Только правда

      Их маленькая игра закончилась. Игра длиной в несколько лет, а то и в целую жизнь. В этот раз даже гениальный ум демона не спас. Это была презабавная ирония. Клоун всё смотрел на мёртвое тело то ли друга то ли ещё кого-то. Ему словно хотелось отпечатать образ мёртвого демона у себя в сердце. Ничто не могло помешать ему смотреть и любоваться им. В самом деле, даже сейчас, этот аристократ был произведением искусства. Мокрый, с кровью и с улыбкой. Слабый, поверженный, человечный. Последнее отдавало холодком стекла на коже. Умер демон как человек. Но улыбался так невинно... счастливо.       Николай втянул воздух, не понимая, почему внутренности наполнились ледяным покровом. Он свободен. В самом деле, ему не нужно идти к кому-то, ждать кого-то, верить, любить кого-то. Он вольная птичка, сломавшая клетку, и эмоции отринул. Быть может, он от шока свободы не может порадоваться этому. Пташка первое время и не понимает, куда ей лететь. И он не знал. Он не был привязан так уж сильно к организации, чтобы следовать за Камуи как какая-то собачонка. Да и этот суицидник хоть и был занятным, но тоже был... скучным. Интриги были коньком демона.       Пол был мокрым от столь мутной водицы. Интересно, куда же вылилась она, на какого бедолагу? От этой мысли он тихо рассмеялся. Очень тихо, словно рядом кто-то спит. Вечный сон тоже важен. Демон лежал в позе калачика — и спал раньше также — и рукой тянулся за шиворот формы. Хорошо, если сам хозяин мёртв, можно исследовать на наличие каких-нибудь вещичек. В тюрьме кто только не может украсть. Клоун присел на корточки перед ним, рассеянно насвистывая мелодию из одного фильма. Хех, Дост-куну никогда не нравились современные фильмы. Классика. Вблизи же тело демона оказалось таким... хрупким... как разбитое стекло. Он подавил в себе желание обнять крепко-крепко его.       Он должен узнать все тайны.       Покойник тянулся за письмом. Что интересно, сама бумага и его содержимое не намокло. Должно быть, это часть чьей-то способности, или же такая хорошая бумага. Не суть. Конверт выглядел красиво, в особенности с печатью в форме чёрной розы. И запах был знакомый — изысканный чёрный чай Эрл Грей. Или же ему мерещится этот запах. Канцелярский ножик ловко разрезал верх конверта, обнажив его внутренность. Сложенная аккуратно бумага так и просила прочитать. Николай резонно полагал, что там последний план ненасытного гения. Вот только письмо было адресовано ему.       «Здравствуй, Николай. Если ты читаешь это письмо, то я уже мёртв. Мне не важны способы. Знаешь, я действительно счастлив, что уже мёртв в этом неопределённом будущем. Я действительно жаждал умереть.       Но с чего бы мне начать свой рассказ? Хм-м, думаю, стоит сказать, что я всегда уважал твою философию. Отринуть эмоции, как цепи, сковывающие тебя, дабы лететь подобно птице. Ради этого действительно стоит убить того, кто препятствует свободе. И именно я стал твоим препятствием. Наверное, ты сейчас думаешь, что это невозможно. Но я действительно знал всё это время. Эта честность мне нравилась в тебе, как и твои методы. Возможно, мне нравился и ты сам. Клоун, притворяющийся таковым, убийца, знающий о своих грехах, человек, пытающийся стать свободным. Все эти сентиментальности мне не чужды. Мертвецу уже всё равно на последствия своих слов.       Надеюсь, ты счастлив. Меня больше нет, и ты можешь пойти куда угодно. И я не смогу позвать тебя на чашечку чая, где ты снова добавишь соль вместо сахара. Кто знает, ложь ли мои надежды или нет, но... если существует жизнь после смерти... я хотел бы снова встретится с тобой. Снова умереть. И так по кругу. Чтобы ты стал счастливым в этом мире, где эсперы, надеюсь, не существуют.       Кажется, я слишком много возлагаю на будущее. За сим я прощаюсь с тобой.       Счастья тебе, вольная пташка».