Красный город

Засыпая и просыпаясь, грудную клетку не покидало наполовину полное, наполовину пустое ощущение безмолвной и в то же время кричащей пустоты. У него ничего нет и в то же время есть абсолютно всё, жизнь сама по себе бесценный дар, он осязает, ощущает этот мир, вдыхает его ароматы, не всегда цветущие и прекрасные, но всё же настоящие. Это и есть жизнь, он вкушает её, берёт всё, что в его собственных руках. Только человек по сути своей существо жадное, желающее всегда и всюду большего, с каждым разом, кусок за куском, отрывая и прибирая больше. Ощущение в глубине души странные, Бачира осознает это, когда неожиданно просыпается в пятом часу утра, немного прищурившись, с трудом видя в полутьме стрелку часов. Пять минут пятого. А он уже проснулся, чувствует себя бодро, как никогда ранее, впервые за свои, теперь уже, восемнадцать лет. По телу идёт лёгкий жар, угрелся под пледом, укутавшись с головой. Восемнадцать — к этой волшебной, практически сказочной цифре он стремился всю жизнь, мысленно готовился и воображал. С каждым годом он становился старше, приближаясь к порогу перемен, будто это станет поворотной точкой и кардинально изменит всю его жизнь, изменится он сам. Хотя, лёжа на диване, глубоко нахмурившись от тяжёлых дум, Бачира не ощутил ни капли какого-то волшебного ощущения перемен. Никакого волшебства, только цифра. Ощущение действительно странное. Заворочавшись, он спустил плед на грудь и немного вытянул руку вперёд. Он такой же как и вчера, всё такое же. Его внутреннее я, его душа, проблемы, волнения, и таким же он проснётся завтра. Губы накрыла улыбка, схожая с усмешкой, лёгкая и короткая, оставив тёплое послевкусие и напряжение на губах. С улицы доносятся хриплые, ещё не сломавшиеся голоса молодых летних петушков. В четыре часа по обыкновению светало, и туманной дымкой свет только начинал рассеиваться в практически тёмной комнате, предрассветный оттенок в воздухе витал светло-синий, словно туман с тонкими лепестками тёплых на вид лучей. Иногда раннее бывало, что Бачира вставал, брал плед и выходил на улицу, закутавшись, садился на крыльцо и молча мечтательно наблюдал. В такое утро глубоко задумывался о смысле собственного бытия, о бренности жизни, собственной судьбе и далеко не всегда это размышление заканчивалось на радостной ноте. Вновь всматриваясь вдаль, на тонкие деревья на лугу у леса, такие редкие и одинокие, думал об одиночестве собственном. Они словно тонкий хворост перед сильными и могучими великанами, скрипящими долгими ночами. Вскоре над синевато-серым оттенком начинал возвышаться красный, протягивая бесконечно длинные потоки красок на хмурый лес, влажную от росы траву, и, простираясь дальше, через редкий падающий забор и соседские дома на противоположной стороне улицы. Камни на дороге от света стали ярко-оранжевыми отблесками. Всякий раз перед важными событиями и не менее важными днями у Бачиры пропадало желание спать, бывало и наоборот, когда парень просыпался ещё засветло полный сил и энергии. Хотя обычно с большим трудом вставал по утрам, еле волоча ноги, дабы просто дойти до раковины и умыться. Он лежал на диване в полумраке, рассматривал потолок, рисуя непонятные узоры, соединяя точки и линии, пытаясь уловить сходство с каким-нибудь животным или найти черты человеческого лица и фигуры. Он часто так делал в детстве. И всё же в какой-то момент ему надоело, перевернувшись на живот, свесил руку, почти касаясь костяшками пола. На столе стояла кружка с холодным ромашковым чаем ещё с вчерашнего дня и коробка с остатками печенья, которые в большинстве своём изначально покрошились. Под утро, встречающим рассветными лучами, омега всё больше и больше ворочался. Ему не терпелось поскорее встать. Он всё ещё боялся, что, встав раньше, разбудит маму. На стене заиграла первая тонкая полоса солнца, и полумрак постепенно отступал, давая место сочным краскам уходящего лета, и всё же на часах он видел лишь начало пятого. Вздох разочарования, редкий скрип кровати и шуршание пледа разбавили густую тишину. Мегуру не любил так долго лежать в ожидании, особенно когда хочется куда-то сорваться. — Монстр... — почти беззвучно позвал Бачира, еле пошевелив губами, ещё не до конца разлепив тяжёлые после сна веки. Немного времени прошло как к его запястью приблизилась тень и будто бы прикоснулась, изучая и обволакивая, Мегуру всегда с интересом наблюдал за такими соприкосновениями и, честно признавшись, понимал: он никогда ничего не чувствовал на физическом уровне. Лишь согревающее ладонь тепло, как если бы кто-то взял за руку, не касаясь, и грел. — Хочешь поговорить? — раздалось безмолвно. — Хочу. Расскажи что-нибудь. Надежда умирает последней? Так ведь говорят? Надежда Бачиры за последние дни никуда не делась. — Что ты хочешь услышать? Я, знаешь ли, всегда любил конкретику. Не сказать, что это утро выдалось добрым или особенным. Таковым его хотелось сделать. — Я много чего хочу услышать, я устал от тайн, — подняв довольно таки щепетильную тему, Мегуру желал хотя бы сегодня получить ответы на свои вопросы. — Тайны окружают нас с самого первого дня существования, за долго до появления, и продолжают следовать за нами до конца пути. — Бе-бе-бе, — демонстративно скривил разочарованное лицо, — Это звучит как очередная мудрёная история или загадка от тебя. Это надоедает и раздражает. Таинственно игривый смешок не распалил Бачиру, как оно обычно бывало. Его надежда, что монстр не станет водить за нос, хрупко колыхалась как нежный цветок на ветру, ведь только таинственному существу доступны истины, реальные истории и ответы практически на все его вопросы. — Любопытно почему я покинул тебя у того поместья? — интрига и так лихо закручена, и он это знал. У омеги даже взгляд изменился, стал немного изумлённым и чуточку восторженным. — На это довольно сложно дать ответ, который тебя устроит. Здесь многое замешано и придётся начинать издалека... — Ты же знаешь, я люблю интересные истории. — Уверен, что они интересные? Замявшись, Бачира даже не смог сразу подобрать слов. — А как иначе? Знаю, это не фэнтези, не сплетни с драматичными событиями, но далеко не простая история, так ведь? Внутри волной прошёлся суховатый, глухой смех. Такое нечасто можно ощутить, обычно это просто голос, тихий, хрипловатый, весёлый и усталый. — Давай начнём с малого. С того дома и почему я ушёл, почему мы вообще с тобой встретились... — Да ты прям аттракцион щедрости устраиваешь. — Если бы, — и вновь Бачира ощутил как в его разуме что-то завибрировало. Монстр затих. Видимо, собирался с мыслями. Нужно же с чего-то начать, с какого момента для начала освежить воспоминания, пережив их вновь. — Не знаю как давно всё началось, моя память моментами обрывочна, и что послужило причиной – неизвестно, но появился я тут не так давно, — собираясь в более плотный, объемный шар, изрёк, — И с течением времени ощутил, я тут не один такой. Ощутив их приближение, я испытываю странные чувства и подсознательно понимаю – мне лучше не пересекаться с ними. У омеги от волнения с преобладающим удивлением аж лицо вытянулось. Что монстр такой не один, такого Бачира даже представить не мог. Для него он был неповторимым. Единственным. — Но почему мы с тобой ходим по городу всегда вместе, и ты так никогда не исчезал резко? — возбуждённый любопытством, резво протароторил очередной вопрос. — Справедливо. Нас очень мало, скорее всего не больше пяти, но уверенно утверждать в этом не буду. Может больше или меньше. Обычно я никогда не чувствовал их так близко и нескольких сразу. — Почему ты избегаешь их? — Я не хочу неприятностей. Никогда их не хотел, возможно, это мой внутренний голос или какая-то его часть заставляют меня делать это. У меня есть цель и желание, — создав тонкий напряжённый вздох, — Их загадывали сотни раз. Он подтянул своё эфемерное тело ближе к Бачире, будто только сейчас он, наконец, готов открыть все свои секреты. Для юноши это важно, для него это как праздник, даже если не вспоминать, что у него сегодня день рождения. Этот день точно заслуживает особого внимания. Он точно запомнит его. В глубинах души бурлила несильная, но цепкая тревога, не зря же Монстр был так осторожен долгое время. Он тоже испытывает человеческие эмоции, страх. — Мы встретились с тобой не случайно. Да уж, это точно нельзя назвать случайностью. Такие существа не могу появиться в жизни человека просто так из неоткуда и сопровождать существование человека бесцельно. Бачира это понимал и внимательно слушал. — У тебя есть желание, сильное желание к жизни. Желания объединяют нас, создают связь, но только взаимные желания. Общая цель. — Какая у тебя? — решил спросить, хоть и понимал, что вопрос не очень уместен. Только хотелось узнать от него самого, — Я просто хочу услышать это. — Освобождение. Голос прозвучал чётко и мягко, а ещё отчего-то смиренно. По спине прошёл сквозняком холод, не колючий, но неприятный, и он лишь немного подтянул к себе ноги, обнял себя за плечи и склонил голову. Стало тревожно. Совсем немного, но он даже слегка потерял желание спрашивать дальше. Освобождение? Общая цель? Какое это освобождение и в чём заключается? Он исчезнет... Вероятнее всего. Теневой друг был с ним рядом практически всю его жизнь, смириться с таким итогом сложно. Только если это освобождение действительно сделает его счастливым, он поможет ему. — Я ведь могу как-то помочь тебе? Этот вопрос был лишним. Они оба знали. Ответ уже давно находился на поверхности, бесконечно давно, ещё до него и их встречи. — Просто иди к своей цели и стань счастливым. — Знаешь, теперь мне совсем немного страшно. Одно когда ты отвечаешь только за своё счастье, свою жизнь, и можешь радоваться мелочам, создавать своё настроение. — Просто живи как жил раньше, строй свою жизнь, — осторожная попытка успокоить волнение омеги потерпела крах. С теплотой в голосе он поинтересовался у него, — Паника накатывает? И действительно, у юноши немного увеличились зрачки и яркий желтоватый отблеск глаз померк. В его голове моментально крутились водоворотом невероятно огромное количество мыслей, и он в них утопал, захлëбывался и никак не мог вытянуть ту единственную, нужную и правильную. — Есть такое, — зажмурившись, Бачира лишь крепче впился в предплечья, — Монстр, как мне с этим быть? — Ну и вопросы ты мне задаёшь, я ведь действительно не знаю как поступить. Могу давать тебе по возможности советы, найти что-то, понять намерения других. — Чигири? Его сейчас не стоит трогать. Приблизившись к кровати, тень сгустилась, и голос в голове прозвучал отчётливее прежнего: — Этот мальчишка, Исаги, он же приглашал тебя сегодня. Почему бы тогда не напрячь его? В этом случае ты ничего не теряешь. Ещё раз, с неким сомнением, он взглянул на тёмный силуэт, который уже немного расплывался в нечто бесформенное. — То есть ты предлагаешь туда пойти, хотя минуту назад нагнал страху о таких же как ты? — голос омеги прозвучал более чем возмущённо. Он и сам испугался, что мог сейчас кого-то разбудить ненароком, и в следующее мгновение перешёл на шёпот, — А ещё он обещал мне подработку, но при встрече мы только болтаем и пьём чай. — Хочешь сказать он несерьёзный? Скорее всего парень даже не знает, чем тебя занять, вот и вся проблема. Видимо, продолжить ваше общение хочет. — Зачем... — Ну, этого я не знаю, — тихая усмешка быстро вошла в основу этих слов. В такие моменты монстр, да и Исаги, заставляли его чувствовать себя максимально не на своём месте. Ему, может, не нужно ничего из этого? Хотя такие мысли – это только ложь самому себе, самая откровенная и наглая. Бачира мечтал о друзьях, прогулках по возможности, общении. — Не хочу показаться безумным, но он мне приятен. — И что безумного ты в этом увидел? — Всё это, обстоятельства и даже какая-то симпатия, сложившаяся в такой ситуации, — побыстрее отвернувшись к спинке дивана, спрятал глаза в сгибе локтя. — Влюблённость – это частое явление. Та же Саназаки, к ней у тебя тоже... — Это другое. Нахмурившись, Бачира ощущал нарастающий в груди жар возмущения. Щëки тоже поддались жару под тихие смешки монстра. Он знал о переживаниях юноши, понимал его, всю суть происходящего и перемены, в том числе и грядущие. Теневое создание какое-то время блуждало вокруг дивана и посмеивалось, изредка поддакивая самому себе, хмыкая. — Ты ещё совсем дитя. — Вот только не начинай, с сегодняшнего дня у тебя уже не получится. — Знаю, — растянутый игривый смешок раздался прямо над ухом омеги, — Ты ведь уже большой мальчик, начиная прямо с сегодняшнего дня. — Знаешь, раз сегодня мой день рождения, — видимо Бачира волновался, ему уже давно хотелось задать этому невероятному существу один вопрос. И он не решался, будто заранее знал, что монстр избежит, отшутиться, сказав, что такому ребёнку ещё рано знать, — расскажи мне. До лица юноши вместе со сквозняком долетел громкий и протяжный вздох. — Я уже знаю, о чём именно ты спросишь. Неловко улыбнувшись, омега поднялся на диване, натягивая на спину цветастый плед. Создавалось странное ощущение недосказанности и шаг за шагом Бачира приблизился к одному важному вопросу: как же тот появился. Цель. Откуда она взялась? Если ему нужно освобождение, то кто его заточил? Кем он вообще был раньше? Возможно, таким же мальчишкой-мечтателем. Или кем-нибудь ещё, может он вообще неизвестное миру существо или даже сущность из неведомого людям мира? — Расскажи как ты появился. — Такие истории не для праздничных дней, малыш, — монстр с облегчением рассмеялся. В таком настроении он всегда мастерски увиливал от любых серьёзных тем или переводил их на другие, — Правда. — Эй, — вскрикнув, Бачира кинул маленькую диванную подушку прямо в тень на полу, но урона не нанёс. Она рассеялась и сгустилась в центре подушки. Тень лишь завилась вокруг неё, словно решив взглянуть на ту и изучить. Монстр будто захотел посмеяться над взбалмошным омегой. Дверь, ведущая в его комнату, скрипнула, оттуда выглянул Чигири, помятый, с припухшими глазами. На лице у парня остались полосы от подушки и волос. — Чай, кофе? С замученным видом он отрицательно покачал головой. В комнате внезапно стало душно, солнце поднялось и первые лучи уже какое-то время обогревали помещение. Футболка на спине отчасти становилась влажной, Бачира скинул плед и встал. Ему нечего делать, разговор с монстром прервался, а он так и не спросил чего хотел узнать, вновь без ответа. Иногда, как сейчас, это жутко его бесило, но ему удавалось держать себя в руках, надеясь, что однажды момент придёт. Рука бездумно потянулась к пледу и, потянув к себе, закинул его на плечо. Как и раньше, ему лучше выйти, успокоить себя созерцанием знакомых пейзажей, присесть на верхнюю ступень. Возможно, стоило сделать чай, а так же остаться с Чигири, но ему не хотелось. Будто заранее зная, что тому как минимум хочется побыть в одиночестве. Бачира это чувствовал, он вообще тонко чувствовал подобное. Да и, признаваясь самому себе, в таких обстоятельствах он может раскис куда больше. Остановился и не смог бы двигаться дальше. Уйди он в себя при потере близкого, то тонкой лопнувшей нитью рухнуло всё. Начиная от минимальных знакомых и заканчивая самыми близкими, искренне по-дружески относящихся к нему. Он всё принимал близко к сердцу, всё, что являлось его миром. — Что решил по итогу? — напомнил монстр о том самом предложении наведаться в гости. — Ты странный. Знаешь это? — Говоришь абсолютно банальные вещи. От этого короткого диалога на лестнице веранды ощутимо полегчало, будто лопнул пузырь, наполненный водой. Тяжесть, конечно, ушла, а мокрое тревожное послевкусие осталось и щекотало под рёбрами. — Понимаешь, я не знаю. Не могу решить, — обернувшись, Бачира оглядывал монстра: на солнце тот становился немного прозрачнее, с золотистыми вкраплениями света, — Ты со мной точно не пойдёшь. Я, как всегда, пойду в большое и страшное логово. Омега прыснул от смеха и молниеносно прижал обе руки ко рту, спасаясь от звуков неловкого смеха. Зная, что у его товарища сегодня как минимум очень тяжёлый день в ожидании чуда. И он никуда не денется от ощущения горечи. Ему в таком случае и правда лучше уйти, оставив Чигири с мамой, она уж точно не даст ему замучить себя и отвлечёт, поддержит. — Игра стоит свеч? Тогда я иду, — повеселевший, он поднялся со ступени, выпрямившись. Взяв плед за уголки, наконец достаточно свободно и приятно потянулся. Лицо приятно согревал солнечный, глубокого и яркого цвета свет с таким же обычным красноватым отливом. — Если ты это так воспринимаешь, — растерялся на мгновение монстр, — Я даже не знаю, что сказать. — Эй, о чём ты подумал?! Вновь получив от монстра укол в отношении собственных решений и действий, хотел что-то высказал ему в след и внезапно вспомнил о Чигири. Запал его поутих моментально, как залитый водой костёр. Догореть и договорить он успеет и позже, а сейчас есть и другие дела. Выдохнув, хлопнул себя по карманам пару раз. Всё же возвращаться оказалось немного волнительно для него, не хотелось оказать хреновую поддержку. А другой он и не умел. Повеселить у него точно получалось отменно, иначе бы соседские дети не заглядывали к нему. Только момент сейчас неподходящий. И всё же пора возвращаться, они с монстром говорили долго, скоро и мама встанет. Обычно она практически всегда вставала раньше, особенно в его день рождения. Ей всегда хотелось устроить ему хоть и небольшой, но праздник. Испечь бисквит, нарезать фруктов, заварить чай. Может у них и не так много всего, но и Бачира никогда не требовал большего, жалел свою мать и старался заботиться в меру возможностей. В готовке он не особо силён, но в остальном уж точно найдёт чем помочь. Его не отпускали и мысли о недавнем разговоре, о том, откуда же появились монстры. А ещё иногда он вспоминал про Исаги. Ну и когда идти к нему? И стоит ли вообще? Бачира завертел головой в надежде встряхнуться и, как минимум, выкинуть пару мыслей, без конца его мучивших. Впрочем, наведаться всё же лучше, чем слоняться весь день без дела. Спешно собравшись, получив поздравления и чмокнув маму в щёку, вышел на улицу. Рассветный час уже прошёл, и не осталось даже следа недавнего сине-серого тумана. Сегодня весь день в его полном распоряжении, куда он наведается и с кем встретиться будет итогом его неожиданных решений. Даже сейчас он точно не уверен куда направиться. Идти к Исаги с самого утра не хотелось. Прогулявшись по улицам, он доходил до подпольной больницы, добрался до центра города, дома Исаги, до храма, и даже вышел за пределы, где в чистом поле дорога бесконечно тянется к горизонту, и нет ей конца. Будто захотелось пережить все воспоминания, собрать всё в одном дне и никогда не забывать. Вновь вернувшись в центр, вспомнил о Саназаки. Возможно, она в скором времени уже уйдёт домой. Обед уже точно прошёл, и наступила вторая половина дня. Саназаки. Почему-то и её беспокоить не хотелось, сегодня он принадлежал сам себе. Сейчас отчего-то и чувствовал себя по-особенному, а в груди разливалось трепещущее тепло. Он шёл неспешно и в какой-то степени так задумался, что даже не успел понять, как очутился перед баром, тем самым. Именно тут он решился на преступление. Отчего-то ему захотелось зайти туда. Появившись здесь второй раз за свою жизнь, Бачира с любопытством стал присматриваться к этому месту. Снаружи здание несильно выделялось, выглядело крепко, добротно. Имело два этажа и интересную отделку. Большинство поверхностей отделаны деревом, кое-где на полках стоят резные фигурки, пивные кружки, красивые фужеры подвешены у высокого барного стола. И, решив не затягивать с осмотром, подошёл к бармену. Парень, примерно его ровесник, оказался гораздо выше. Смотрел необычайно пронзительно. Саназаки точно дала бы ему подзатыльник, если бы он так смотрел на клиентов в булочной. Отодвинув стул, всё же решил попробовать сделать заказ, хоть денег у него не очень много, но на свои кровно заработанные можно, да и не стыдно. Сегодня точно можно. Пробежавшись по списку в небольшом меню, остановил свой взор на яичном рулете, торте и чашке зелёного чая и сделал заказ у девушки официантки. По коже на удивление пробежались мурашки, и он услышал знакомые хрипловатые нотки за одним из столиков. Водитель Исаги. По спине невольно прошёл холодок. Честно, он не очень любил сталкиваться с ним, хотя подразнить взрывного здоровяка занятное дело. Сидит не один, а вместе с парнем омегой. Ишь какой, на него бычился, а сам не прочь крутить романы с местными ребятами. Бачира определённо немного позлорадствовал, осторожно захихикал и тут же получил холодный взгляд от бармена. Юноша и его колкий взор немного напрягали: слишком серьёзный, пугающий. Словно готов воткнуть нож в запястье любому, пролившему каплю напитка на столешницу. Во всяком случае именно такая картина на скорую руку и родилась в мыслях омеги. Быстро съев нехитрый обед, вновь направил своё внимание на ту парочку. Время уже постепенно близилось к вечеру, возможно, пока Баро нет с Исаги, они спокойнее проведут оставшееся время, и он, возможно, даже преспокойно уйдёт домой. Неожиданно он подметил, что людей в зале стало заметно больше. Собственно, а чем же ещё заниматься вечером. В уголок, похожий на маленькую сцену, поднялось несколько мужчин с музыкальными инструментами, у кого-то была скрипка, ещё заметил бодрахан, флейту. К тому моменту как полилась веселая мелодия и ритмичные звуки бодрахана, бармен успел скрыться и на его месте пришёл другой, немного похожий на первого, но в нём больше чувствовался покой, несмотря на то, что глаза у парней одинаково ледяные. Он вновь обратил внимание на Баро. Теперь и правда нужно поскорее уйти, пока он тут отдыхает. Сделав последние несколько глотков чая залпом, осторожно поставил кружку, расплатился и вышел. На улице ещё светло, хотя по сути закатный час уже близок. Всё же решил навестить бету, он направился в центр по широкой главной дороге. Идти от силы минут пять и Бачира совершенно не спешил, будто растягивал оставшееся время и каждый шаг делал неспешно и медленно. Вечерний ветер набирал силу, ласкал резким теплом воздуха его щёки и трепал волосы. Сейчас, в таком умиротворении, ему абсолютно хорошо. Ещё у бара, издали, он наблюдал башню, а теперь она становилась всё ближе и ближе. В конце концов, сильно задирать голову уже не хотелось, и он перевёл своё внимание на местный пейзаж, пока не дошёл до знакомой калитки на заднем дворе. Зайдя, он всё ещё не мог выкинуть утренний волнительный разговор с монстром. Здесь обитают ещё несколько таких же. И всё же он пришёл. Зайдя в дом, он буквально сразу около лестницы встретил Исаги, парень как будто ждал его. — Привет, — сразу оживился он, — Я рад, что ты всё-таки смог прийти. — Просто есть немного времени, так что решил зайти, — звучало как минимум не убедительно. Бачира это отлично знал, сам бы себе не поверил. Ведь весь день гулял, оставив размышления об их встрече на задворках размышлений. Он старался отгонять эту мысль, получилось отчасти успешно, но он всё равно тут. Всё же ему хотелось прийти. А по итогу лёгкая неловкость заполнила всё пространство, каждому хотелось что-то сказать, в мыслях металось всё: начиная от предложения просто дойти до комнаты и посидеть там, до самых безрассудных вариантов. — Ты в порядке? — подойдя к Исаги, хлопнул его по плечу, и парень вздрогнул, но довольно быстро пришёл в себя и уверенно закивал, — Пойдём, думаю у тебя есть какие-то особенные предложения. — Хочешь перекусить? Это, конечно, не особенное, но тоже хорошее начало. Жаль только, что омега уже успел побывать в баре прямо перед тем, как прийти сюда. Внезапный смех Бачиры немного вывел парня из равновесия. Всё же как-то неожиданно, когда на предложение поесть кто-то может рассмеяться. — Ты не представляешь, я только что поел, — потерев напряжённые от улыбки щеки, неожиданно понял, что ему как будто некуда деть руки, — Хотя мы можем просто выпить чего-нибудь. Чая или даже что-то погорячее, — осторожно добавил, понимая, что конкретика, несомненно, тоже важна. Сняв обувь и переобувшись в домашние тапочки, последовал за бетой. Вновь он находится в этом слегка мрачном, слабо освещённом доме. Здесь довольно большие окна, а света всё как будто не хватает. — Проходи, можем тут организовать или же поднимемся в комнату, — открыв перед ним дверь на кухню, Исаги остался немного позади. Наблюдая за изучающим это место омегой, уже давно приметил: Мегуру любит осмотреться, делая это со свойственным любопытством. — Можно и тут, — повернув голову в его сторону, встретился взглядом на короткий промежуток времени, — Если никому не помешаем. Осторожная, будто хорошо хранимая своим хозяином, улыбка всё же проявлялась в частности в уголках рта. Выдавали омегу и округленые щёки, он будто сдерживался. — Элин взяла отгул, а остальные не особо собираются без неё, — времени прошло немного, но он уже довольно быстро понял характеры и взаимоотношения окружающих. Оттого и делал подобные выводы. — Тогда ладно. Флаг в руки, выбор на тебе, — подошёл он к Исаги, пока тот поставил чайник греться. Прислонился поясницей к столешнице и развёл руки, уперевшись о холодную поверхность, так похожую рисунком на гранит. Бета в это время выглядел озадаченно и серьёзно: над чем-то задумался, слегка отстранился, затеяв поиск в одном из верхних шкафчиков. Оттуда он достал штопор. В мыслях Бачиры тут же всплыла недавняя фраза, стало безумно неловко. До серьёзных спиртных напитков он в своей жизни практически не добирался. Толи интереса не было, толи возможности. Вскоре на столе рядом с вазой, полной ярких цветов, оказалась влажная бутылка красного вина. Получается стандарт: цветы, вино и, скорее всего, сладости. — Не против одного бокала? — Против одного ничего не скажу, а там посмотрим. Может я даже первый не осилю. — Это точно, лишнего пить не стоит, особенно если есть желание подняться наверх, — как бы невзначай раскрыв свои планы перед Бачирой, наслаждался его искромётной реакцией. В глазах сверкали словно языки настоящего пламени – его восторг и предвкушение. Кажется, именно такой реакции Исаги и ждал от него, ибо всё в омеге тогда ликовало. Достав два прозрачных высоких фужера, взял штопор и принялся его вкручивать, затем с силой, по возможности максимально осторожно, вытягивал пробку. Та с хлопком вышла, и на мгновение горло бутылки окутало тонкой дымкой. — Ну вот, — изрёк он, разливая вино, — Можешь взять свой. Взяв и сделав глоток, омега в первое мгновение немного нахмурил лоб и поджал губы в лёгком непонимании. — Это не так уж плохо. На этот раз пришла очередь Исаги посмеяться. Наблюдать за скорой сменой эмоций на лице юноши, за напряжённым лицом и замешательством от вкусовых ощущений в действительности оказалось той ещё забавой. — Вижу ты не в восторге, но советую дать ещё небольшой шанс и попытаться распробовать, — наблюдая за тем, как омега медленно потягивает вино маленькими глотками, и то, как постепенно меняется выражение на его лице, — Вдруг всё же понравится. — Уже нормально, точно, — отмахнулся Бачира. — Тогда можем взять вино и пойти наверх, — взяв своё, кивнул глазами на дверь и первым направился к винтовой лестнице. — А это значит прям совсем наверх или на второй этаж? Реплика омеги вновь вызвала у него такой прилив смеха, что справиться в этот раз оказалось сложнее. И после первых глотков позволил себе радости тихого смеха, немного прикрывшись рукой, собранной в кулак. Сверху опускался свет, совсем немного, но с каждой ступеней он становился чуть ярче, а воздух свежее и приятнее. Ранее Бачира и не думал, что когда-нибудь у него будет возможность подняться на верх самого высокого строения в городе. Это его завораживало, даже сама мысль о подъёме туда отзывалась учащённым биением сердца. Задорно ухмыльнулся своей самодовольной мысли о том, что далеко не каждому выпадает возможность встретить закат именно здесь, дабы узреть его полноценную красоту и яркость множества оттенков красного в удивительном переплетении жёлтого, фиолетового и тёмно-синего. Развернувшись на звук шагов позади, он увидел поднимающегося в спешке Исаги. Парень запыхался и, видимо, устал больше него. Кажется, со спортом он не сильно дружит. Есть и другой вариант: кто-то не переносит лестницы. — Мне казалось ты более выносливый. Юному хозяину дома на мгновение даже показалось, что это сказано с некой долей насмешки. Ну и пусть. Он и сам знает, что в последнее время немного похудел от стресса и, как минимум, находился не в самой лучшей своей форме. После переезда прошло всего ничего. Первое время не находил себе места, много волновался, узнавал больше подробностей и львиную долю времени проводил в кабинете отца в разговорах о дальнейших их действиях, либо доставал Баро. Альфа как всегда ворчал, психовал и отпускал едкие фразочки, только сделать ничего не мог со своим нанимателем. Только сейчас у него такое ощущение, что он здесь прожил не один месяц, да и Бачиру будто не первый день знает. Конечно, семейные проблемы, болезни и просто жизненные тяготы сближают, но ещё больше сближают неординарные и, можно сказать, экстремальные ситуации. Их знакомство Исаги относит как раз к числу подобных. В глубине души он, конечно, не хочет признавать, но рад, что так всё сложилось. Ему нравится общаться с Бачирой, ведь рядом с ним всегда ощущается тепло солнца, даже в дождливые дни, а ещё спокойствие, которого ему сейчас так не хватает. — Я очень, — уперевшись о колено и резко вдохнув, продолжил фразу, стараясь добавить в голос добрости и смеха, — Вынослив. Особенно в постели. Тишина словно со свистом ветра врезалась между ними, и Бачира, отвернувшись, продолжил путь наверх. Он теперь в полной мере ощутил то, как горят его щёки, несмотря на то, что совсем недавно они начинали слабо гореть от горячительного напитка. — Прости, я неудачно пошутил, — всё же Исаги моментально ощутил перемену в омеге. — Ничего. Мои шутки тоже не всем нравятся. — Это всё лестница, — промолвил он, сделав ещё один тяжёлый вдох, — Она слишком длинная, — всё ещё не до конца отдышавшись, рывками произносил Исаги. — Да и я очень мало в последнее время уделял внимания конкретно спорту, — тряхнув головой, он будто обрёл какую-то ясность в мыслях и посмотрел Бачире прямо в глаза, — Спасибо, что напомнил мне об этом. — Пойдём, — встретившись с прямым взглядом Исаги, протянул ему руку помощи, — Осталось уже немного. В голосе омеги точно слышались высокие и едва уловимые нотки детского восторга. На самом деле Исаги и сам впервые сюда поднялся, так что вполне понимал его переживания и такой особый трепет. Он взял Мегуру за руку и тот крепко сжал его ладонь, повторив немного мягче, нежнее: — Пойдём. Ему это наполнило как в глубоком детстве мама так же протягивала руку и, с лёгкой нежностью в голосе, звала его за собой. Мама у него всегда была очень нежной и хрупкой женщиной, с таким же добродушным нравом. Бачира почему-то всегда заставлял всплывать фрагменты памяти из его детских лет. Даже запах молока и мёда, еле ощутимый, но въевшийся так далеко в самые глубины сознания. Уже на последних шагах Мегуру ощутил резвую прохладу ветра, гуляющего на этой высоте. Его взор в один миг обратился к горизонту, и оставшиеся ступени он преодолел практически в один прыжок. Возможно, сейчас его переполняли самые необъятные чувства счастья, неподвластное каким-либо объяснениям. Не зря же, увидев чудо своими глазами, ты навсегда и до конца жизни принесёшь прелесть воспоминания. Он сможет рассказать, но передать словами прелесть такой высоты и открывшегося вида вряд ли сможет. У него перехватило дух от ярко-алого зарева, создавалось такое впечатление, что с одного конца горизонт горит, отправляя в путь по нему пурпурные оттенки уходящие в синий, закрывавший уже половину неба. — И правда невероятно, — голос Исаги, раздавшийся совсем рядом, заставил его вздрогнуть и немного пошатнуться, — Эй, осторожно! Ухватив омегу за запястье, особенно крепко сжал, и сердце будто пропустило удар под звук разбившегося стекла. Всё же, высота здесь заставляла испытать чувство неподдельного страха, особенно если наклониться, посмотрев прямо вниз. Вся его суть болезненно сжалась бы. — Ой, — натянуто начал Бачира, — Я не хотел, извини, — он быстро переключился на осколки и растекающееся на ступени вино, словно кровь. Стало немного стыдно. Он бывает иногда неуклюжим, особенно со стеклянными предметами, да ещё практически позабыл о таких казусах, а тут в такой момент. Стена из серого кирпича за их спинами тоже получила долю красного оттенка. — Это уже не важно, главное, что всё хорошо. Лучше расскажи, почему город называют красным, у меня, конечно, есть кое-какие догадки на этот счёт, — только сейчас ослабив захват на запястье, немного придерживал омегу и попробовал улыбнуться, — Осталось подтвердить. — Из-за заката, — стараясь не обращать внимание на то, что его руку всё ещё не отпустили, он вновь посмотрел на небо, — Здания становятся красными, весь город окрашивается в красный. Оо... — тихо протянул он, когда Исаги уложил голову ему на плечо, — Вот и всё. Потянув его к себе, он не думал в это мгновение и лишь с трепетом прижался к манящим губам. Прикрыв веки, несомненно, упустил возможность лицезреть особое удовольствие – то, как взволнованно распахнул глаза Бачира. В них плескался золотой, будто потоки солнечного света, и последние закатные лучи добавляли крапинку красного. Омега лишь спонтанно шевельнул губами, но Исаги хватило этого короткого согласия и, забыв обо всём, он запустил руки в волосы Бачиры и лишь крепче прижался. Его руки ловко и так аккуратно, почти неосязаемо, пробираются под рубашку, всё же не решаясь опустить ладонь на тёплый, нежный изгиб позвоночника. Отстранившись, Мегуру утыкается носом в щёку беты. Против он или нет, совершенно непонятно, но ясно одно – просьбы остановиться за этим не последовало. Возможно, зелёный свет получен. Только в ушах эхом для них отдаётся...

— Станем друзьями?

И всё же поцеловать вновь не решается, нос немного щекочет нежный медовый аромат. Как же глупо он тогда задал этот вопрос, говорить что-то подобное, особенно в такой ситуации, особенно в постели и практически обнажённым. Если так задуматься, Исаги уже не первый раз корил себя за отношение к Бачире в день их знакомства. Удивительно даже, что его до сих пор не послали куда подальше. Посылать человека, спасшего его в такой безвыходной ситуации, было бы кощунством. Тут сложно не согласиться, но причин послать тоже более чем достаточно. Действовать с каждым мгновением становилось всё страшнее. У Бачиры на этой высоте трижды перехватило дух. Этот вечер теперь действительно навсегда останется самым необыкновенным, и сердце трепетно ноет от этого осознания. И думать о чём-то ещё парень больше не может, он подумает об этом позже, вернувшись домой, где его дух вновь, уже в четвёртый раз перенесёт бурю эмоций за гранью его представления.