Ветер чудес, или Тайное желание Драко Малфоя

      Малфой распахнул двери своей спальни и застыл, увидев обнажённую спину сидящей на постели Гермионы. Она тут же обернулась. Их взгляды встретились, и Драко не посмел отвести свой.       Девушка встала с постели и медленно сделала несколько шагов к нему. Теперь Драко увидел, что Гермиона полностью обнажена. Он замер, не отваживаясь сделать шаг вперёд, но и выйти из комнаты оказался не в силах, продолжая тонуть в её тëплом смелом взгляде.       — Я ничего не помню, — его голос звучал совсем иначе, чем накануне. — Я помню Хогвартс, шло двадцать четвёртое декабря, наступил вечер, и я пришёл на Чёрное озеро. Был сильный порыв ветра, а потом словно что-то ударило меня, и я упал. Ударился затылком, а очнулся уже здесь. Я не помню тебя. Как мы... Не помню, почему ты здесь.       Он видел, как Грейнджер приподняла бровь.       «А она повзрослела. Другая, такая красивая...», — мысли, которые он пытается прогнать прочь, они мешают ему, мешают понять, что происходит.       «Почему я не ничего не помню, только лишь тот вечер на Чёрном озере? Это же будто было несколько часов назад. И почему Грейнджер находится в моей спальне, так близко? Она теперь миссис Малфой, идиот», — последняя мысль, которая заставляет его дышать чаще. — «Почему её взгляд такой тёплый? Отчего мне хочется сделать несколько шагов, чтобы прижать её к себе? Отчего так хочется опустить взгляд и рассмотреть её тело?».       — Мы с тобой познакомились на Чёрном озере, в канун...       Малфой нахмурился от этих слов и перебил её:       — Мы были с тобой знакомы.       — Я не об этом, тогда я узнала тебя впервые как человека, понимаешь? — она сделала шаг вперёд, — Тогда не было того, привычного мне Малфоя, был кто-то, кого я совсем не знала, и мы с тобой потом договорились, что никогда не будем обсуждать прошлое. Я тебя никогда не торопила, и даже когда ты хотел по нескольку недель оставаться один, сидя в отцовском кабинете, я тебя не трогала, и сейчас не буду. Если ты меня не помнишь, то я не буду плакать, злиться, и сомневаться в этом тоже не буду, — ещё шаг, — Драко, это не розыгрыш, и всё, что здесь происходит — правда. Это мой дом. Но если тебе некомфортно, и память к тебе не вернётся, я могу... — она остановилась, — переехать куда-нибудь в город, снять квартиру.       — Я могу купить тебе квартиру, — он видел, как она открыла рот и будто бы пыталась что-то сказать, её губы шевельнулись, а потом она их плотно сжала.       Гермиона замерла на пару минут, а потом улыбнулась, не так, как до этого, нервно.       — Купить... Да, ты это можешь. Ты ведь не забыл, кто ты и каково твоё состояние, — она развернулась к нему спиной.       И теперь, когда её глаза не смущали его, он смог гулять по ней взглядом от самых лопаток до красивых ягодиц, пробежался по её стройным ногам, до самых стоп.       — Ты же больше не Грейнджер?       — Нет. Ты ведь уже понял, кто я...       — Миссис Малфой, верно?       — Да, ведь ты — Малфой. Значит, и я, — её голос снова дрогнул.       Драко прикрыл глаза и тяжело вздохнул, а потом, распахнув их, сделал несколько шагов вперёд, замерев совсем рядом с ней.       — Я правда ничего не помню, но это не значит, что ты должна исчезнуть. В это невозможно поверить... что два года...       — Три, — тихо перебила она его.       — Три года могли вот так стереться из моей жизни. Я даже не помню, как женился на женщине, которую так ненавидел... — он замолчал.       А ведь это была правда. Грейнджер была не ровней ему, наследнику древнего чистокровного семейства. Девчонкой, которую он не должен был замечать, но замечал. Всегда и везде, куда бы ни пошёл, он видел её, а разве можно видеть то, что тебе совсем не интересно?       — Нет. Ты не ненавидел меня. Если бы это было так, ты бы не женился на мне. Тебя сложно заставить делать то, чего ты не хочешь.       — А может быть, у меня в этом была какая-то выгода?       — Я об этом никогда не думала, — её голос перестал дрожать. — А что если это действительно было так? После войны у тебя было не самое лучшее положение, а брак со мной мог бы укрепить его, — она наконец повернулась, при этом сделав один шаг назад.       — Да, это очень похоже на меня.       — Это очень похоже на твоего отца. Тебя не смущает, что я обнажена?       — А должно?       — Ты не помнишь меня, всего этого не помнишь. И это должно тебя как минимум смущать.       — А как максимум?       — Раздражать, ведь это тело «грязнокро...»       Он резко протянул руку и зажал ей рот, очень сильно, одновременно притягивая к себе ее хрупкое изящное тело. Она была такой тёплой, что Драко почувствовал, как у него внутри что-то треснуло и рассыпалось на мелкие осколки. Он осторожно убрал свою ладонь от её губ.       — Помоги мне вспомнить, — он произнес это, не задумываясь, погружаясь в её взгляд.       Их зрительный контакт был очень долгим. Драко уже начало казаться, что он растворяется в глубине её глаз, в их обволакивающей нежности.       Гермиона приподнялась на носочках, руками обвивая его шею, и он, немного склонившись, поцеловал её.       Губы её были тёплыми, мягкими и пахли апельсином и ванилью. Он целовал её, боясь сделать что-то не так, но она отстранилась первая и, взяв его ладони в свои, попятилась назад.       Гермиона вела его за собой, и, подойдя к кровати, упала спиной на мягкие покрывала, отрываясь от его ладоней, смеясь.       — Что ты делаешь?       — Помогаю тебе меня вспомнить. У тебя есть какие-то другие предложения?       Драко стоял и смотрел на неё сверху. Молчание помогало ему, снимало напряжение, отрезвляло.       — У нас есть дети?       — Конечно, нет.       — Почему ты так говоришь?       — Потому что тогда я бы не стояла перед тобой обнажённой в канун Рождества. И ты, Драко, слышал бы их голоса.       — Почему?       — Почему слышал бы голоса?       — Почему у нас нет детей?       — Потому что мы с тобой решили, что ещё к этому не готовы. Что в следующее Рождество...       — В какое — следующее?       — В это, Малфой.       — Сейчас не время...       — Хорошо.       Он видел, как улыбка стёрлась с её лица. Гермиона закрыла глаза.       «Прекрасная обнажённая незнакомка».       Драко сел рядом и кончиками пальцев дотронулся до её живота.       — Холодно, — произнесла она.       Но его это не остановило. Драко плавно двигался пальцами от её живота к груди, от груди к шее, и вот, коснувшись подбородка, он скользнул к её губам и очертил указательным пальцем их контур.       Гермиона не открывала глаз, её губы пропускали горячее дыхание и обжигали его пальцы.       «Она знает меня, чувствует. Я владею её телом, а значит, всё это правда. Она моя».       Это была последняя мысль перед тем, как он, наклонившись, снова поцеловал её. Драко больше не следил за своими руками, не контролировал свою силу, а просто отдавался желанию, которое разрасталось с каждой секундой.       Запах её тела дурманил его, заставлял забыться, будто это всё было правдой, не иллюзией, не сном, который может закончиться прямо сейчас. Это было явью, которая обволакивала его, вводя в состояние эйфории.       Драко даже не осознавал, как остался без одежды, как её губы рассыпали поцелуи по его животу, как она пальцами коснулась его плоти, а потом он потянул её за руки на себя, крепко прижимая к груди.       — Не надо. Я не помню, как это было между нами. Для меня это всё как в первый раз.       Гермиона улыбнулась.       — Значит, я снова для тебя первая?       «Она знает то, чего не знал никто».       Гермиона поцеловала кончик его носа и откинулась на спину, а он навис над ней, замерев, словно боясь предпринять последний шаг, который изменит всё снова.       — Драко, сегодня утром, уходя в Министерство, ты сказал, что никогда не позволял себе мечтать о том, чтобы тебя так любили. Ты сказал, что я воскресила тебя.       Он выдохнул ей в лицо и страстно поцеловал. Эти слова стали стрелами в самое сердце. Он верил ей, как поверил в ту жизнь, которая уже случилась.       Последовал толчок, и всё захлестнуло новое, неизведанное им ранее чувство. Было горячо. Мысли путались, а её стоны сводили его с ума. Ему не хотелось, чтобы это заканчивалось, чтобы её тепло перестало его согревать, чтобы её стоны превратились в глухую тишину, а этот ванильный запах, смешанный с каким-то цветочным, перестал быть узнаваемым.       Драко вскрикнул, испугавшись собственного голоса, и рухнул на неё.       — Ты меня раздавишь, — прошептала она, упираясь в его плечи ладонями и немного толкнув его.       Дыхание ещё не выровнялось, а жар не покинул его тела. Он смотрел на потолок, в котором был знаком каждый узор и завиток.       — Драко, ты слышишь меня?       — Да.       — Даже если ты не вспомнишь все эти три года, это ничего. Пусть эти воспоминания для меня важны, но самое главное, что я знаю, что это было. Я это помню. Остальное неважно.       — Почему?       — Потому что все эти три года ты меня любил.       Одна мысль, которая превращалась в вопрос, который ему хотелось задать. Что-то важное именно для него, то, чего он никогда ни у кого не спрашивал.       — А ты меня?       — А я и сейчас люблю.       Драко закрыл глаза и услышал шум ветра. Тепло исходящее от Гермионы, начинало исчезать. Он чувствовал, как его спина леденеет, а запах ванили становился всё тоньше и тоньше.       — Драко, — её голос всё ещё был с ним.       — Что?       — Ты же меня вспомнишь?       — Да, вспомню и никогда больше не забуду. Я люблю тебя. Слышишь, Гермиона?       — Да. Я тебя тоже люблю.       И её голос исчез, как и комната, в которой они только что были счастливы. У него было всего лишь несколько часов, чтобы узнать, что такое любовь.       — Малфой! — это был другой голос. Не её голос.       Драко почувствовал, как кто-то с силой ударяет по его щекам. Снова этот другой, чужой голос. На него смотрели большие серые глаза, не её.       — Что со мной? — прохрипел он. — Сколько я был в отключке?       — Всего несколько минут. Я пыталась тебя согреть чарами, но ты становился холоднее с каждой секундой.       — Полумна, скоро наступит Рождество, а я ищу тебя по всему замку! Что ты здесь делаешь? — и это был он, её голос!       — Гермиона! — Малфой резко сел, оттолкнув Лавгуд.       Он пытался что-то рассмотреть в этой кромешной темноте, сквозь снежную стену, которая мешала ему видеть.       Снова её голос.       — Мы здесь, — крикнула Полумна.       — Кто — мы? — Гермиона вышла из-за пелены падающего снега.       Снег внезапно перестал падать, и он увидел её лицо. Оно было таким же, как несколько минут назад, но было в нем всё же что-то другое. Гермиона смотрела на него иначе.       Малфой вздохнул.       «Это был просто сон. Но почему мне приснилась именно она? Из всех людей, которых я когда либо знал, во сне была именно она.       — Это что, Малфой? Что с ним?       — Он упал. И я не знаю, что именно с ним случилось... Но он был совсем холодным, и несколько минут не приходил в себя. А его дыхание — его, как будто, не было, — затараторила Полумна.       Грейнджер наклонилась и осмотрела его.       — Малфой, ты что расселся, пойдём, я отведу тебя в больничное крыло. Полумна, помоги.       Она была так близко, что он уловил её запах — сладкие ноты, смешанные с чем-то цветочным. Драко схватил её за руку и резко потянул на себя, но Гермиона выпрямилась и удержалась на ногах.       — Что ты творишь?       Он ещё раз дёрнул её, сильнее, и она упала прямо на него. Малфой пытался удерживать её так, чтобы она не выбралась. Их лица были очень близко друг к другу.       И снова пошёл снег. Это было невероятно, снега становилось так много, а порывистый ветер заглушил голос Лавгуд. Драко посмотрел в глаза Гермионы и осознал, что он должен сейчас сказать что-то важное. Ведь сама природа его благословляет.       — Гермиона...       Девушка перестала вырываться.       «Имя, он произнёс моё имя».       — Я люблю тебя. И если ты сейчас вырвешься и уйдёшь, посчитав меня идиотом, то меня будет уже не спасти. Я чувствую твой запах, и он отогревает мою замёрзшую душу. Пожалуйста, не смотри так на меня, слышишь, Гермиона. Я люблю тебя.       Она открыла рот и Драко поймал её тёплое дыхание. Потянувшись, он хотел поцеловать её, и лишь на мгновение почувствовал её мягкие губы, но она оттолкнула его.       — Ты что, потерял рассудок? У тебя сотрясение? — на выдохе закричала она.       Драко отпустил её и откинулся спиной на снег.       — Перестань валяться, ты можешь заболеть воспалением лёгких или чем-нибудь похуже! Если ты волшебник, пусть и чистокровный, это не значит, что ты бессмертный. Вставай!       — Мне незачем жить. У меня ничего нет. Мои родители умерли, не прожив и месяца после войны. А теперь я признался в любви девушке, которая считает, что у меня сотрясение мозга. Я всё ещё бывший пожиратель смерти, Гермиона, и поэтому...       — Хватит ныть, вставай. Мы пойдём в больничное крыло. И если у тебя нет сотрясения мозга, то мы с тобой поговорим. И откуда только у тебя появилась ко мне любовь?       Он резко сел.       — А ты выйдешь за меня замуж?       — Что?!       — «Гермиона Малфой», по-моему, звучит.       — Быстро вставай, — она наклонилась и начала поднимать его за плечи. — Вставай, я сказала. У тебя определённо сотрясение мозга.       — Всё, завтра мы едем в мэнор. Я не могу ехать туда один, меня преследуют страшные воспоминания и становится так тяжело, что, кажется, выхода нет. Но он есть. Это ты...       — Не дави на жалость. Пойдём в больничное крыло. Полумна, ну где ты? Помоги мне его поднять.       Появилась Полумна, вышла из снежной завесы. Она присела на корточки, склонившись над ним.       — Мне кажется, у него поехала крыша, — воскликнула Гермиона.       Полумна помогла поднять Малфоя. Гермиона всё время что-то говорила, отряхивая его от снега, он же не отрывал от неё взгляда.       — Я же говорила, что Ветер Чудес исполняет все желания — главное, чтобы они шли от сердца, — её голос прозвучал слишком близко, он был тихим, но Драко разобрал каждое слово.       — Что? — он резко обернулся и встретился взглядом с Полумной, которая, улыбнувшись, подмигнула ему.       — Пойдём, Малфой, пойдём, слышишь? Я вижу, ты пришёл в себя, и можешь идти сам. Не знаю, есть ли у тебя сотрясение, но совести точно нет. Давай, иди, — Гермиона взяла его за руку, и он почувствовал, как по его телу поднимается тёплая волна. Сжав её пальцы, он пошёл рядом с ней в сторону Хогвартса.