Ветер чудес, или Тайное желание Драко Малфоя

      Сознание возвращалось, и Драко больше не слышал ветра и не чувствовал холодной земли. Он ладонью нащупал поверхность, на которой лежал, и вместо мягкого снега, тающего от его прикосновений, сжал ладонью прохладную ткань.       «Это шёлк».       Драко открыл глаза и увидел белый резной потолок с золотыми розами. Он был дома. С трудом выдохнул тяжёлый воздух, который скопился в лёгких и мешал дышать. Казалось, долгое время он не дышал вообще. Теперь это обычное и необходимое действие было для него болезненным.       Повернув голову, он увидел, что в кресле в углу комнаты вальяжно сидит Теодор Нотт, который, заметив его пробуждение, улыбнулся.       — И что ты здесь делаешь? — прохрипел Драко. Прикосновение пальцев к горлу немедленно вызвало кашель.       — Меня вызвала твоя жена. Ты вернулся из Министерства и рухнул около камина. Я незамедлительно прибыл сюда. Всё в порядке, и у тебя нет сотрясения.       — Что? — Драко поднял голову, а затем, уперевшись локтями, помог себе сесть. — Твои шутки, Нотт, совершенно неуместны. Я упал не у камина, а на берегу Чёрного озера. Был сильный ветер, а потом... — Он взял одну из больших подушек, что лежала у изголовья, немного стянул её вниз и, устроившись поудобнее, уставился в потолок.       — А что ты делал у Чёрного озера?       — Я пошёл подумать.       Драко вспомнил разговор с сумасшедшей Лавгуд, её большие внимательные глаза и сильный порыв ветра, а потом своё падение. Тут до его слуха донёсся стук каблуков, резко распахнулись двери.       Та, что ворвалась в его покои, была подобна вихрю. Драко даже не успел ничего сказать, подумать, как она оказалась рядом с ним, и, взяв его ладонь в свои, посмотрела на него встревоженными карими глазами.       И в этот момент он понял, что всё, что сейчас происходит, это сон. Он спит и эти двое — просто выдумка его воспалённого разума. Последствия падения. И, возможно, он ещё находится там, на Чёрном озере, а его тело уже коченеет.       Малфой резко выдернул свою руку из её теплой ладони и повернулся к Нотту.       — Пусть она уйдёт.       — Что? — она непонимающе смотрела на него. — Что с ним? — а теперь её голос дрогнул.       Гермиона повернулась, посмотрев на Теодора, и тот увидел слёзы, скопившиеся в уголках её глаз.       — Гермиона, я не знаю. По показаниям с ним всё в порядке, да и нет у него никаких нарушений.       — У меня нет нарушений, — громко произнёс Драко. — А вот вы двое... Либо вы мне снитесь, либо это очень странный розыгрыш. А вы знаете, что будет с вами после этого? Вы хоть представляете?!       — Что ты такое говоришь?! — Гермиона повернулась в его сторону.       Драко смотрел на знакомую и в то же время совсем не знакомую для него Грейнджер. Такой он не знал её, не мог знать. Что-то внутри сжалось. В её глазах было тепло, которое он чувствовал через их затянувшийся зрительный контакт. А ещё забота, нежность, и то, чего быть не могло.       — Чего ты на меня уставилась? Да как ты вообще могла оказаться в этом поместье? Кто позволил тебе здесь присутствовать? А ты? Отец был прав, когда говорил, что друзья хуже врагов.       — Пошли, — сухо сказал Теодор и, оперевшись о стенки кресла, встал. — Гермиона, выходим.       — Но, Тео, что происходит?! Может быть, его память пострадала и ты должен...       — Нет, исключено. Его показания в норме. Он в полном порядке, — после этих слов Теодор подошёл и взял Гермиону за руку, потянув вверх. — Пойдём, Гермиона.       А она пыталась всмотреться в его лицо. Она призывала, чтобы Драко на неё посмотрел, но он не смотрел, и Теодор, всё-таки подняв Гермиону, силой вытолкнул её из спальни, с грохотом захлопнув двери.

***

      

      — Послушай Гермиона... И я тоже не понимаю, что происходит. Я провёл диагностику, и не один раз, с ним всё в порядке, и это абсолютно точно!       — Ты видел выражение его лица? Ты смотрел ему в глаза? Ты не понимаешь, Тео... — Гермиона расхаживала по кабинету взад-вперёд, взволновано жестикулируя, — Я хорошо знаю его, и он испуган. Драко не понимает, что происходит. Он просто не помнит нас. Определённо, что-то произошло.       — Он издевается над нами. Очередной фортель надменного эгоиста. Три года затишья слишком затянулись.       — Нет, Тео, что это —злость? За что?       — Какая злость? Просто я знаю его с самого детства. Он ничего не говорит просто так. Может, это какой то план?       — Ты усомнился в друге? В нас? В той жизни, что мы прожили? Ты сошел с ума, Тео.       — Это ты сошла. Я — целитель, и уверен в том, что говорю. Ты сомневаешься во мне?       Она приблизилась к нему вплотную, ткнув пальцем в его грудь:       — Как в целителе — нет, но как в друге. С ним что-то не так, и я это знаю точно, так, как ты знаешь о его здоровье. Я чувствую. Или ты сомневаешься во мне?       Теодор молчал.       — Я знаю его три года.       — А я его знаю...       — Молчи, — резко оборвала его Гермиона. — Я знаю его таким, каким он никогда себя не знал. Каждый день он открывался мне, боясь что что-то пойдёт не так. Он учился быть собой, сбрасывал эти тысячи масок. Он учился всему заново: чувствовать, понимать, заботиться, прощать и любить. Я знаю его и знаю, что что-то случилось. Мой Драко не мог сказать мне такого. Он не мог. Его память пострадала, но ведь я буду рядом. Да, он смог меня забыть, но чувства — они не исчезли. Не могли.       — Ладно, прости. Ты говоришь,что-то на своём языке, но я понимаю тебя. И я не сомневаюсь в тебе, — Теодор положил свою ладонь на её плечо. — С ним всё в порядке и ему не нужен целитель. Если же хоть что-то произойдёт, то ты знаешь, где меня найти. Не делай ничего, пусть работает время. Ты поняла?       Теодор внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, слышит ли она его. И Гермиона спустя несколько минут кивнула. Но он продолжил всматриваться в её лицо, ловя её скудные эмоции. И, молча кивнув, вышел, тихо закрыв за собой дверь.

***

      Малфой спускался по лестнице, и каждый шаг давался ему тяжело. Он старался, чтобы шаги были невесомыми, ведь ему не хотелось ни с кем столкнуться и что-то кому-то объяснять не хотелось тоже. Сейчас он точно понимал, что Грейнджер никогда бы не пошла на подобный розыгрыш, потому что была слишком чопорной, а чувство юмора у неё отсутствовало напрочь. А ещё она была слишком умна, чтобы ввязаться в такою авантюру. У неё не могло быть выгоды. Здесь явно было что-то не так, и это не давало ему покоя.       Мэнор изменился. Драко оглядел своё родовое поместье, и первое, что заставило его это понять — тепло и свет, которых никогда здесь не было и быть не могло.       Драко спустился по лестнице и прошёл по главному холлу. Подойдя к большим резным дверям, он прикоснулся кончиками пальцев своей левой руки к старинному тёмному дереву. Двери тут же гостеприимно распахнулись. В большом зале — зале церемоний — стояла высокая ель с большими красными и маленькими золотыми шарами и бархатными бантами цвета благородного вина. Драко был удивлен, это было нереально похоже на его старую детскую мечту, которая со временем померкла, а потом и вовсе забылась.       В нос ударил запах цитрусов — тонкий, цветочный, и запах свежей ели.       «В нашем доме не будет этого пустого праздника. Я слишком занят тем, что забочусь о нашем будущем. Праздники для глупцов», — слова отца повторились в голове Драко. В той же манере, свойственной только ему.       От этих воспоминаний он даже прикрыл глаза и тяжело задышал. Отец постоянно говорил что-то подобное, он не испытывал радости в жизни, не улыбался, а лишь скалился. Но мама всегда старалась создать атмосферу уюта и делала это вопреки воле отца. Она терпела его гнев ради того, чтобы у их сына в глазах появилось хоть немного теплоты. Но с каждым годом теплота эта угасала. Драко всë больше становился похожим на отца.       В последние несколько лет в мэноре и вовсе стало не принято что-либо праздновать. И так мрачное поместье стало от этого совсем холодным, серым, словно умерло, как и все его обитатели. Кроме него и эльфов.       «Мерлин, Грейнджер!» — подумав о ней, Драко сразу вспомнил её тёплый взгляд, и от этого лишь нахмурился. Даже сейчас, когда рядом её не было, присутствие её всё равно ощущалось.       Он оглянулся вокруг: всё действительно стало другим, будто бы здесь никогда не жили Малфои.       Раздался хлопок.       — Сэр, вам что-нибудь нужно? — тонкий голосок домового эльфа.       Малфой развернулся и увидел, как тот теребит свои ногти, смотря на хозяина огромными глазами.       Драко смотрел на него не моргая, а потом, сам того не ожидая присел на корточки перед ним. Он видел, как эльф сделал несколько шагов назад и спиной прижался к стене, он был напуган. Но этот домовик был единственным, кто не изменился, тем, кто был из далёкого прошлого, которое, казалось бы, никогда не существовало.       — Я ничего не помню. Только декабрь, тот год после войны. Тогда я вернулся в Хогвартс, чтобы закончить последний курс. И это последнее, что я помню. Сегодня, когда я очнулся в своей спальне, рядом со мной были Нотт и Грейнджер. Помоги мне.       Эльф смотрел на своего хозяина, боясь пошевелиться, а потом приподнял свои опущенные уши и сделал малюсенький шаг вперёд.       — Вы тогда, сэр, вернулись на новогодние каникулы, в тот самый год, но не один, а с миссис... С мисс Грейнджер. С тех пор вы с ней не расставались, а потом...       — Она теперь миссис..., — он закрыл глаза понимая, что знает ответ на своей вопрос.       — Миссис Малфой, сэр.       Драко выпрямился и пошёл к тем дверям, что привели его сюда. Но, резко обернувшись, спросил:        — Где она?       — В вашей общей спальне.       — А где наша спальня?       — В вашей комнате. Той, в которой вы очнулись после падения.       Он осмотрел зал церемоний в последний раз и задержал взгляд на этой прекрасной ели в красно-золотых тонах. Она была нарядной и красивой, нет, величественной. И такой она нравилась ему, ведь было в ней что-то такое, чего ему всегда не хватало. Драко улыбнулся одним уголком губ и, развернувшись, практически бегом ринулся навстречу своим воспоминаниям.