кто-то еще. Алекс быстро находит взглядом байк Харви: он припаркован достаточно ровно. Неподалеку от него она видит еще пару мотоциклов, и еще парочка их валяется на земле. В одном из тех, что лежит на боку, она узнает байк Дакоты. Алекс снова прячется за машину. Стрелять отсюда она не может, потому что они далеко. Будь она ближе метров на двадцать хотя бы… Да, помощница из нее вышла так себе. Она вдруг видит макушку Лимы — кажется, та пытается показать ей что-то жестами. Будто бы она что-то просит, только Алекс не понимает её. Лима чуть больше высовывается из укрытия и ставит одну ногу на асфальт, ударяя себя по бедру, и тут же убирает ногу обратно, ложась на землю. Алекс смотрит на свой нож, а потом снова на Лиму. Если она его ей кинет, то это будет вообще-то заметно. С другой стороны, и что теперь? Знали бы они, что Лима здесь, то подошли бы к ней довольно охотно, потому что они вооружены, а она — нет. Но теперь между ними и Лимой — Алекс с пистолетом. Алекс подбрасывает в руке нож, замахивается и кидает его в сторону Лимы, не зацепив её только благодаря тому, что Лима успевает в последнюю долю секунды увернуться. И та, уже практически не прячась, а лишь пригибаясь к земле, подбегает к нему, поднимает и возвращается обратно за машину. Конечно, не заметить этого уже нельзя.       — Эй! — голос раздается ближе, чем Алекс могла ожидать. — Ты, за машиной, с пушкой. Вылезай, переговорим.       Алекс смотрит на Лиму, но та отрицательно вертит головой.       — Иди сюда сам, и поговорим, — так же громко отвечает Алекс, прижимаясь к машине и поднимая руку с пистолетом так, словно перед ней сейчас кто-то появится.       — Нас больше. Мы просто можем все подойти к тебе. Как тебе идея?       — В таком случае, вам придется решить, кто из вас самый бесполезный. Я буду стрелять в первого же, кто здесь появится. Без всяких переговоров.       — Не любишь играть в гляделки?       Алекс не знает, каким может быть оптимальный выход из данной ситуации. Вероятно, это переговоры.       — Может, вы просто уберете пушки и свалите?       — Вы на нашей территории. Кто у вас главный? Я готов поговорить. Посчитаем убытки, так сказать. Обмозгуем, как разрулить сложившуюся ситуацию.       — Могу я узнать, что за ситуация?       — Как твое имя?       Алекс кусает нижнюю губу, размышляя над ответом.       — Знаю, что у Хедсов главный — мужик на инвалидной коляске. Знаю Харви, его дочь, которая, кстати, сейчас прячется за мусорным баком. Не очень смело с её стороны, да, Харви? — кричит он. — Она не сильна в переговорах. Сломала вот нос моему другу.       Алекс слышит голоса, а также как тот мужик — уже тише — кому-то что-то говорит, и фразу: «Давай парочку из них сюда».       — Одному?       — Что?       — Она сломала нос только одному из вас? Не поверю.       Алекс понимает, что если у них есть еще люди, то они подъедут с той же стороны, что и она. Она не в очень выгодном положении.       — Нет, не одному. У твоих людей мой брат. Братику пятнадцать. Знаешь, я люблю братика и не хочу, чтобы ему свернули шею, поэтому все здесь живы. Два ваших человека наебали нас, — судя по голосу, он подходит ближе, — решили, что Хедсы у нас главные в любом районе. Здесь моя улица, и я отвечаю за товар. Если кто-то ворует мой товар, то я прихожу в бешенство. Здесь и в Финиксе уже знают, что товар Леона лучше не воровать, но кажется, что никто из вас не в курсе.       — Ты Леон?       — Нет, я не Леон, — слышится спокойный ответ, и Алекс понимает, что он теперь стоит за машиной. — Леон — это человек, которому скоро будет принадлежать Финикс. А я — тот, кто отвечает за его точки здесь. Здесь, и не только. И меня беспокоят крысы, которые лезут на чужую территорию и позволяют себе подобную наглость. Мы не лезем на вашу территорию. Да и Хедсы мало кого уже волнуют, ведь Леон в любом случае с ними поговорит насчет Рафа. Хедсов, считай, уже нет. Тебя, считай, теперь тоже, — почти шепотом добавляет он. Алекс могла бы выглянуть и выстрелить ему в голову, потому что он где-то совсем рядом, со стороны багажника. Но она просто оцепенела и смотрит перед собой.       — Мы не знаем, кто такой Леон. Если нужно возместить за товар, то мы это сделаем.       Он выходит из-за машины, и они встречаются взглядами. Дуло пистолета Алекс направлено прям на него. Он склоняет голову — его руки подняты ладонями к ней. Ему не двадцать пять — скорее, тридцать. Аккуратно уложенные светлые волосы, не видно ни одной татуировки. Несколько пуговиц голубой рубашки расстегнуты на груди. Он в принципе выглядит как солидный бизнесмен, а не как продавец наркотиков. И дело не только во внешности — тут, скорее, его лицо и мимика. Его лицо выглядит вполне разумным, чем он существенно отличается от Рафа.       — Как тебя зовут?       — Алекс.        Какое-то время он молча смотрит на нее и поджимает губы, еле заметно качнув головой: — Ходят слухи, Алекс, что именно ты убила Рафа.       Алекс ничего не отвечает — она просто продолжает целиться в него.       — Это не мое дело, — он коротко ухмыляется, — действительно. Мое дело — это контролировать, чтобы был порядок на моих точках. Хреново то, — он садится на корточки напротив нее, — что крысы ведь обычно никому не принадлежат. А эти двое — привилегированные, с нашивками банды. Изначально хреновая ситуация, не находишь? Знаешь, Алекс, тут вопрос уже не в бабках. Понимаешь меня?       Алекс все еще молчит.       — Хреново еще и то, что твой лидер не умеет договариваться. Я ей говорю, что у нас с крысами разговор короткий, а она мне — что с теми, кто трогает её людей, у нее тоже разговор короткий. Ну, и зашла ситуация в тупик. А два перца, которые все это организовали, взяли да и достали пушки. Убили вот моего человека, — он кивает в сторону своих парней, — разве это переговоры? Не успели мы решить, что вы все — крысы, ведь кто ожидал бы такого от уважаемой банды, как Харви разбила нос Глену и дала в лицо мне. Организовала драку, которую мы, конечно же, прервали, потому что, в отличие от вас, у нас у всех есть оружие. И прошу заметить, что мы его не доставали. Спроси у своего лидера: хоть кто-то из нас во время переговоров угрожал кому-то из её людей оружием? А теперь ситуация. Ваши ребята палят в наших, убивают одного из нас, забирают моего брата, словно он щит, и прячутся… как крысы по щелям. А я не могу стрелять в те щели, где может быть мой брат. А из тех щелей, в которые могу — они отстреливаются. И вот появляешься ты, Алекс-убийца Рафа, стреляешь в моего человека, который прям сейчас истекает кровью, и предлагаешь мне переговоры.       Ему больше не надо ничего говорить, чтобы Алекс осознала всё. Осознала всю глубину задницы, в которой они оказались.       — Очень опрометчиво сидеть напротив меня без оружия. Все может закончиться быстрее, чем ты думаешь, — Алекс не дает себе отчета в том, что говорит. Да и, впрочем, ничего нового.       — Ты права. Тебе следовало представиться до того, как я вышел сюда, — он улыбается, чуть склонив голову.       Алекс пытается уловить что-нибудь, похожее на искорку безумия, в его улыбке и глазах. Что-то такое, чем прикрывают самые ужасные мысли и планы. Но не находит. Это самое опасное, что может быть — поверить человеку, который не выглядит плохим. Принять его за одного из разумных — такого, который через пару минут не поставит их на колени, чтобы расстрелять каждого по очереди.       — Что ты предлагаешь?       — Я не знаю, достаточно ли у тебя авторитета, чтобы что-то тебе предлагать, Алекс, — отвечает он и вытягивает руки укладывая их локтями на колени.       Алекс пытается соображать быстрее. Боже, она ведь совсем не переговорщик. Да и вообще хреново разбирается в людях, когда на их лицах не написано: «мудак». И все же Алекс делает это. Она машет рукой в сторону Лимы. Она не отвлекается на Лиму — она не сводит взгляда с человека, с которым говорит. Он, в свою очередь, тоже не сводит с нее взгляда. Алекс не знает, как сейчас на нее смотрит Лима — вероятно, так, словно она её ненавидит — но она доверяет ей и надеется, что это взаимно. Её надежды оправдываются, когда периферийным зрением она видит Лиму — та выходит из укрытия.       — Это Лима, очень ценный человек в банде.       — Я знаю. Я знаю всю основу Хедсов, Алекс. Не знаю только тебя. Хотя стоило бы, учитывая, какими слухами переполнены улицы. Все дело в том, как я уже сказал, что я не лезу в дела, которые меня никак не касаются. Надеясь, что это будет взаимно. Но все мы ошибаемся, верно?       Он, наконец, поднимает голову и смотрит на Лиму, что уже стоит рядом. Алекс протягивает руку, и Лима отдает ей нож.       — Я Сет, — говорит он и машет рукой своим людям. Пара из них тут же подбегает: они берут Лиму под руки и отводят в сторону. — Ты встанешь, или мы будем вести переговоры на корточках? Уверен, что так тебе больнее, чем стоя на ногах, — он кивает на её рану.       Алекс встает на ноги, убирает нож в ножны, и, все еще целясь в него, идет за ним, по направлению к его парням. Слышит сзади звуки и оглядывается — к ним едет машина. Останавливается позади, и Сет дает отмашку. Два парня выпрыгивают из автомобиля и молча следуют за Алекс.       Алекс старается не хромать, но нога болит, и каждое напряжение мышц отдает слишком уж ощутимо.       Они останавливаются, и Алекс быстро осматривается: с той стороны, где Харви хотела, чтобы она подъехала, действительно есть узкие проулки между домов, только напротив них — пара развалившихся домов, старый грузовик, мусорный бак, и в принципе все — это тупик. По правую сторону от Алекс останавливаются те парни, что только что вылезли из машины. По левую сторону на расстоянии метра от них стоит Лима, позади нее — мужик, который целится ей в спину, удерживая за плечо. Три парня рядом с ним, и один валяется на земле — уже не стонет. Сет толкает его ногой, переворачивая, опускается на корточки и проверяет пульс: — Жив еще. Затащите его в тачку. Куп, Нейт.       Два парня молча склоняются, подхватывают раненого и оттаскивают в сторону тачки, на которой недавно приехали.       — Нейт, ты в больницу, а ты возвращайся. Ну что, Алекс, — он, наконец, поворачивается к ней лицом.       Алекс не нужно уже ничего говорить, потому что из-за мусорного бака выходит Харви. Выглядит она… довольной. Даже улыбается. Они встречаются взглядами, и голубые глаза сверкают… чем-то. Чем-то таким, чего Алекс пока не поняла. Пока Алекс переглядывается с Харви, выходит и Немец, держа перед собой парня, вероятно, брата Сета. Тот дергается в его руках, огрызаясь. Дакота. Майкл. Гора. Алекс пытается понять, откуда вышел Гора — она упустила этот момент. Пуля спрыгивает со второго этажа дома и быстро оказывается рядом с Горой.       — Как ты? — спрашивает Харви, подходя ближе, словно тут вовсе не собрание людей, готовых друг друга убить.       — Преземлилась, как дебилка.       Харви садится на корточки и заглядывает ей за ноги, трогает ткань джинсов и шипит, явно с досадой, от того, что видит. Она выпрямляется: — Жить будешь, — тянется и целует её в губы. А после делает пару шагов назад, словно… Словно поставила все на паузу. Алекс обожает этого человека. Но её нога адски болит.       — Все в сборе, — хмыкает Сет, переводят взгляд с Харви на Алекс. Он осматривает своих ребят. Алекс делает тоже самое, и вдруг она понимает. Понимает, что Хедсы довольно странно стоят.