BROKEN HEADS

Харви сбавляет скорость, приближаясь к базе. Камера считывает номера, и ворота медленно начинают открываться. Она въезжает на территорию и тормозит, не проехав и половины пути до места, где обычно паркуется. Сбоку она видит байк Алекс, а метрах в трёх от него лежит Пит. Харви выключает двигатель, затем ставит байк на подножку и медленно переносит вес на левую ногу, чувствуя дрожь в коленях. Придерживаясь за руль, перекидывает правую ногу через сиденье и опускает её на землю. Когда обе ноги стоят на земле, она выпрямляется и убирает руки с руля, заставляя себя дышать медленно, пока взгляд изучает территорию. Харви снимает шлем, кладёт его на сиденье и снова осматривает всё вокруг. Пит вроде бы шевелится, но к нему тут же подбегает Лима и садится на корточки. Они о чём-то переговариваются, и Лима оглядывается на Харви. Харви подходит, останавливается прямо над Питом, но её взгляд скользит по сторонам. Он что-то говорит. Он называет её имя, и Харви заставляет себя посмотреть вниз. — Ты сказала, что она не выстрелит, — хрипит он, и Харви переводит взгляд на Лиму: та выглядит нервной и встревоженной. Лима быстро выпрямляется и отходит, зовя Харви за собой: — Он сейчас копыта откинет. Ты видела его грудь? Харви быстро переводит взгляд на Пита, который не может даже посмотреть на них. Он шевелится, лёжа на спине. На его груди видны многочисленные рваные раны от выстрела из дробовика — очевидно, что стреляли не в упор. Есть небольшая вероятность, что выживет. — Он прострелил ей колесо, — говорит Лима, и Харви тут же смотрит на байк Алекс, заднее колесо которого спущено. — Ты ему сказала, что она не будет стрелять, — шепчет она, — какого хуя? Харви приоткрывает рот, начиная дышать через него. — В смысле, она совсем что ли? Это ведь наш человек. Харви ничего не отвечает, она медленно отходит, направляясь к торцу здания: сейчас ей нужен вход в подвал. Ощущение, что она движется как в тумане, обостряется с каждым шагом. Она осторожно открывает первую дверь и начинает спускаться по лестнице, стараясь не издавать лишних звуков. Замок деформирован: металл разорван в нескольких местах, и части корпуса отсутствуют. Вокруг замка видны следы дроби. Большая часть механизма разрушена и висит на остатках креплений. Дверь чуть приоткрыта, её края также пострадали от выстрела — Харви толкает её. Она идёт по коридору, и с каждым её шагом лампы впереди загораются. Минуя несколько дверей, она подходит к последней, которая распахнута настежь. Там тоже был замок, но теперь его нет. Харви замирает в дверном проёме. У стены в другом конце комнаты сидит Грег — на стуле. Его голова запрокинута назад. Грудная клетка Харви высоко поднимается, и она рывками выдыхает. Она стоит на месте. Просто стоит. Она не хочет подходить ближе. Видеть. Не хочет, потому что не верит, что Алекс могла бы. Это невозможно. Это просто невозможно. Но даже отсюда, даже здесь, она видит достаточно. Ей не нужно видеть голову Грега. Ей хватает и того, что за стулом и на стене. Лима обходит её и смело приближается к Грегу. Она останавливается рядом, смотрит на его голову, потом на Харви и качает головой. — В клочья, — констатирует она. Стена за Грегом покрыта кровью. В ней зияет крупное отверстие от выстрела. Капли крови и фрагменты мозга разбросаны в радиусе нескольких метров. Пол под стулом залит кровью. Харви понятия не имеет, с какого расстояния был сделан выстрел, но, судя по расположению фрагментов, стреляли не в упор. Его голова разлетелась на множество частей. Её снова начинает тошнить. В воздухе стоит тяжёлый запах свежей крови и пороха. Этот тошнотворный коктейль заставляет желудок сжиматься от отвращения. Майкл касается плеча Харви, и она переводит на него взгляд. Его рот медленно приоткрывается, потом лицо кривится от запаха, и он быстро смотрит на Харви. — Какого хуя… — Ты же понимаешь, что она где-то здесь? — уточняет Лима, подходя к Харви. — Пешком отсюда она не уйдёт. А уехать ей не на чем. Харви смотрит на неё. — Ну, вообще там стоят три наших байка и машина, — говорит Майкл, собираясь выйти из помещения. — Меня сейчас вырвет. Но Харви огибает его и быстрым шагом направляется к двери. Все мотоциклы оснащены автоматической блокировкой, и, когда владелец отходит… Но там Дакота, и Харви понятия не имеет, чего ожидать. Вполне вероятно, та может отдать свой байк. Выходя на улицу, Харви замирает столбом. Алекс сидит на её байке: она говорит с Дакотой, которая стоит и держит руль так, словно Алекс могла бы тронуться с места. Харви облизывает губы и рывками выдыхает. Теперь она медленно движется в их сторону: Дакота видит её, и Алекс тут же оглядывается. Харви останавливается. Между ними метров десять. Лима и Майкл останавливаются рядом. Алекс в чёрных джинсах, чёрной толстовке и капюшоне. В руках — её личный шлем, а на спине на ремне висит дробовик. Харви плохо видит её лицо. Она снова выдыхает и продолжает идти. Харви останавливается в трёх шагах, и они смотрят друг на друга. Лицо Алекс довольно бледное, но на нём нет ничего: ни усталости, ни злости, ни радости. Только сосредоточенный взгляд. Возможно, её брови чуть ниже обычного, а челюсть напряжена. Харви не уверена. Алекс кладёт палец на кнопку «старт-стоп», давая понять Харви, что надо подойти ближе и разблокировать байк. Конечно, такой сценарий возможен, и Алекс уедет, но она не сможет потом завестись снова. Хотя, кажется, это её сейчас мало волнует. — Завтра, — сухо и спокойно говорит Алекс, не сводя взгляда с Харви, — в десяти метрах от твоего дома должен стоять мой байк с новым колесом. Тебе понятно? А сейчас сделай шаг вперёд, и я уеду. Харви лезет в карман джинсов и достаёт брелок. Она нажимает кнопку, чтобы отключить его, и делает шаг вперёд. Алекс убирает палец с кнопки, и её челюсть принимает более чёткие очертания. — Мы должны поговорить, —Харви тут же прочищает горло, потому что её голос настолько хриплый, что почти неразборчив. — Нет, мы не должны, — Алекс слезает с мотоцикла. — Я хочу уехать. Всё, что ты сейчас должна — сделать это возможным. Харви молчит. Алекс не сводит с неё взгляда. Она стоит, вытянувшись и расправив плечи, и ждёт. Харви быстро проходится взглядом по её одежде: на чёрной ткани видна кровь — эти места темнее. И таких мест немало. Когда взгляд Харви возвращается к её глазам, те сверкают — с явным неодобрением. — Алекс, — медленно начинает Майкл, подходя ближе, — я дам тебе свой байк, но давай мы сначала… — он тут же замолкает, потому что Алекс ловким движением рук перехватывает дробовик, и теперь он направлен на Майкла. — Оставайся там, — сухо говорит Алекс, целясь в него, но глядя в глаза Харви. — Какого чёрта, — Майкл делает резкий шаг назад. — Алекс? Мы можем решить это, просто… Алекс переводит на него взгляд, и Майкл замолкает. Алекс снова возвращает все внимание к Харви. — Ты убила моего человека, — Харви копирует её тон, но это даётся ей с трудом. Она чувствует, как её голос дрожит и предаёт её. — Твой человек прострелил мне колесо. — Мы теперь убиваем людей из-за колёс?! — громко подаёт голос Лима. — Алекс, если тебе нужна помощь, мы можем тебе её оказать, но, во-первых, опусти оружие, а во-вторых… Теперь Алекс целится в Лиму, заставляя её запнуться: — Мне не нужна помощь, Лима. Мне нужно уехать. — Господи, и что ты сделаешь? — Лима злится, и Харви чувствует, как её собственный желудок начинает жечь. Лима делает пару шагов в сторону Алекс, и та стреляет. Раздаётся крик Лимы. Харви быстро переводит взгляд на неё — Алекс стреляла в землю — в ноги, и дробь попала в лодыжку. Лима теперь кричит и матерится, сжимая кулаки и пытаясь удержать равновесие. Алекс передёргивает цевьё дробовика, выбрасывая стреляную гильзу. — Сука, сука! Ты что творишь, блять? — Лима дёргается к ней, и Алекс снова целится в неё, заставляя Лиму замереть. Но это сложно, поэтому Лима быстро отступает назад, продолжая материться. Харви не может сконцентрироваться, её мысли скачут. — Алекс, — это всё, что ей удаётся сказать. Она сглатывает. Она должна говорить. Она должна говорить. Она… Ей нужен Немец, чтобы говорить правильные вещи. Но это ведь Алекс. Она… Ей нужно говорить. — Алекс, — тихо просит Дакота, — они просто хотят поговорить. Ты потом уедешь. Пожалуйста. Алекс даже не смотрит на неё, но приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, когда слышатся звуки моторов. Алекс оборачивается, и дыхание Харви учащается. Она делает короткий шаг к Алекс: — Пожалуйста, — тихо говорит Харви, но даже сама себя не слышит. Однако Алекс слышит и быстро возвращает голову в прежнее положение. — Я хочу уехать, — сквозь зубы отвечает она. Она говорит это Харви, и та делает ещё шаг. — Давай поговорим. Алекс начинает уходить в сторону — ближе к воротам, где стоит её байк. Харви отвлекается на боль в руке, которую начинает сводить. Сводит нестерпимо: не как обычно, а ощутимо и остро. Она морщится изо всех сил, хватаясь за правую руку левой. Она впивается в кисть пальцами и начинает на неё давить. Тем временем на территорию въезжает байк Немца и машина следом за ним. Алекс стоит теперь на приличном расстоянии, и её стойка не обещает ничего хорошего. Она быстро проверяет магазин дробовика, после чего достаёт ещё несколько патронов из кармана, по одному вставляя их в магазинную трубку. Сначала один, затем второй, третий — её движения точны и быстры. Харви не понимает, что происходит. Её голова начинает кружиться. Она слышит рядом голос Лимы, но не может разобрать ни слова. Она слышит и Майкла. Через какое-то время она слышит и Немца, который говорит что-то ей. Который говорит что-то Лиме. Они все начинают переговариваться, их руки то и дело поднимаются. Шум. Харви слышит лишь шум голосов. Она смотрит на Алекс: та стоит у байка и начинает доставать пистолет из-за спины, пока её постепенно окружают люди Харви. Честер целится в неё и что-то кричит. Диего тоже целится. Немец идёт к Алекс, и они загоняют её в кольцо. Рука Немца вытянута, он что-то говорит ей, дробовик в руках Алекс направлен на Диего, а пистолет смотрит на Честера. Харви хочет сказать, чтобы они не окружали её. Она хочет потребовать, чтобы они не зажимали её, потому что теперь Харви может видеть, как взгляд Алекс мечется. Алекс будет стрелять, если они продолжат. Харви выходит вперёд. Она приближается к Немцу, встаёт рядом, и Честер орёт Алекс, чтобы та опустила оружие, или он будет стрелять. — Не стрелять, — говорит Харви чётко и громко. Честер оглядывается. — Я сказала: опустить оружие! Все смотрят на неё. Все, кроме Алекс, которая продолжает держать под контролем тех, кто целится. — Опустите оружие сейчас же! Диего и Честер опускают руки, и Харви идёт к Алекс, которая теперь целится из дробовика в неё. Харви быстро подходит к ней, останавливается, почти упираясь в дуло, и Алекс поднимает его выше. Алекс тяжело дышит. Её глаза совсем чёрные. И эти черные глаза смотрят сейчас на Харви. — Какого чёрта ты делаешь, — шепчет Харви, делая ещё один короткий шаг. Теперь оружие упирается ей в грудную клетку. — Опусти. — Я тебе сказала, что хочу уехать. Тебе просто надо было позволить. Это всё, что от тебя требовалось. Харви обхватывает металл: — Ты целишься в моих людей? — Твои люди целятся в меня, — сквозь зубы говорит Алекс. — Я могу помочь. — Помочь? Ты считаешь, что мне нужна помощь? — Алекс произносит это почти сквозь зубы. — Ты целишься в меня, — Харви присматривается к её глазам. Алекс опускает дробовик. Она просто опускает его, в то время как выражение на её лице не выражает ничего. — По-твоему, какая помощь мне нужна? Ты полагала, что это работает? Убить их всех. Это работает, Харви? Ты ведь знала, что нет. — Я сделала что-то не так? Алекс начинает обходить её. Она идёт снова к байку Харви и, проходя мимо машины, слышит приглушенный стук. Все слышат эти звуки, и Алекс останавливается. Она отступает на пару шагов и останавливается у багажника. — Открой, — требует она у Диего, и тот тут же смотрит на Харви. Та сразу кивает. Диего подходит к багажнику, Алекс направляет дуло дробовика туда, и Диего поднимает крышку. Алекс смотрит на содержимое, а потом оглядывается на Харви. — Предполагалось, что ты сделаешь с ней то, что говорила. Но, как я уже сказала, это всё равно не работает. — Алекс целится в багажник и стреляет, а Диего рядом вздрагивает. Она подходит к байку Харви, глядя на неё, в то время как Харви идёт к ней. Она проходит мимо Алекс: — Если ты хочешь уехать отсюда, то мы поговорим. Нет — так иди отсюда пешком. Харви подходит к Лиме и Майклу: — Отвези её к Заку, потом по домам. — Сука, она мне продырявила ногу. — Лима, — Харви ждёт, когда та переведёт на неё взгляд. — Хорошо. Харви разворачивается и ловит взгляд Немца: она поднимает руку и указательным пальцем делает жест, давая понять, чтобы все быстро сворачивались. — Всё нормально? — спрашивает Майкл, ныряя в карман. — Нет, всё не нормально, — отвечает она, забирая у него ключи от его байка. Харви идёт в сторону здания. Ей надо… ей надо попить. Она подходит к холодильнику, берёт оттуда воду, открывает и залпом выпивает половину бутылки. Идёт к дивану, садится и облокачивается на ноги, накрывая голову руками. Потом размеренно дышит, приводя всё в порядок. В ногах покалывает, как и в руке. Сердце всё ещё бьётся быстро. Она не знает, как долго сидит так, но, наконец, звуки на улице утихают, и всё погружается в гробовую тишину. На улице уже светло. Проходит слишком много времени, прежде чем она слышит, как дверь открывается. Алекс заходит и встаёт в арке, прижимаясь к косяку. Харви поднимается на ноги и идёт к ней. Она останавливается в шаге от Алекс: — Я могу помочь. — Нет. Не можешь. Следующие несколько минут они стоят молча, глядя друг другу в глаза. Взгляд Алекс еще более чужой, чем был, когда она только приехала. Он холодный. И, несмотря на это, Харви продолжает: — Я могу всё исправить. — Нет. Не можешь. — Я хочу, — тише добавляет она, на что Алекс лишь пожимает плечами. — Я не могу знать, что ты чувствуешь, но я хочу. Я хочу знать. — Я ничего не чувствую, — Алекс выпрямляется. — Оказалось, что когда всё перестало вращаться вокруг тебя, больше нет ничего. Ничего не осталось. Ты была права. У меня нет ничего. — Я не это имела в виду. — Ты это имела в виду. Снова повисает тишина. — Знаешь, — Алекс начинает её обходить, — я до последнего не была уверена, что именно сделаю, когда увижу его. Грега, — она оглядывается на Харви. — Пока он не открыл свой рот. Харви встаёт на её место, прижимаясь спиной к косяку. Алекс идёт по залу, она проводит пальцами по спинке дивана: — Когда он начал говорить, всё, что я смогла подумать, так это: «Боже мой, неужели это больное ничтожество — мой отец?». Пугает, что кровь этого человека течёт во мне. Его смерть меня не волнует, но… что-то неприятное поселилось внутри. Словно я переступила черту, и теперь что-то изменилось. Это не вина или сожаление. Может, ощущение чего-то утраченного? Я не знаю. Ты сможешь с этим помочь? — Алекс отрывает взгляд от дивана и смотрит на Харви исподлобья. Её тон немного насмешливый, потому что она прекрасно знает ответ. — Нет, — всё же отвечает Харви. — Я бы предпочла, чтобы ты этого не делала. — А кто сделал бы? Ты? Или мне надо было дать разрешение? Разрешение убить его, думаешь, отразилось бы на мне как-то иначе? — Алекс с улыбкой хмыкает. — Это был бы неловкий разговор, Харви. Я предпочла его избежать. Вообще, разговоры в последнее время были все… довольно неловкими, — она наклоняется и облокачивается на спинку дивана, укладывая подбородок на руки. Харви молчит. — Чтобы играть какое-то чувство, надо ничего не чувствовать. Может, ты ничего не чувствуешь? Вообще. Для тебя же это свойственно? Подумала, что, может, так во всём. — Я люблю тебя, — говорит Харви, но это не признание — это то, что она чувствует. Алекс чуть прищуривается, глядя на неё. — Да, я тебя тоже люблю. Но теперь я даже не уверена, что это значит. Теперь это просто пустое чувство. Харви переводит дыхание, но продолжает упираться в Алекс взглядом. — Я не говорю это, чтобы обидеть тебя. Ты хотела этот разговор. Я даю тебе то, что ты хотела, потому что, как ты заметила, я не могу уйти отсюда пешком. Харви молча смотрит на неё, пока слова Алекс крутятся внутри неё, ударяясь об органы и причиняя острую боль. Алекс вздыхает: — Это значит, что раньше любовь что-то значила. Не уверена, что она давала смысл или цель, но она была реальной, ощутимой. Она была живой. Теперь же это пустота. Она неосязаема, ничего не заполняет и ничего не меняет. Она есть, но она не приносит ни радости, ни боли. Просто существует, как какая-то ненужная деталь. — Ладно, — тихо говорит Харви. — Я могу это понять. — Ладно, — Алекс качает головой, отводя взгляд. — Ты всё пытаешься понять. Можешь сказать правду и на правду других не обижаешься. Не знаю, я до сих пор не знаю, что нужно тебе сказать, чтобы ты не простила. Ведь ты делаешь это. Постоянно. С близкими. То есть, — Алекс выпрямляется, — ты знаешь, почему люди это говорят, и просто… прощаешь. — Это плохо? — Нет, это не плохо. — Я сказала, что могу понять. О каком прощении идёт речь? Алекс мгновенно хмурится и расправляет плечи. — Мне не нужно твоё прощение. — Я думаю, что тебе нужна помощь. — Мне плевать, что ты думаешь. — Ты можешь принять помощь от меня, потому что я тебя люблю, и моя любовь, в отличие от твоей, живая. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе справиться со всем. — Я тебе уже сказала, что мне не нужна помощь. — Что ты на самом деле чувствуешь? — Харви отталкивается от стены и начинает размеренным шагом идти к ней. — Хватит. — Что это, если ты хочешь сбежать? Что? Стыд? Тебе стыдно? — Заткнись, — скалится Алекс. — Что ты вообще знаешь о стыде, Харви? — Просто скажи мне правду. — Хватит! — Алекс разворачивается к ней всем телом. — В этом нет твоей вины. Что, Алекс? Ты думаешь, что хоть кто-то считал бы тебя слабой? — Я сказала, заткнись, — Алекс делает к ней шаг, и они замирают лицом к лицу, — прекрати это делать. Я не чувствую ни стыда, ни прочего дерьма. Я нихуя не чувствую. — Алекс, ты любишь меня? Алекс сжимает челюсть. — Алекс, пожалуйста. — Дай мне ключи. — Алекс, прошу тебя. — Дай мне ключи. — Алекс. — Харви, дай мне ключи. Это конец. Ладно? Харви изучает её лицо в поисках хоть малейшего признака сомнения. Алекс чуть склоняет голову, ловя её взгляд, и своим даёт понять, чтобы она перестала. Алекс не злится. И раздражение, которое мелькало, исчезло. Нет в её глазах сомнений. Нет ничего. Харви достаёт брелок из кармана и кидает на диван. Алекс обходит диван, наклоняется, берёт его и идёт к выходу. Она хлопает дверью. Харви какое-то время стоит, не дыша. Она накрывает голову руками и начинает быстро осматриваться вокруг себя, даже не понимая, что ищет.

***

Харви возвращается домой. Её встречает собака. Она виляет хвостом, словно всё в порядке. Словно ничего не случилось. Харви гладит её по голове и медленно идёт ко входу. Она открывает дверь, и Рекса забегает в дом. Харви не успевает сделать и пару шагов, как замечает Дакоту, которая стоит на пороге гостиной, словно всё это время ждала её. — Харви, — начинает она, но Харви поднимает руку, давая ей понять, что не хочет ничего слышать. — Собери свои вещи, — говорит она, проходя мимо. — Гора приедет где-то в три часа дня и поможет тебе найти место, где ты будешь жить. Харви достаёт телефон из заднего кармана и кладёт его на тумбу, а сама направляется к лестнице. — Харви, прости. Харви останавливается на третьей ступеньке и разворачивается: — Я прощаю тебя, просто не хочу видеть больше в моём доме. — Я тебе обещаю, что я больше… — Мне без разницы, — Харви разворачивается и поднимается. Она стоит в коридоре, смотрит по сторонам, вздыхает и заходит в спальню. Стоит и какое-то время смотрит на кровать. Выходит и закрывает дверь. Она идёт в самый конец коридора и входит в комнату, где нет ничего, кроме дивана и телевизора. Ей нужно сменить спальню. А может, и дом.