Permission

***

      Аэропорт — это движение. Тысячи людей снуют туда-сюда, прилетают — улетают, встречают — провожают, льют счастливые слёзы при долгожданной встрече, и печальные, ожидая разлуку.       Аэропорт — это звуки. Топот ног людей, которые обязательно куда-то спешат; жужжание колесиков чемоданов — какой-то из них обязательно потеряется в багаже; голоса, сливающиеся в монотонный гул и редко отдающиеся эхом, ведь пусто в аэропортах почти не бывает. Неожиданная эвфония образуется путём соединения, казалось бы, совершенно друг другу не подходящих звуков, словно кто-то где-то только начал настраивать оркестр. И должно раздражать, но звучит почему-то приятно. Как предвкушение события — встречи, разлуки, полёта, аэрофобии, новых впечатлений или возвращения в привычные места.       Аэропорт — это моменты. Миллиарды моментов, которые запомнятся навсегда, если полёт — важная веха, или забудутся в череде командировок и деловых поездок. Аэропорты видели больше искренних поцелуев, чем священники у алтаря, так же, как вокзалы в той самой известной цитате.       Ким Тэхён — молодой юрист двадцати пяти лет от роду — провел в международном аэропорту Лос-Анджелеса три часа. Нет, он никуда не улетал, ему и в родном городе хорошо. Сегодня он тот самый неловкий встречающий с табличкой, с обкусанными от волнения губами, отсиженной пятой точкой, ибо приехал сильно раньше, потому что очень боялся опоздать, и с приличным счётом за платную парковку. от: kim_97_tae Как я тебя узнаю? от: jjkook Ну… я кореец от: kim_97_tae Это Калифорния, детка:) Ты определенно исключительный, но я думаю, что в огромном международном аэропорту в грёбаной Америке ты будешь не единственным азиатом от: jjkook Ты же видел мои фото… от: kim_97_tae Я всё равно боюсь не узнать, вдруг потеряю тебя в толпе, там столько людей от: jjkook Не заставляй меня жалеть, что я отказался от услуг эскорта, возьми табличку и стой у эскалаторов, я сам тебя узнаю. Это моя жизнь переворачивается с ног на голову буквально, а нервничаешь ты, что за дела, ким_97_тэ?) от: kim_97_tae Прекрати шеймить меня за ник, я не относился к этой затее серьезно, говорил же хд от: jjkook Так. Ну, мы взлетаем, сейчас сеть пропадёт от: kim_97_tae Хорошего полёта! Фак, я до сих пор не верю, что уже через одиннадцать часов увижу тебя от: jjkook Давай там поверь по-быстрому, встретить меня кому-то надо, а то потеряюсь и умру от: kim_97_tae Поспи в полёте от: jjkook А ты милашка от: kim_97_tae Я должен быть брутальным и флиртовать, а не ты! от: jjkook Получается, недорабатываешь по всем пунктам, за что плачу — не ясно… от: kim_97_tae Ты не платишь! И какие такие пункты? от: jjkook Слушай, волнуюсь ужас от: kim_97_tae Всё будет хорошо, ладно? Это всего лишь самолёт, всего лишь одиннадцатичасовой перелёт, всего лишь Калифорния, всего лишь новая жизнь от: jjkook Не пОмОгАеШь от: kim_97_tae Эй, я заранее приеду в аэропорт, буду во все глаза высматривать тебя, там есть вайфай, подключишься, если не найдёмся, я всегда на связи. А по поводу остального не переживай. Я обещаю помогать всем, чем смогу) Построим тебе такую жизнь — закачаешься. Тут большая корейская диаспора. Я жду тебя, всё правда будет хорошо. Постарайся поспать. И попроси стюардессу разбудить тебя, когда еду принесут, чтобы поел, ладно? от: jjkook Ты пиздец милый, я не могу… Хорошо, спасибо тебе большое, правда. У меня аж руки вспотели, сообразить ничего не могу, но я безумно рад, что нашел тебя. Почти не страшно от: kim_97_tae Всё, убирай телефон, это небезопасно, встретимся через 11 часов       Вот как-то так это началось. Хотя нет, не так. Началось-то это всё ведь намного раньше. А вышеизложенное, это, пожалуй, середина их истории. Конец общения через километры, часовые пояса и города. И начало сложного процесса выстраивания взаимоотношений в реальной жизни.

***

      Тэхён родился и вырос в Америке. Его родители родились и выросли в Америке. Он куда больше американец, чем кореец, и о его корнях напоминает разве что внешность — родители встретились внутри комьюнити, и он не стал плодом межнационального брака. Хотя если уж совсем честно… корейцем его делала далеко не внешность, а собственная бабушка.       Чета старших Кимов эмигрировала в далекую, но уже тогда более свободную Америку в первые послевоенные годы. Это, разумеется, была никакая не погоня за американской мечтой. Тогда этой мечты-то не было ещё особо. Это было путешествие в поисках лучшей жизни. И им достаточно удачно удалось расстаться с Кореей, начав всё заново. Дедушка с бабушкой открыли семейный ресторанчик, который со временем вырос во вполне себе приличное заведение с традиционной корейской кухней. В общем, обосновались на новом месте достаточно хорошо. Их семья всегда жила в достатке. Тэхён мог бы не учиться после школы дальше, а начать помогать отцу вести дела в ресторане, но родители выпнули, к неудовольствию бабушки, в университет по совсем далекой от общепита специальности. Сейчас Тэхён им благодарен, а бабушка до сих пор ядом плюется. Эта женщина похлеще тех самых мексиканских и прочих латиноамериканских тётушек, что свято оберегают свои традиции. Ким Чонхва, прожив в Америке больше пятидесяти лет, до сих пор собирала всех друзей и родственников в своем доме на Соллаль и Чусок, пичкала семейство кимчи, играла с детьми — Тэ в том числе — в конгинори, а не в лего, а ещё она нехило так гоняла шестилетку Тэхёна палкой по двору когда-то, заставляя учить корейский и приучая кланяться старшим. Ну и одевала его, бедного, на Хэллоуин в ханбок почти до средней школы — тоже она.       В общем, Тэхён вырос и культурный код не растерял. Корейский так и не полюбил, как и традиционную одежду, но праздники вполне жаловал.       Драконили его в детстве прилично, и за это можно было бы, наверное, затаить обиду, отнести её потом к психологу и разобраться, что со своей детской травмой делать. Только Тэхён спустя годы бабушке был даже благодарен. Во-первых, ему нравилось, каким человеком его в итоге вырастили, и он гордился быть причастным к корейской культуре. Во-вторых, именно знание корейского языка его, заскучавшего как-то на работе, привело в приложение «Hello talk».       Он увидел рекламу в инстаграме, и решил, что, наверное, забавно будет пойти и попробовать пообщаться с иностранцами. А почему нет? Корейский надо же было куда-то девать. Дома на нём только бабушка и говорила. Дедушки-то уже давно не было в живых.       Кого он там пытался найти — сам не понял, не анализировал. А нашёл прикольного парнишку-корейца, который, судя по постам в соцсети, английский знал получше Ким Тэхёна, бывшего носителем, но всё равно искал собеседника, чтобы «потренироваться». Тэхён на корейском подкатил, получил в ответ вместо «привет» исправления в грамматической конструкции, смутился, а потом решил понтануться английским, и ну… тоже не вышло.       Общение завязалось как-то само собой. Тэхён не ставил себе целью чего-то добиться. Не заходил в соцсеть специально, чтобы проверить, ответил парень или нет. Не выдумывал тем для разговоров. Просто… отвечал иногда, задавал вопросы — получал ответы, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что чертовски захотел узнать, как выглядит человек, который может несколько часов кряду болтать о еде и модных брендах одновременно. Если о первом диалог получалось поддержать, развить и завернуть на второй круг, потому что Тэхён любил готовить, как и есть, естественно, то о брендах он максимум знал, что Гуччи — логомания, Боттега — дорого, а у Баленсиаги толстовки прикольные. А «jjkook» и сумки смешные показывал, и истории интересные рассказывал, и дизайнера мог угадать чуть ли не по шву, и «смотри, Ким Кардашьян платье Мерилин Монро порвала, ёптвоюмать, позорница». Хобби у парня было такое. Показы эти все и прочее. И какого-то хрена Ким Тэхёну — юристу двадцати пяти лет от роду, что из-под палки учил корейский, ненавидел ханбоки, любил вкусно кушать и тусоваться — было интересно об этом разговаривать. А потом Тэхён поймал себя на том, что висит в чате с «jjkook» ночами из-за разницы во времени и нисколько об этом не жалеет. Понял, что ждёт сообщений, проверяет чат как-то слишком уж часто, радуется как придурок, когда видит значок «онлайн» и следом сразу — «прочитано», лайкает и комментирует каждый пост в неудобном вообще-то для общения хелотоке… и внутри поселилось вот это вот странное ощущение. Когда грудь немного сдавливает, в животе холодок, хочется суетиться и тянет безумно внутри от предвкушения неизвестно чего. А на аватарке всё то время, что они общались, Тэхён видел только затылок парня. Фотография со спины, как селфи, только вид сзади по плечи, очень атмосферная, конечно. Стрижка классная у человека, свитшот вроде бы прикольный тёмно-серый, ухо проколото и украшено массивным колечком. Снято в какой-то уютной кафешке, ну пинтерест реально. И никакой уверенности, что по ту сторону экрана тот самый человек, на чей затылок Тэхён залипал грёбаных дней пятьдесят. Кто сказал, что это настоящая фотография? И настоящий затылок? Никакой уверенности, кроме предчувствия. Не было ни видео, ни голосовых, чтобы проверить, а не девушка ли вообще с ним всё это время общалась. Но задумался Тэхён об этом тогда, когда понял, что подвляпался в эту ситуацию конкретно и без общения банально уже скучает.       В своей ориентации Тэхён никогда не сомневался, но не об этом речь сейчас. Если уж и влюбляться (возможно вообще такое, и применимо ли это слово к такой ситуации? окей, аддикцию зарабатывать), то ну в лицо хотя бы, а не в печатающий, мать его, затылок.       Примерно вот с такими размышлениями Тэхён припёрся к «jjkook» в чат спустя два месяца непрерывного общения, опустив, разумеется, весь бред про влюбленности и аддикции. А тот отреагировал хорошо, но неожиданно. Попросил номер, пропал на несколько часов, а посреди ночи набрал через фейстайм. Тэхён на тот момент уже великолепным образом решил начинать страдать, ибо присутствовало ощущение потери чего-то важного, но отсутствовало понимание, почему это важное таковым вообще стало.       Он всегда любил «Баскин Роббинс» с карамелью и орехом пекан. Это была любовь всей его жизни. Единственная после родителей постоянная. В ту ночь пути любимого мороженого и Тэхёна разошлись, наверное, навсегда. Потому что звонок он принял, сериал на паузу поставил, а потом понял, кто ему звонит. От волнения для начала уронил нахрен банку с мороженым. Без этого, видимо, никак. Попробовал с полным ртом что-то сказать человеку, которого и разглядеть-то не успел толком, одновременно пытаясь поднять чёртово мороженое с пола. Не вышло — следом из непослушных рук вывалился ещё и телефон. С психу полетел мат, карма настигла мгновенно — Тэхён подавился так, что изо рта вылетело всё, что хотел проглотить. Единственно верным решением было бежать в ванную, ибо кашлем он зашёлся сильно, казалось — трахею выплюнет. Собственно… нечего сквернословить. Возвращался из ванной с мыслью, что абонент, наверное, уже не абонент, ибо ситуация вышла ужасно стыдная. Но «jjkook» довисел на связи. Неизвестно, что из вселенского позора он видел, но слышал точно всё, и первый вопрос был: «Ты там, мать твою, в порядке? Я переживал, что ты умер, а мне вот сейчас никак нельзя становиться убийцей, тем более, блять, гражданина Америки».       Четыре часа они провисели в фейстайме. Четыре. В эти такие долгожданные часы ночного разговора по видеосвязи Тэхён узнал, что «jjkook» — это всё-таки парень, зовут Чон Чонгук, выпускник университета Соган по специальности «международные отношения», двадцать три года. А ещё: затылок был его, стрижка у него всё такая же классная, голос красивый, английский потрясающий, официально не работает, но ведёт блог в инстаграме и зарабатывает, помогая людям подавать заявки на визы и заполнять анкеты на розыгрыш гринкарт, потому что хорошо знает требования, английский и, вообще-то… тут, пожалуй, самое важное, а может, нет — вообще-то, тот сам полгода назад выиграл гринкарту и собирается переезжать. Поэтому искал собеседников — вроде как в разговорном английском не слишком уверен был.       Сказать, что Тэхён охренел в тот день, когда телефонный разговор с интернет-другом таки случился, это ничего не сказать. Во-первых, красивый, пиздец. Во-вторых, смешной, забавный, разносторонний, умный и далее по списку. В-третьих, это знакомство вполне могло перекочевать в реальную жизнь. В это было сложнее всего поверить.       У интернет-общения свои особенности. Ты привыкаешь к эфемерной модели человека, к манере чужой письменной речи, которая вообще-то от живой часто нехило отличается. И, естественно, очень быстро происходит привыкание к ощущениям, которые появляются из-за ментальной близости — ведь тебе комфортно. Почувствовав симпатию к кому-то, кого видел лишь на фото, можно очень легко и просто, не отдавая себе отчёта, придать этому человеку тот образ, который тебе будет подходить от и до, а потом основательно подъебаться на том, что фантазии — это здорово, только вот реальный человек далеко не их плод, и может оказаться совершенно другой личностью. Это очень просто — привыкнуть к чужим шуткам, если ваше чувство юмора совпадает, к «доброе утро» и «сладких снов», к ощущению постоянного присутствия кого-то близкого в твоей жизни. Да, ты не можешь к человеку прикоснуться, но ты всегда можешь достать из кармана телефон, написать пару слов и, может, не сразу, но ты получишь ответ, ты это точно знаешь. И Тэхён пиздец как привык.       У него никогда не было друзей на расстоянии, он никогда ни с кем не знакомился через интернет, а потому всё абсолютно было для него в новинку. Новое — всегда интересно, поэтому изначально вероятность того, что эта внезапно зародившаяся интернет-дружба стихнет, была ничтожно мала.       Им не о чем было спорить — никто ни от кого ничего не ждал; всегда было о чём поговорить — знакомы ведь всего ничего, есть масса вещей, которые можно обсудить; не из-за чего было ссориться — потому что нахуй они не нужны, ссоры эти.       Чонгук собирался прилететь через два месяца после того, как они поговорили по телефону впервые. Тэхён узнал, что тот долго и упорно бился за этот шанс на переезд. Хорошо учился в школе, поступил в хороший университет на крутую специальность, с одиннадцати лет занимался английским языком с репетитором — родители, видимо, уже тогда знали, что однажды пригодится. А ещё Чонгук вообще-то в Америке бывал, и не один раз. Правда, штаты были слишком от Калифорнии далёкие — Нью-Йорк и Флорида. Приезжал по программе «ворк энд тревел», соответственно, со страной был плюс-минус знаком. Собственно, тогда-то, работая в Макдональдсе во время каникул, парень и влюбился в идею переехать в Америку окончательно. И повезло. С гринкартой действительно очень повезло. Нужно быть абсолютным счастливчиком, чтобы подавшись всего лишь второй раз, вот так вот взять и выиграть. Несколько месяцев Чонгук копил деньги и разбирался с документами, и к сентябрю его самолёт должен был приземлиться где-то на просторах желанной Америки. Тэхён взял на себя ответственность и уговорил на Лос-Анджелес.       Договор был простой. С этим городом всё решается с первого взгляда: ты либо влюбляешься в него окончательно и бесповоротно, либо начинаешь его ненавидеть. Поэтому Тэхён предложил Чонгуку максимально мягко, стараясь не давить, вариант прилететь и посмотреть. Понравится — останется. А если уж совсем не зайдёт, можно выбрать любой другой город, по Америке Чон мог перемещаться свободно.       А тот взял и согласился. Всяко ведь лучше лететь к кому-то, а не в неизвестность.       В том, что Чонгук предпочитает парней, Тэхён почему-то изначально был уверен. Ну слишком уж часто их общение напоминало флирт. Удивительно, что они это даже не обсуждали. Для Тэхёна своя ориентация была так же естественна, как, например, возраст, поэтому он даже не задумывался, когда начинал, болтая по видеосвязи, трепаться о каких-нибудь прошлых отношениях отнюдь не с девушками. А Чонгук в ответ умело делал вид, что в этом нет ничего поразительного. Может, это и правда нисколько не удивляло — в один из дней тот проболтался, что завидует, слушая, как Тэ в семье приняли, мол, хотел бы, чтобы и у него было когда-то так же. И вывод напросился сам собой.       Чонгук очевидно предпочитал людей своего пола, и, видимо, родные этому не сильно обрадовались, раз отпустили такого сына, со всех сторон положительного, в чужую страну, с перспективой не увидеть его ближашие лет пять, пока гринкарта не сменит статус на «гражданство» и не позволит без лишней мороки и оформления временных проездных документов выезжать из страны. Наверное, в этом и была вся драма. Но конкретно они этот вопрос не обсуждали.       Месяцы общения по интернету, сотни тысяч отправленных сообщений, километры часов телефонных разговоров и редкие, но меткие созвоны по видео. К моменту чонгукова прилёта Тэхён был уверен, что это были самые лучшие полгода за последние несколько лет. Он так давно не чувствовал себя влюблённым подростком. Всё-таки двадцать пять, жизнь успела показать, что такое чувства и как они иногда больно бьют по затылку предательством, словно бейсбольной битой. Вот так и вышибло у Тэхёна когда-то это желание пытаться строить отношения в страйк-зону за поле. Хорошо, что давно отболело и прошло. А Чонгук как будто бы снова это желание разбудил.       Симпатию, кстати говоря, они также обсудить забыли. Просто… не доходил разговор до таких вещей, хоть Тэхён и порывался иногда выступить с громкими заявлениями. А Чонгук, словно предчувствуя приближение пиздеца, напоминал резко в такие моменты, что Тэ самый крутой друг в мире, и что такого соулмейта у Чонгука никогда не было и не будет. Ну и какие тут заявления о влюблённости? И какие тут «прикинь, пиздец понравился твой затылок, я влюбился, походу».       Ждать — тяжело. Ожидание чего угодно плохого или хорошего — очень энергозатратно. Но хорошо оно тем, что чаще всего не вечно. Если ты ждешь чего-то вполне осязаемого, это рано или поздно случится. Вот и встреча с Чонгуком случилась.       Тэхён тогда стоял возле эскалаторов в зоне выгрузки багажа. Его настолько сильно колотило внутри и так выкручивало внутренности от волнения, что он на полном серьёзе только и делал, что повторял про себя: «Всё, мать твою, нормально, почему тебя так колбасит, успокойся». Ещё и табличку нормальную не взял, написал просто «Чон Чонгук» по-корейски на альбомном листе, и стоял, пританцовывая на месте, не обращая внимания на людей, что плечами задевали, — торопились все куда-то — и натурально изнывал от предвкушения.       Тэхён и сам-то поторопился. Приперся в аэропорт за несколько часов до рейса. И стоя в ожидании парня, цифровая версия которого вот-вот должна была обрести плоть и человеческий образ, он очень сильно хотел перевести часы вперёд, на момент, когда тот уже появится.       На телефоне несколько минут назад пиликнуло уведомление «я на месте».       А потом время замерло. Говорят, оно не умеет останавливаться. Тэхён бы поспорил. Для него оно сто процентов остановилось в ту минуту, когда он увидел среди огромной толпы галдящих людей подозрительно знакомо выглядящего темноволосого парнишку в объёмном сером худи. Он.       Чонгук спускался вниз, нервно поправляя лямку рюкзака на плече, — багаж ещё не успел получить — и заполошно крутил головой по сторонам, осматривая зал ожидания. Длина эскалатора показалась Тэхёну бесконечной, а Чонгук испуганным, поэтому он, не дожидаясь, пока его увидят, выкрикнул:       — Чон Чонгук!       Тот моментально повернулся на голос и впился в него взглядом, безошибочно выцепив среди остальных встречающих. Глаза загорелись узнаванием, на губы наползла неуверенная улыбка, а эскалатор как раз наконец-то привёз парня вниз, и Тэхён ломанулся вперед с четким ощущением какого-то безумно трепетного предвкушения и усилившегося до тремора и сбившегося дыхания волнения.       — При…       — Ты неправильно написал моё имя, — выдал этот инопришеленец вместо приветствия, подходя ближе и останавливаясь в паре шагов от Тэхёна. Лицо припухшее, видимо, со сна, взлохмаченный весь, рукава худи достают почти до середины ладоней.       Господи. Какой. Он. Милый.       — Серьёзно? Ты опять?       — Что опять?       — Здороваются при встрече или знакомстве обычно, а не ошибки исправляют грамматические.       — Прости, — Чонгук усмехнулся сначала, а потом улыбнулся открыто. — Тут должна быть стоячая «О», а не лежачая просто…       — Я бы сейчас пошутил про что-нибудь стоячее, но ты, мать твою за ногу, наконец в Калифорнии, и мы правда будем сейчас об этом говорить, чувак?       — Чувак, у-у-у, как звучит, как что-то растаманское. Мог бы типа «мэ-э-эн», или…       — Иди я тебя, блять, обниму, чтобы ты наконец заткнулся, — засмеялся Тэхён и, притянув парня за рукав к себе, совсем не по-дружески обхватил его за плечи, бросив злополучный лист бумаги на пол. Нахрен его, задолбался с ним тут крутиться, ещё и имя написал неправильно — позор какой.       А Чонгук тогда совсем не так, как это делают люди, которых называют «чувак», обвил его талию руками, уронив голову Тэхёну на плечо.       Обнять его теснее, прижаться щекой к его виску, погладить по спине и на выдохе:       — Ты здесь. Подожди, постой так, дай мне в это поверить.       Тихий смех в ответ и:       — Я так охрененно сильно устал.

***

      Потом было много всего, дававшего Тэхёну повод думать, что они с Чонгуком не стремительно, как с американских горок, но сближаются.       Долгая дорога из аэропорта за неловкими, но с каждой минутой всё более непринуждёнными разговорами. Первые совместные вылазки в поисках вкусной еды. Помощь с заселением в заранее забронированную квартиру. Совместная беготня к эмиграционному адвокату. Куча бумажной волокиты. Открытие счёта в банке, оформление страховки, налоговые вопросы, документы во все инстанции, чтобы Чонгук мог получить права, разрешение на работу… Чонгуку предстояло многое сделать, чтобы стать гражданином другой страны. Тот приехал подготовленный, прекрасно говорил на английском, привёз все необходимые документы и их заверенные переводы, понимал, что, где и как делается, но Тэхён тогда и правда очень сильно помог. Подвозил на своей машине, искал нужные адреса, всюду сопровождал, так что потеряться Чонгуку не грозило совсем.       И они действительно сильно сблизились. К концу второй недели пребывания Чонгука в Америке Тэхён с уверенностью мог ответить на вопросы, какой у того любимый кофе и какими словами он матерится, когда что-то идёт не по плану.       К началу октября у Чонгука уже не осталось никакой волокиты, а ещё появилась работа. С этим тоже помог Тэхён, пристроив парня работать секретарём в офис, где сам работал семейным адвокатом. Не бог весть что, но официальная работа — уже хорошо. Никто не ждет мигрантов с распростертыми объятиями, как об этом принято думать. Даже если ты счастливый обладатель гринкарты.       Так вот… у Чонгука всё налаживалось. Он много улыбался, с открытым ртом смотрел по сторонам, для него всё было в новинку… чёрт, парень ведь правда начал новую жизнь. А у Тэхёна был недотрах продолжительностью в несколько месяцев, ужасный краш на парня из интернета, который, казалось бы, вот он, уже давно рядом. И ноль на шкале подвижек в сторону романтики с этим самым парнем. То есть в интернете шутить о том, кто кого нагнул бы — это за здрасти. А в реальной жизни Чонгук здоровался при встрече рукопожатием и называл Тэхёна «чуваком», от чего у последнего каждый раз неконтролируемо кривилось лицо.       Никаких больше шуток на грани фола, никаких больше личных разговоров о семье и прочем. Помимо всего Чонгук ещё и отказывался с тэхёновой семьей знакомиться. А Тэхёну вообще-то хотелось. Притащить его домой, сказать всем: «Вот это вот — оно моё. И не ори, бабушка, ты видишь, он корейский? Всё, что произведено в Корее, — это мировой стандарт, сама говорила. Вот и всё, блять».       Работа тоже пошла хорошо. Чонгук многое умел, остальному быстро учился, однако Тэхёну его помощь нужна была редко, и они почти не пересекались в рабочее время, поэтому оставалось только таскать теперь друга-уже-не-из-интернета гулять.       Тэхён решил действовать осторожно. Водил парня и в Юниверсал, и в замок Гарри Поттера, на пляжи по вечерам — выпить и потанцевать, показал все самые туристические места и наоборот то, что известно только местным. От последнего — да и от всего в целом, даже от хот-догов — тот был в восторге, но в благодарность ни тебе объятий, ни самого невинного поцелуя в щёчку. Ни-че-го. Только оскомину уже набившее: «Спасибо, это было безумно круто, чувак».       Чувак…       Октябрь. Даже в Калифорнии в это время потихоньку начинает холодать, скоро на пляжах станет совершенно нечего делать, да и до Рождества осталось не так много, а к празднику Тэхён хотел быть не одиноко одиноким одиночкой, а тем самым раздражающим окружающих влюблённым придурком в отношениях, поэтому к концу месяца он решил взять себя в руки и действовать.       Хантингтон-бич. Рай для молодежи. Тусовка не стихает ни днем, ни ночью.       Пиво. Шум прибоя. Тысячи счастливых пьяных людей. Тэхён пьяный. Чонгук — тоже.       Руки на его талии, ни одной адекватной мысли в голове, чёткая уверенность в том, что вот именно сейчас тот самый момент, губами к губам…       …и с левой прилетело по ебалу. Вот приятно-то как.       Тэхён тогда протрезвел разом. Звуки вечеринки стихли. Небо из бесконечного высокого стало резко низким и тяжёлым. А Чонгук стоял напротив такой злой, что ужас просто. И Тэхён действительно испугался. Он ведь не мог ошибиться? Тот ведь не…       — Почему? — только и получилось из себя выдавить. — Я тебе в итоге не понравился?       — Не в этом дело, Тэхён.       — А в чем? — шаг навстречу.       — Ты бы хоть разрешения спросил, — два назад.       — На поцелуй?       — Я, блять… из Кореи уехал. Но мозгами вообще-то всё ещё там, а здесь себя чувствую туристом. Я никогда в жизни даже за руку с парнями не держался в открытую на улицах. Не потому что там нелюди живут гомофобные, а потому что сам в себе этот страх воспитал. А ты… ты, блин, просто берёшь и пытаешься поцеловать меня посреди грёбаного пляжа, когда вокруг куча людей. Мне страшно, в курсе? Ты об этом подумал?       — Я даже не…       — Не подумал. Ты захотел и сделал.       — Чонгук, я понятия ни о каких страхах великих не имел. Всем этим людям друг на друга наплевать. Тебе было всё равно, когда мы стояли и обнимались в аэропорту десять минут. Что сейчас не так?       — Тогда была совсем другая ситуация, и вообще… ещё и на пьяную голову. Этого я, по-твоему, хочу?       — Откуда я могу знать, чего ты хочешь, если ты молчишь?!       — А я что, повод давал думать, что хочу вообще хоть чего-то?       — Вообще-то да. Когда мы переписывались…       — Очень легко быть смелым в сети, Тэхён. В курсе? Знаешь, если ты сейчас зайдешь и напишешь кому-нибудь в инсте под фоткой «ты гандон», тебе даже по лицу за это никто не съездит. Хоть Мейвезеру напиши.       — Прости, я думал, между нами что-то есть, — а больно-то как внутри резко стало, ёбнешься.       — А я и не говорил, что ничего нет. Но не стоило так со мной поступать.       — Как так поступать? Я что, блять, такого страшного сделал? Ты на полном серьёзе предлагаешь мне в следующий раз спросить разрешения, прежде чем поцеловать? Это глупо. И я не буду этого делать.       — Давай тогда пока что без следующих разов. Я доберусь сам, спасибо, город немного выучил, — и, развернувшись, резко зашуршал ногами по песку, не реагируя на «Чонгук, да подожди ты».

***

      Вселенская обида Чонгука затянулась надолго. Тэхён понимал прекрасно, что косяк был. Ну да… полез пьяным. Но разрешение, чтобы поцеловать? В голову постоянно закрадывались мысли, что, возможно, придурок, да. Возможно, не хватает воспитания. Возможно, опыта подобного не было, чтобы перед поцелуем контракт брачный составлять. Всё может быть. Но бить за это по лицу? Обижаться из-за этого на целый грёбаный месяц? Бред.       За этот месяц практически полного отсутствия Чонгука в его жизни (увидеть разок на работе — не считается) Тэхён успел тысячу раз перекатиться из депрессивной фазы — когда винил себя во всём и выдумывал способы, как бы поизящнее извиниться, чтобы это закончилось не «хорошо, нет проблем, чувак», а чем-то, что будет подразумевать продолжение и понимание, что пытаться ему Чонгука добиться всё же стоит — в фазу маниакальную, когда сам нарочито игнорировал, таскался по клубам, напиваясь с друзьями, выцеплял в тиндере приятных молодых людей для свиданий, на которых тем не менее почему-то, даже будучи пьяным, решал далеко не заходить. В его голове вдруг формировалась чёткая уверенность, что нахрен ему не нужен этот Чонгук, осёл гордый. И вообще… понаехали тут, Америка не резиновая. Где-то между этими по-подростковому максималистскими фазами проскакивал здравый смысл. Чонгук тогда тоже был пьян, возможно, просто слишком остро отреагировал, а теперь и сам не знал, как всё исправить. Но ведь не должен же Тэхён всегда делать первые шаги, верно? Тэхён вот искренне считал, что верно. А потом снова вспоминалось лето — долгие переписки, милые селфи, нежный сонный голос на другом конце провода, только им двоим понятные шутки, общие мемы, ненавязчивый флирт, вот эта вот взаимная забота с «ты поел?», «как ты себя чувствуешь?», «иди спать, у тебя завтра важный день», и… всё опять откатывалось обратно.       Обратно к пониманию, что чертовски влюбился в пацана из хэлотока, а когда увидел в реальности, так вообще пропал — можно не искать. Тот ведь был красивый невозможно, забавный, немного душнила, с желанием вечно что-то исправить, поправить, доказать и объяснить… Да долго можно перечислять за что, почему и вопреки чему Чонгук так сильно нравился. Но проблема от этого никуда не девалась.       К середине ноября Тэхён окончательно убедился в том, что он дурак, а Чонгук — обида хренова — может вот так вот обижаться в целом и всю жизнь, наверное, если ничего не сделать. Тащить Чонгука гулять, выпить или предлагать прочий досуг желания не было, в конце концов, если уж и бегать, то хоть не так стрёмно, когда зовёшь на свидание, а тебя сливают раз за разом. И Тэхён начал пробовать подходить на работе, иногда приносил парню кофе, здоровался первым, придерживал двери, завязывал непринужденные разговоры, на которые тот неожиданно с охотой вёлся. Тэхён внезапно получил в этом плане зелёный свет, увидел в чонгуковых глазах и уловил в интонациях, что тот вроде как тоже жалеет о том, во что вылилась октябрьская пьянка. А потом случилось заветное: «Прости меня, пожалуйста, что я тебя тогда ударил. Я пьяный был и понятия не имею, как так вышло, что до такого дошло». Получается, Чонгук тоже жалел о произошедшем. И Тэхён начал напирать, потихонечку снова пытаясь выстраивать проёбаное к чертям доверие. Даже попросил по-человечески перестать звать «чуваком». А Чонгук взял и начал подпускать ближе, и даже по-человечески «чуваком» звать перестал. И явно теперь позволял Тэхёну больше обычного, приобнимал в ответ на приветствие в виде объятий, улыбался часто.       К концу ноября наступала календарная зима, и где-то в других штатах уже начинало всё замерзать, в то время как в тёплом Лос-Анджелесе понемногу, кажется, оттаивала одна ледышка по имени Чон Чонгук.

***

      — Либо так, как я говорю, Чонгук, либо поедешь знакомиться с бабушкой, и будет тебе вместо красивого белого Рождества со мной где-нибудь, где много снега, камин, вино и елка, очередной Соллаль с кимчи и лунными пряниками! — Тэхён, откровенно уже психуя, нависает, опираясь на него руками, над столом Чонгука в офисе.       — Да, может быть, мечта у меня такая — закрыться в Рождество дома и сидеть в одиночестве пиццу жрать! И пряники не на Соллаль делают, тупица ты, — в ответ не менее психованное.       Тэхён внимательно смотрит на взбешенного парня. Волосы слегка растрепались к концу рабочего дня, галстук вбок съехал, выражение лица воинственное, а почему? Да хрен его разберёшь. Видимо, хобби у Чонгука такое — всё в штыки воспринимать, вот же свалился на голову, как снег в августе.       Тэхён выдыхает, медленно распрямляясь, проводит рукой по волосам, пару секунд пялится в потолок, давая Чонгуку немного времени, чтобы тоже успокоился. Шантажом, криками и прочей херней тут явно не возьмешь. Да и не так он вообще-то планировал отношения строить. Не то чтобы их общение, конечно, пока хоть сколько-нибудь напоминало отношения, но всё же.       Он медленно обходит стол, Чонгук следит за его передвижением, поворачиваясь на стуле. Тэхён присаживается перед ним на корточки, смотрит в глаза исподлобья. С чужого лица всё ещё не сошло вот это вот околонедовольное выражение, но в глазах плещется явная заинтересованность в происходящем. Всё-таки хорошо, что Тэхён решил дождаться конца рабочего дня, предварительно попросив Чонгука подождать, чтобы поговорить — в офисе никого нет, и можно нормально, без вот этих дурацких чонгуковых дёрганий головой по сторонам в попытке убедиться, что никто не обращает на них внимания, обсудить всё. Тэхён тянется руками к его волосам, приглаживая растрёпанные пряди. Чонгук если и удивляется подобному жесту, то виду не подает, и Тэхён поправляет ему съехавший вбок галстук, разглаживает на плечах рубашку, погладив по предплечьям, берёт его ладони в свои.       — Я ни за что не поверю, что Чонгук, которого я знаю, хочет в своё первое Рождество в Америке торчать в одиночестве дома. Я бы понял, если бы у тебя были близкие какие-то друзья, и ты собирался к ним на тусовку. Но я же знаю, что ты колючка, а ещё я занимаю девяносто процентов твоего времени, по-другому было разве что тот месяц, что ты на меня дулся, поэтому друзей таких у тебя пока что явно нет. Соглашайся. Давай проведем Рождество вместе? Тебе понравится, я тебе обещаю. Вести себя буду прилично, не буду делать того, чего ты сам не захочешь. Вкусная еда, отличное вино и шикарный дом. М? Ну лучше же, чем пицца и телик. Поехали?       — Если бы ты меня правда знал, ты бы понял, что я не из вредности отказываюсь, я не хочу доставлять тебе неудобства, Тэхён, — Чонгук выдыхает устало, опуская взгляд на их ладони. — Ты и так носился со мной всю осень, я тебе такой скандал тогда на пляже устроил, а ты всё равно со мной возишься. Да и… неправильно это. Рождество нужно отмечать с семьей. Не могу я тебя в праздник от семьи отрывать.       — Я прекрасно это всё понимаю, но это такие глупости, если честно, — осторожно большими пальцами Тэхён поглаживает его пальцы. — В следующем году отметим с моей семьей, я с ними наотмечался уже за всю жизнь, в этом году хочу с тобой.       — Цц, мы же не встречаемся, чтобы вот так вот… — усмехается.       — Это пока, — тянет улыбку Тэхён. Кажется, получается.       — Ты был бы приятнее, если бы не был таким самоуверенным.       — Если бы я не был таким самоуверенным, ты бы меня сто лет ещё морозил.       — Я тебя всё ещё морожу, если что.       — Это ненадолго.       — Эй!       — Ну так что, — Тэхён тянет его за руки к себе, заставляя согнуться на стуле и, наклонившись, замереть в нескольких сантиметрах от своего лица, — поедешь со мной отмечать Рождество?       — Ффух, — Чонгук выдыхает наиграно обречённо, Тэхёну нестерпимо хочется этот выдох сцеловать с его губ, но пока рано, — куда хоть поедем-то?       — А вот это, — Тэхён высвобождает одну руку и щёлкает парня по носу, — сюрприз.       — Ай! Ким-девяносто семь-Тэ, ты скотина, — трёт не так уж и сильно ушибленный нос.       — Неправда. Собирайся, домой подкину, — смеётся в ответ Тэхён и, поднявшись, идёт собираться сам.

***

      Тэхён многого ждал от этой поездки. Поэтому решил потратиться и подготовиться более чем серьёзно. Можно было поехать в любой другой город, но он нацелился на лучшее место в США, где можно окунуться в рождественскую сказку. Снег, ёлки, горы, маленькие домики, украшенные бесчисленными огоньками. Аспен. Это место было создано для того, чтобы проводить там Рождество. Небольшой городок в горах штата Колорадо. Сложно сказать, что появилось раньше — сам город или огромный горнолыжный курорт, который и привлекал сюда толпы туристов каждый год. В самом городе проживает что-то около семи тысяч человек, и глупо было бы везти Чонгука на Рождество в такое туристическое место. Но Тэхён всё рассчитал: ни он, ни Чонгук не были большими любителями горнолыжного спорта, значит, на склоны, где основная масса отдыхающих, их точно не понесёт, домик он снял небольшой на самой окраине города, близко к лесу, там, где частный сектор преобладает над коммерческой застройкой, но в пешей доступности имеются классные живописные улочки с атмосферными кафешками и ресторанчиками. Это если вдруг им захочется погулять. А пейзажи там такие, что невозможно не влюбиться. Тэхён знал. Он там не был, но интернет исшерстил весь вдоль и поперек. Да и не слетался бы туда весь Голливуд, если бы место было хреновым, это уж точно.       — Итак, я предлагаю тебе сесть за руль до Сент-Джорджа, там я тебя сменю и поведу уже до конца.       — Да? Я могу. А почему так? Нам далеко?       — Нам полторы тысячи километров переть, часов пятнадцать в пути, может, даже больше, — усмехается Тэхён, отбирая у парня сумку с вещами и пристраивая её на заднее сиденье.       — Что? — Чонгук распахивает свои огромные глаза. — Я когда соглашался, не думал, что ты меня потащишь куда-то в Мексику.       — О нет, дорогуша, Мексика на юге, а нам на северо-восток. Ты тёплые вещи взял?       — Ну взял, да.       — Ну и всё, прыгай, погнали, шесть утра уже, к полуночи доберёмся. Я как за руль сяду, поспишь.       — А почему не самолёт?       — Захотелось дорожной романтики. Сильно устанем — кинем тачку в каршеринг там и полетим обратно на самолёте…