BROKEN HEADS

Охранник смотрит на водительское удостоверение Харви, а потом сверяется со своим списком. Судя по всему, Алекс сделала доверенности на всех, кого хочет видеть. Харви не уверена, что «хочет видеть» — верное утверждение, но тем не менее в списке несколько человек. И она примерно догадывается, кто эти люди. Харви поправляет букет, задевая при этом охранника, намекая ему тем самым, что проверить её имя в списке — дело секундное. — Заходите, — наконец говорит он, отодвигаясь в сторону. — Благодарю. Харви открывает дверь и оказывается в небольшом коридорчике: впереди — пустое светлое пространство, справа туалет, а за стеной, вероятно, кровать. Она делает пару шагов, прислушиваясь к равномерному пиканью медицинской аппаратуры. А потом вытягивает руки с цветами, шурша ими — и теперь цветы входят первыми, точнее, выглядывают из-за стены. Она слышит короткий хриплый смешок, а потом тянется вперёд, выглядывая из-за букета: — Здрасте. Алекс смотрит на неё с улыбкой, её рука приподнята, и она двигает пальцами, требуя, чтобы Харви немедленно подошла. Харви перехватывает цветы удобнее и подходит к кровати. Но Алекс поднимает руку выше, отталкивая букет в сторону, хватает Харви за рукав и слабо, но настойчиво тянет её на себя. Харви улыбается, тоже тянется к ней и целует в губы. Они целуются короткими поцелуями, не переставая бороться с улыбкой, чтобы наконец сделать это нормально. — Что с твоей губой? — спрашивает Алекс и снова целует её. — Ударили, — жалуется Харви, выпячивая нижнюю губу. Алекс, сдерживая улыбку, недовольно качает головой: — Кто посмел? Больно? — Угу, — Харви кивает, — очень. Алекс обхватывает её губу и проводит по ней языком. Этот жест тут же перетекает в поцелуй, но недолгий, потому что Алекс начинает задыхаться. — Скучала, — шепчет она с придыханием, прижимаясь лбом к её лбу. — Я тоже скучала. Харви отходит и под пристальным взглядом снимает рюкзак. Она достаёт из него вазу, и Алекс начинает смеяться, но тут же шипит от боли, прижимая руку к животу. Харви останавливается с вазой в руках возле столика, на котором уже стоит пустая. — Хм. — Ага. — Я не частый гость в больницах, но моя всё равно больше, — заключает она и уходит в туалет, откуда вскоре возвращается, наполнив вазу водой, и ставит её на стол. Забирает цветы, лежащие на ногах Алекс, и возвращается к столу. Аккуратно ставит их в вазу, поправляя стебли, чтобы цветы стояли ровно и красиво. — Тебе что-то принести? То есть, я не знала, что тебе принести, — Харви возвращается к Алекс и берёт её за руку. Алекс смотрит ей за спину на цветы. — Я здесь пока один день, — медленно говорит она. — Красивые, спасибо. — Она переводит взгляд на Харви. — И этот день был, знаешь, насыщенным. Я успела пообщаться с адвокатом и… проспала все оставшееся время. Я не знаю… Здесь где-то телефон, но думаю, что мне нужна зарядка. — Ладно. Я напишу Майклу, чтобы принёс. — Он здесь? — Ну, они все периодически здесь. Ты… ты составила список? — Харви облокачивается на перегородку, не отпуская руку Алекс. — Да, — неуверенно отвечает та. — Но это не значит, что я хочу кого-то видеть. Во всяком случае, не сейчас. — Ладно. — Поэтому… — Алекс смотрит на неё, явно думая о том, как сформулировать просьбу. — Скажу, что через пару дней. — Да. Думаю, что подойдёт. Моё лицо… Знаешь, я ещё ни разу так сильно не получала по лицу. То есть, я знаю, насколько оно ужасно. Предполагаю. А ещё я догадываюсь, по каким причинам ты не допускала к себе никого. По твоему взгляду не видно, насколько всё ужасно. Ты понимаешь, что я имею в виду? То есть, дырка у меня в животе явно хуже, чем опухшее лицо, но она хотя бы не бросается в глаза. — Да, я понимаю. Но я не хочу никого видеть не только потому, что взгляд меняется. Это просто необходимость в личном пространстве. Кроме того, мне иногда хочется стонать от боли, и я даже могу поплакать, — Харви улыбается, — но это личное. — Ну, учитывая, что ты терпишь боль и избегаешь сильных анальгетиков, то я не удивлена. Я же, — Алекс поглядывает на капельницу, — предпочитаю, чтобы мне давали всё это, чтобы я не думала о том, как мне физически дерьмово. Ты сказала, плачешь? — Алекс поджимает губы. — То есть, это что-то вроде: «Боже, как мне хреново»? Или… — Нет, это когда настолько больно, что слёзы сами текут, и ты ничего с этим не поделаешь. Но последние годы это редко. — Хм. — Что? — Тебе было очень больно. — «Какого чёрта она плачет?! Это ебаная Харви, она не плачет», — передразнивает Харви Лиму, вспоминая, как та в панике реагировала на её боль. — Да, точно, — Алекс отводит взгляд, стараясь скрыть эмоции. — Я тогда многое на тебя вывалила. Ты, — она снова смотрит на Харви, — ты очень стойкая. Я восхищаюсь этим. И знаешь, это меня пугает. Харви склоняет голову набок, пытаясь уяснить смысл сказанного. Но понимает только то, что, если Алекс не объяснит, то она ничего не поймёт. — Это легко спутать с безразличием. — Безразличием? — Да. Равнодушием. Харви молчит, вроде бы догадываясь, о чём именно говорит Алекс. И мысли, которые ей приходят в голову, ей не нравятся. — То есть… ты считаешь, что я могу быть равнодушна? Вообще? Или ты про себя? — Я знаю, что ты бываешь равнодушна и безразлична — вообще. Но я сейчас говорю про себя. — Что тебе вкалывают? — Харви усмехается. Алекс вздыхает: — Да, перепады настроения — это то ещё дерьмо. Я никогда раньше столько не размышляла, не копалась во всём, в себе, сколько в последнее время. Это… это раздражает. Похоже на загоны. А сейчас, когда я не сплю, думать — это всё, что я могу. — Ладно, — Харви отходит, берёт стул, подносит его и садится рядом с Алекс. Она склоняется, складывает руки на кровать и кладёт на них подбородок. — Давай поговорим. — Ты не любишь это. — Я люблю говорить с тобой. Точнее, я хочу с тобой говорить, потому что хочу тебя понимать. И если у тебя в голове что-то происходит, то я хочу, чтобы ты рассказала. — Я не хочу говорить об этом. — Не хочешь? — Нет. Харви чуть склоняет голову, укладываясь на своё предплечье, и молча смотрит в ответ. Это… это… ничего хорошего в этом нет. — Браун приходила. — Разве им всем не обязательно быть в списке? — Она в списке. И она требует, чтобы я постаралась уладить с Клер всё мирным путём. Привела аргументы. Харви молчит, присматриваясь к глазам Алекс и прислушиваясь к её голосу. — Да, видимо, всё могло дойти до абсурда. Харви ничего не отвечает, и Алекс тоже замолкает. — Это всё? — наконец переспрашивает Харви. — Что? — Твой тон. Что-то не так? — Нет, всё нормально, — Алекс слабо улыбается. — Хотя, знаешь, да. Наверное, я могу сказать, потому что… Вообще-то это не имеет значения. Точнее, очевидно, я буду об этом думать, как и о том, что ты мне наговорила, буквально послав меня нахер. То есть, знаешь, я буквально лежу вся помятая, еле двигаю рукой, но думаю о том, о чем, кажется, не стоит думать в сложившихся обстоятельствах. Алекс замолкает. Она уже смотрит не на Харви, а в потолок. — С другой стороны, о чём мне ещё думать? Ты кажешься всем, что меня волнует. И весь мир стал крутиться вокруг тебя. Браун пришла, высказалась и ушла. Вообще-то, она права. И ты права. Я стала… стала восприимчивее к вещам, к которым, казалось, утратила давно чувствительность. Что-то вроде того, чтобы обижаться на что-то. То есть, когда ты понимаешь, что так действительно и есть, но обижаешься на правду. Потому что тебе неприятно. Это эгоизм? Это… задеты какие-то чувства? Это… это глупо. И всё равно. Это в моей голове уже почти два часа. И я буду думать об этом. Но сказать вслух это ещё более глупо, потому что я знаю, что ты на это ответишь. Это не помогает. — О чём идёт речь? — Харви касается её плеча пальцами. — О том, что ты сказала Браун. — Я сказала? — Харви внимательно смотрит ей в глаза, пытаясь в них найти ответ. Вряд ли речь идёт о шутке про Клер. — Хм, — наконец, она понимает. Прокручивает в голове слова Алекс, чтобы определить, что именно не так. Наконец, её губы непроизвольно растягиваются в улыбке. И пусть она знает, что лучше сейчас выглядеть серьёзно, но это крайне сложно. Алекс, тем не менее, не злится, она также внимательно смотрит на неё, пытаясь понять, что вызвало улыбку. — Интересно, — наконец, говорит Харви. — Ты же понимаешь, что я пошла бы на любые меры, если бы в этом была необходимость? — Ты можешь ничего не отвечать. Всё, что ты скажешь, я и так понимаю. Дело вовсе не в этом. — Алекс, я это сказала, потому что это относилось к «любым мерам». То есть, как к инструменту решения проблемы. Если бы вопрос стоял иначе, то и ответ мог быть бы другим. Начнём с того, что это предложение вряд ли должно было бы поступить от кого-то, кроме тебя. А во-вторых, ты не можешь знать, что я бы ответила. Ладно? — Ты хочешь, чтобы я уехала. Очевидно, что бы ты ответила. Я бы не поставила тебя в такие условия. Этот разговор становится глупым. — Он не глупый. Если бы разговор об этом состоялся с тобой, то всё было бы иначе, и я сказала бы то, что думаю, только другими словами — почти теми же, что и сейчас. Но вряд ли уместно было бы озвучивать Браун всё это. — Если Клер начнёт обжалование, то она в любом случае запустит процесс, который в конечном итоге дискредитирует меня. Боже, чем я думала, когда спорила с ней. Мне просто надо было говорить то, что она хотела слышать. — Она не начнёт. — Нет? Почему? — Алекс присматривается к Харви. — Мы с ней поговорили, — Харви дёргает плечом. — Поговорили? — медленно произносит Алекс и опускает взгляд на её губу. — Она… — Она цела. Мы не дрались. Харви рассказывает, чем они занимались, и Алекс какое-то время молча смотрит на неё, обдумывая это. — Очень… по-взрослому, — наконец говорит она и улыбается. — Прости, мне очень хотелось её ударить за то, что она творит, но я не могла просто подойти и сделать это. — Да. Охренеть. Как тебе такое в голову пришло? Ты эту игру выдумала? — Конечно, выдумала. — Пять вещей… — медленно произносит Алекс, задумчиво глядя на Харви. — Сколько раз ты пропустила удар? — Два из трёх. Харви прекрасно понимает, к чему ведёт Алекс. И она предпочла бы сказать кое-что другим способом, но, кажется, у неё не остаётся выбора. — Первое…? — То, что с тобой было в пятнадцать. — Вот лицемерка, — усмехается Алекс. — Она никогда не злилась на тебя за это. Харви пожимает плечами. — Второе? — Что я знала, что ты коп, и… что-то о том, что я сблизилась с тобой, чтобы ты мне в конечном итоге слила информацию. Что я использовала тебя. — Ладно. Третье? — Алекс говорит всё медленнее, и это уже не просто любопытство. Ей необходимо знать, какие утверждения были правдой. — Что-то о том, что я тебя совратила, — Харви улыбается. — Разрушила твои моральные устои. — О, разве нет? — Алекс смеётся. Они какое-то время молча смотрят друг на друга. — Четвёртое? — Что ты из-за меня убила людей. Алекс хмыкает, обдумывая это, а потом кивает: — Ладно. Но ты не виновата в этом. Это моё решение, и ты на него не влияла напрямую. В любом случае, мы с тобой вроде как… в расчёте? — Я ещё не закончила, — Харви гладит пальцами её запястье. — Я убью всех. — Я не хочу, чтобы ты это делала. — Знаю. Но я не хочу, чтобы это делала ты. Поэтому… не переживай, это не меняет меня. Они снова молчат. Харви смотрит в глаза Алекс, думая о том, что сказала. Алекс думает о том же. Им не нужно обсуждать её последнюю фразу, потому что в образовавшейся тишине они обе понимают, что это неправда. — Что пятое? — наконец, спрашивает Алекс. Харви облизывает раненую губу. Она не спешит отвечать, потому что не знает, правильно ли будет сказать только это или нужно будет объясниться. Алекс терпеливо ждёт, и Харви решает продолжить: — Она сказала, что я хочу, чтобы ты осталась. Алекс долго смотрит в ответ. Просто смотрит. Её лицо на этот раз ничего не выражает. А вот Харви начинает не понимать, почему на нём ничего нет. В конце концов брови Алекс чуть опускаются: словно она признаёт, что не понимает. — Ну, и она разбила мне губу, — заканчивает Харви, как бы намекая, что она согласилась с этим утверждением. — Да, я умею считать, — медленно отвечает Алекс. — Я не понимаю. Харви вздыхает: — Это из-за Клер, — поясняет она, — она думает, что знает лучше тебя. Она не слышит тебя. Она… она ведёт себя как чокнутая. Алекс хмурится сильнее, чуть качая головой: — Что за бред? Ты это говоришь, чтобы не быть как Клер? Харви молчит. Они снова какое-то время смотрят друг на друга, и Харви понимает, что Алекс начинает ускользать. Что-то начинает меняться в её взгляде. — Нет, — она обхватывает руку Алекс и чуть сжимает, словно это поможет её удержать, и это на мгновение работает. — Нет, стой, — Харви выдыхает, замечая, что Алекс и правда замирает. Это так странно — видеть в глазах человека момент, когда что-то ломается. — Давай я скажу. Я… я просто… — Харви приказывает себе собраться. Она всегда знает, что говорить, она всегда знает, что думает. Но теперь это сложно. — Я вроде как впервые действительно не понимаю, что происходит. То есть, я хочу сказать, что не понимаю. Ничего. Обычно да, но… это так сложно. Я не знаю, почему это так сложно, Алекс. — Просто скажи, — тихо просит та. — Когда ты приехала, когда я увидела тебя… всё было легко. Я имею в виду, что я спросила себя и получила ответы. То есть, я так скучала, я думала о тебе. И ты здесь. И я… Мне было всё равно, что ты могла оказаться копом. Ты просто была снова здесь. И всё было так просто. В том смысле, что я хотела видеть тебя. Хотела. В моей голове не было чего-то, над чем нужно было много думать. Ты сказала, что была влюблена, и всё встало на свои места. Для меня. Я знаю, что у тебя был миллион сомнений, я знаю и видела, что ты ничего не понимала, но ты поддавалась мне. Я о том, что лично я не сомневалась. Я хотела тебя. Боже, да я тогда просто мечтала о тебе. Я думала, я была уверена, что ты… То есть, что ты лучше, я и сейчас так думаю. Но… я не знаю, — Харви выдыхает, — смысл в том, что всё, о чём я могла думать — это о том, что я безумно влюблена, что я хочу тебя, и я очень хотела, чтобы тебе было хорошо. Моё желание, чтобы тебе было хорошо, разрасталось. Оно привело к тому, что я постоянно думала, что я могу для этого сделать? Я могла бы сделать всё, я могла бы, — Харви сжимает её руку, — а ты так переживала, что бросишь меня, что я… Я так не хотела, чтобы ты об этом переживала. — Харви, — Алекс перебивает её и быстро облизывает губы, — ты перечислила вещи, которые делают тебя счастливой. Которые делают тебя свободной, ты помнишь это? — Алекс внимательно смотрит, и Харви кивает. — Ты сказала, что можешь отдать им всё, но при этом хочешь оставить что-то себе. Ты боялась быть эгоисткой, хотя твои желания вполне нормальные. Нормально, что ты хотела сохранить эту часть себя. Я тебе тогда об этом сказала. Но ты всё это потеряла. Ты всё это отдала. — Я не жалею об этом. — Я знаю. — Я не жалею об этом, Алекс. — Я знаю. Посмотри на меня. Харви. Харви возвращает к ней взгляд и видит, как сильно Алекс хочет двинуться, повернуться — может быть, взять её за руку — но не может. Харви сама двигается ближе и поднимает её руку к лицу, прижимая к своей щеке. — Ты… просто скажи мне, почему, — просит Алекс. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. — Ты такая дура, — хриплый голос Алекс чуть ломается, и она отворачивается, явно начиная бороться с собой. Харви целует тыльную сторону её руки, чувствуя себя сейчас очень бесполезной. Она замечает, что грудная клетка Алекс начинает подниматься выше, а пульс учащается, судя по монитору. Харви соскакивает со стула и двигается чуть выше. Она склоняется к лицу Алекс и целует её в щёку, снова и снова: — Прости. Алекс ничего не отвечает, лишь вздрагивает сильнее. — Прости, — повторяет Харви. — Я… я просто не хотела бы, чтобы ты когда-то оглянулась назад и подумала, что совершила ошибку. Я просто думаю, что… я не знаю, что я думаю. Я уже ничего не понимаю. Если… если не думать о том, как можно сделать лучше тебе, то… если я бы думала о себе, то… то я думаю, что… я думаю, что… — Харви замолкает, выдыхая Алекс в щёку, и та поворачивает голову. Они смотрят друг на друга, но слишком близко, поэтому взгляд сфокусировать сложно, и Харви чуть отстраняется. — Ты думаешь, что ты не будешь чувствовать себя полноценно, — говорит Алекс. Харви только коротко кивает. — Я не знаю, Харви, что бы я подумала лет через пять или десять, или… Я понятия не имею. И ты тоже. Мне виднее, что сделает меня счастливой. И я могу сама решать. А если ты не хочешь быть эгоисткой и готова отдавать, то ты просто могла бы принять моё решение, каким бы оно ни было, а не решать за меня. — Прости. — Ты хоть раз представляла, как всё было бы, если бы я осталась? — Нет, — медленно отвечает Харви. — Вообще? — Алекс хмурится. — Ни разу? Харви неуверенно качает головой. Она ни разу не представляла себе этого и понятия не имеет, какая последует реакция на её ответ. — То есть ты… Боже. Ты реально даже не допускала такую мысль? — Нет. — Но почему? — Потому что когда мы начали, ты сказала, что уедешь. Такие были условия. Ты их озвучила. Я их приняла. А потом всё стало так… Всё менялось, и ты… ты стала забывать, что ты коп. Из-за меня. И мне приходилось думать об этом вместо тебя. Я… Алекс, прости, я уже ни черта не соображаю. Повисает тишина. Алекс смотрит в потолок, а Харви изучает её взгляд. Через какое-то время Алекс морщится и поворачивается к ней: — Всё начинает болеть. Её взгляд странный, словно она хочет сказать больше. — Что… То есть тебе надо… — Мне надо вызвать медсестру, — Алекс теперь виновато смотрит на неё, и Харви начинает понимать. Она кивает. Алекс ищет взглядом что-то, и Харви находит это. Вздыхая, она берёт в руки кнопку рядом с местом, где должна быть рука Алекс, и нажимает на неё. Через пару минут приходит медсестра. Харви отходит со стулом в сторону. Они больше ничего не говорят друг другу. Медсестра делает свою работу, вводя Алекс дозу обезболивающих. Алекс засыпает через какое-то время.