Ты — мой мир

— Папа! Папа! — радостно кричит маленький, светловолосый мальчик лет пяти, прыгая вокруг меня. Ловлю его, опускаясь перед малышом на колени. — Да, мой золотой, — с мягкой улыбкой спрашиваю я, одевая на него красную шапочку. Он такой милаш у нас. И в кого только такой красивый? — А когда вернётся папа? — интересуется он, начиная выворачиваться. И всё также улыбается. Вот непоседа, а ещё маленький баловень. — Перестань дергаться, — смеюсь я. — Иначе мы никуда не пойдём, — малыш тут же успокаивается, позволяя одеть на него синюю курточку. — Так когда? — А мы сейчас пойдем его встречать, — от моих слов он начинает ещё больше улыбаться, прямо сияя. — А Алекс? — А Сашулю встретим после, — аккуратно одеваю ботиночки на его маленькие ножки, застегивая их. — Он ещё учится. — Я так по ним соскучился, — немного грустно вздыхает, а потом снова улыбается, понимая,что наконец-то увидит своих родных. — Я тоже, хороший мой, — говорю я, гладя его по голове через ткань шапочки. Тот смешно морщит носик. — Люблю тебя, малыш, — говорю я, целуя мальчика в пухлые нежные щёчки. — Я тоже люблю тебя, папочка, — прижимается ко мне своим маленьким тельцем, обнимая. Обнимаю своего зайца в ответ, чувствуя поцелуй в щёку. — Ну что, пошли? — спрашиваю я, беря его маленькую, нежную ладошку в свою. — Да! — нетерпеливо отвечает и тянет меня к двери. Вот же... Непоседа. Смеюсь, следуя за своим маленьким, а может не таким уж и маленьким сыном. *** Прогуливаемся по нашему любимому парку, дыша свежим воздухом. Как же хорошо, что этот парк пролегает в сторону работы моего мужа. Каждый раз, когда мы идём его встречать, мы проходим через него, любуясь деревьями в разное время года, слушая свист птичек, да и просто проводим время, болтая ни о чём. — Папа! Папа! — дёргает меня за край курточки малыш, посмотрев своими невозможными голубыми глазами. Такие чистые, искренние и невинные. И всё же не могу понять в кого он пошёл таким красавцем. — Да, солнышко? — Возьми меня на ручки. Хочу на ручки, — тянет свои маленькие немного пухленькие ручки, хныкая. — Иди ко мне, заяц, — говорю я, поднимая своего сына. Обхватывает ручками мою шею, а я, тем временем, мягко держу его под попу, снова расцеловывая щёчки. Не могу удержаться. Он такой милый. Так и хочется всё время тискать. Начинаю кружить любимого мальчика, отчего он заливисто смеётся. — Папа, я люблю тебя, — улыбается, приникая ко мне всем телом, и кладёт голову на моё плечо. — Я тоже тебя люблю, — глажу по спине, поправляя съехавшую шапку. — Пошли скорее. Папу встречать надо. Ты же соскучился? — Да! — радостно говорит, начиная ерзать. Ставлю Кирюшу на землю, заметив обиженный взгляд. — Ты тяжёлый. Не хочешь же, чтобы папа себе спину потянул и не мог потом ходить? — Нет! — испуганно выкрикивает малыш, хватая мою руку. — Вот и отлично, — иду вперёд, смотря на Кирю, и сам не замечаю, как врезаюсь в кого-то. — Ох, простите, — звучит приятный мужской голос. Такой мягкий, поставленный, с небольшой хрипотцой. До дрожи притягательный. — Ничего. Это я виноват, — улыбаюсь, подняв глаза на незнакомца. Тот смотрит на меня и мы оба застываем в шоке. Просто не могу поверить. Не может быть. Это же не... — Мир? — вопросительно спрашивает, будто не веря своим глазам. — Коля? — неужели это действительно он? Быть того не может! Он так изменился. Похорошел, возмужал. Просто невероятно. — Мир! Я тебя нашёл! Я так скучал! — тут же кидается ко мне, крепко обнимая, но я отстраняюсь. Никогда не думал, что ещё увижу его. Кого угодно, но не его. — Что ты здесь делаешь? — хмуро спрашиваю я, ставя сына за спину. — Папа! Папа, это кто? — спрашивает малыш, дёргая меня за рукав. — Кирюш, давай потом, — шепчу ему, взглядом вернувшись к Николаю. Тот недоуменно смотрит на нас, не понимая, что происходит. Особенно его внимание привлек мой сын. Неужели удивлён, что у меня есть ребёнок? В любом случае это не его дело. — Ты не рад меня видеть? — удивлённо спрашивает, вернувшись ко мне. Вопрос заставляет меня подавиться воздухом, а сердце болезненно сжаться. Это единственный человек в моей жизни, которого я бы никогда больше не хотел видеть. Никогда. Не после того, что он сделал, как поступил. — Рад? Рад? Ты спрашиваешь рад ли я? — чуть ли не кричу на него, понимая, что не могу себя держать в руках. Вся моя выдержка, что строилась годами, сошла на нет. И тому виной человек, которого я когда-то любил. Когда-то давно. И надеялся, что после того, что он сделал, я его больше никогда не увижу. Никогда. Но нет. Видимо не судьба. — Мир... — тихо зовёт, но я его грубо обрываю: — Нет. Нам не о чем говорить. Это единственный человек, которого я знать не желаю, не то, что говорить. Да и что он скажет? Тому, что он сделал нет оправдания. Никакого. — Мир, выслушай меня, — умоляюще смотрит на меня, а я пребываю в шоке от его наглости. Нет, это надо же. Он просит меня выслушать его. После всего, что произошло. После всего, что случилось. — Тебе есть, что сказать? — холодно спрашиваю, безразлично смотря на него. — Да, есть, — твёрдо говорит, уверенный в том, что я буду его слушать. — А мне нет, — пытаюсь обойти его, таща сына за собой, но мне не дают пройти. — Мир, я прошу, пожалуйста... Выслушай, — смотрит на меня так, что мне вдруг становится больно. Такой тяжёлый взгляд, проникающий в самую душу и заставляющий всё перевернуться там. Пронизывающий до самых костей. Становится немного не по себе. — Что ты хочешь сказать? — Я понимаю, что поступил, как самый настоящий урод... — Ты понимаешь? Ты понимаешь? — кричу я, толкая его. Вся холодность и попытка скрыть настоящие эмоции летит к чертям. — Ты ни черта не понимаешь! — Папа, — Кир тихонько дёргает меня за рукав, приводя в себя. Смотрю на него, видя в глазах непонимание вперемешку со страхом. — Я тебя напугал? Прости меня, — сажусь на корточки перед ним, ласково гладя по щеке. — Этот мужчина тебя обидел? — спрашивает, насупившись, и смотрит на Колю, как на врага народа. — Да, но я не могу тебе сказать, — немного виновато улыбаюсь, на что малыш лишь кивает. — Не волнуйся. Я не дам тебя в обиду! — уверенно говорит он, обняв меня. — Не смей обижать папу! — грозно говорит, посмотрев на Колю, отчего я улыбаюсь. Мой маленький защитник. Никогда не даст в обиду своего папу. Смотрю на мужчину, видя, как тот растерян. — Солнышко, нам нужно поговорить. Будешь хорошим мальчиком? Постоишь рядышком тихонько, хорошо? Малыш лишь кивнул, крепко схватив меня за руку. Поднимаюсь, снова возвращаясь к парню. — И когда ты успел стать отцом? — интересуется он, но при этом я вижу в его глазах грусть и боль. Он сам виноват. Сам. Неужели он думал, что пропадет так резко и вдруг спустя столько лет объявится, думая, что я, как верная, преданая собачка буду ждать его? Что я за столько лет не устрою свою жизнь? Что буду всё это время помнить и любить его, надеясь на возвращение? Нет. У меня есть гордость, есть чувство собственного достоинства. И я не такой человек, чтобы с ума сходить столько лет по тому, кто предал и сбежал, жалея себя и думая, что же я сделал, как провинился, что он так поступил. — Не твоё дело, — грубо отвечаю, заметив удивление в глазах напротив. Что, не ожидал? Конечно, ты же меня совершенно не таким знал. Тогда я был другим, с тобой был другим. Но всё изменилось. Всё имеет свойство меняться и то, что произошло уже случилось. Ничего не исправить, не вернуть обратно. И я рад, что случилось то, что случилось. Да, было тяжело, до ужаса тяжело, но я пережил. Воскрес как феникс, продолжая жить. У каждого теперь своя жизнь. И я не хочу ничего менять. И если бы была возможность вернуться в прошлое и что-то изменить, я бы не стал ничего делать, оставив всё так, как есть. У меня есть любимый человек, которого я люблю до беспамятства, а прошлая любовь угасла, не оставив ни следа. Я жил, живу и буду жить. Ни что меня не сломает, даже твоё появление, Николай. — У тебя есть любимый человек? — с горечью спрашивает, на что я лишь киваю. — Мир, я не понимаю за что ты так. Да, я причинил тебе боль, но так нужно было. — Нужно было? Кому? Моему отцу? Его ты так испугался? — гневно начал я закидывать вопросами в миг побледневшего парня. — Ты просто трус! Если бы любил, то не поступил бы так. А я всё мучился. Думал, что же я не так сделал? Почему? А потом всё узнал. Всё. И так мерзко стало. От тебя мерзко. Вся любовь, что была ушла. И больше никогда не вернётся. Ты предал меня. Меня и нашу любовь. — Я пытался защитить тебя. — Защитить? От кого? От отца? Просто признайся самому себе в том, что ты трусливая сволочь. — Я искал тебя, — снова давит на жалость. Искал он меня. — Несмотря ни на что искал. Долго. Да, прошло много лет я знаю, но я не сдавался и продолжал. Упорно продолжал, а оказалось, что я тебе уже не нужен. Ты наладил свою жизнь, вычеркнув из нее меня, — начал нападать на меня, делая виноватым, но нет. Не получится. Я знаю кто виноват. Ты не сможешь всю вину перетянуть на меня. — А зачем? Зачем искал? Я просил? Нет. Я ждал? Как видишь нет. Или ты надеялся, что после того, как найдёшь меня и раскаишься, то я тут же прощу тебя и всё будет как прежде? Кинусь к твоим ногам, радуясь, что ты снизошёл до меня? Думал, что я всё это время заливался слезами в надежде снова встретиться? Нет. Ничего уже не будет как прежде, — с болью сказал я и добавил: — Прошло 12 лет. 12, мать твою, лет! Думаешь ты мне нужен? Думаешь я всё это время ждал тебя? Нет. А если думал так, то ты идиот. Я просто жил дальше. Да, поначалу было больно и тяжело, но нашелся человек, что полюбил меня. По-настоящему. Человек, который всё это время был рядом и поддерживал, помогал во всём. И особенно... Особенно помог забыть тебя. — Я тоже тебя любил и до сих пор люблю, — упрямо продолжил, схватив меня за руку, но я выдернул ее, посмотрев прямо в глаза. Твёрдо. Уверенно. Жёстко. — А я нет. Больше не люблю. Забудь про меня. Забудь про моё существование и живи дальше. У меня своя жизнь и я ничего менять не собираюсь. Особенно ради такого как ты. — Мир... — Мне пора, — холодно сказал ему, а потом обратился к сыну, улыбнувшись: — Пошли, малыш? Папа ждать не будет. — Пойдём. Мы ушли от туда в сторону работы моего мужа. В моей голове роилось много разных чувств: от горечи и боли до какого-то облегчения. А также куча мыслей. Почему сейчас? Как он меня нашёл? Как пытался искать? Неужели он до сих пор один? Неужели все ещё любит? Я попытался не думать об этом, взяв сына на руки. Но даже от него не укрылись мои чувства. Что же скажет муж? — Папа, всё хорошо? — обеспокоенно спросил, обхватив пухлыми ручками мою шею и прижавшись ко мне. — Не волнуйся, маленький мой, всё хорошо, — чмокнув его, я заглянул ему в глаза и постарался выглядеть как можно более радостным и беззаботным. Перейдя дорогу, мы подошли к офису, около которого уже стоял мой любимый. Самый любимый и самый лучший мужчина. — Привет, — подошёл к нему, поцеловав. — Привет, ты сегодня поздновато. — Прости. Немного задержался. — Папочка! — воскликнул малыш, потянув ручки к Игорю. — Маленький мой, иди ко мне, — взяв его на руки, он принялся его расцеловывать, видя радостную, счастливую улыбку. — Ну как ты? — Я соскучился, — немного робко сказал Кирюша, обняв родителя за шею. Как же я их люблю. Люблю свою семью. И ничего мне больше не нужно. Лишь бы они были рядом со мной. Всегда. — Я тоже, родной мой, я тоже. — И я соскучился, — подойдя к мужу, я тоже обнял его, и ещё раз поцеловал. — Я тоже, родной мой. Всё хорошо? — обеспокоенно спросил он, увидев мой изменившийся взгляд. Наверное в глазах сейчас плещется какая-то грусть и тоска, а улыбка выглядит натянутой. Ничего он него не скроешь. — Ну да. — Я же вижу, что ты врёшь, Мир, — укоризненно посмотрел на меня, покачав головой. — Прости, просто... Это нелегко. — Что случилось? — Я... Я встретил Колю, — признался я, отведя глаза. Не знаю почему, но мне ужасно стыдно и я чувствую себя виноватым, хотя ничего не сделал. — Какого ещё... Не может быть. — Да. — Что он хотел? — тут же нахмурился, поставив сына на землю. — Говорил, что любит. Хотел всё обсудить, — спокойно пожал плечами, хотя внутри всё ужасно тряслось. Появилось ощущение, будто у меня лихорадка, но только внутренняя. Внешне же я ничего не выражал. — А ты? — Ревнуешь? — с улыбкой спросил, подойдя к любимому, и снова обнял его. — Конечно ревную. — Игореш, я люблю только тебя. Правда, — заглянул ему в глаза, правой рукой разглаживая морщинки. — Не хмурься, тебе не идёт, — сказал я с улыбкой и поцеловал, только на этот раз уже более страстно, с языком. Игорь ответил, притянув меня к себе, но тут мы вспомнили про сына и отстранились друг от друга. — А я тебя люблю. До безумия, — от его признания на душе стало тепло и спокойно. — Между нами же всё хорошо? — Конечно хорошо, — ответил я и посмотрел на мужа, как на идиота. Ну конечно всё хорошо. Как будто появление какого-то там парня, которого я когда-то любил может что-то изменить. — А если он будет приставать к тебе? Преследовать? — Не будет. — Ну, а если все же... — Мы вместе всё решим, да? — посмотрел немного обеспокоенно, но всё же с надеждой. Главное, что он рядом, со мной. И вместе мы со всем справимся. 10 лет справлялись и сейчас справимся. — Да, — уверенно кивнул, вновь притянув меня к себе. — Я тебя не отпущу. — Не отпускай.