Обряд

      Алиандра

      Алиандра никогда не сидела без дела. Уже с малых лет она присутствовала на дипломатических встречах с браавосийцами, лисенийцами и многими другими важными представителями Вольных городов. Отец полностью и без утайки посвящал ее в дела королевства, готовя ее к восхождению в качестве главы дома Мартеллов и принцессы Дорна. Однако, как юная девушка, она не могла не отвлекаться на молодых загорелых дорнийцев, многочасовую – странную трату времени по мнению ее отца – примерку платьев и, конечно, танцы и прогулки по рынку с целью всего лишь утолить желание приобрести нечто новое и красивое, что будет просто стоять в ее комнате. Или покоях Корианны и Кайла.       — Этот дракон с рубинами вместо глаз выглядит весьма симпатичным, — сказала сестра, гладя пальцами аккуратно вырезанную чешую.       Алиандре не нравилась статуэтка, напоминающая власть дома Таргариенов. Но, разумеется, вслух, когда вокруг толпы людей, она не сказала ничего подобного. Хотя Корианна наверняка все и так поняла по ее хмурому выражению лица.       — Драконы – это те же змеи, только с крыльями.       Наследной принцессе не по душе было данное сравнение. Как и разговор о летающих ящерах.       — Да, только вместо яда всепоглощающее и разрушающее пламя.       Сестра на это лишь закатила глаза.       — Тебе не угодишь. Мне нравится, я возьму.       Пока Корианна расплачивалась с торговцем, старшая принцесса наблюдала за подплывающими к берегам кораблями. Она уже безошибочно – почти – могла сказать откуда судно, глядя на парус или такелаж. И она знала, что на ее предстоящие именины отец строит корабль, что будет носить ее имя. Глава дома Мартеллов не мог ничего скрыть от старшей дочери, как бы не старался.       — Я назову его «Нимерией», — мечтательно сказала она, глядя на корабли Пентоса.       — Кого его? — Корианна отдала сопровождающем их слуге покупку.       — Мой корабль, что подарит отец на мои именины.       — Ты говорила, что он хочет назвать его в твою честь.       — Да, но я хочу назвать его в честь королевы Нимерии. В ее флоте было десять тысяч судов. В моем будет столько же!       Корианна звонко рассмеялась, сразу получив толчок в бок.       — Давай сначала одно твое судно увидим, а то ты только болтаешь! Если отец вправду тебе подарит корабль, то…       — То мы поплывем смотреть на Браавосского Титана!       — Только Кайла брать с собой не будем!       — Я и не планировала.       Девушки громко рассмеялись и последовали во дворец. Была середина дня, и солнце стояло в зените. Дорнийская принцесса не любила такую жару. Хотя она и спокойно ее переносила, но предпочтительнее было делать это в тени стен своих покоев или под зеленью в садах.       Сегодня же Алиандра планировала вновь читать скучные письма с предложениями брака. Ей льстило внимание лордов северных королевств, хоть отец и полагал, что, возможно, его будет меньше после поддержки их домом Триархии в войне на Ступенях. Нравилось ей и подлащивание дорнийских лордов. Однако, чем чаще она была на пирах, чем больше становились ее грудь и бедра, тем больше брачных предложений она получала. Отец не скрывал ничего – они вместе читали их, иногда подшучивая над нелепыми и неравноценными инициативами союза. Например, на что рассчитывали Шеллсы, предлагая ей своего невзрачного и скучного сынка?       Принцесса легкой походкой направилась в кабинет отца, мысленно напоминая себе после посетить тренировочный двор. В свои пятнадцать она уже неплохо владела двулезвийной глефой и хлыстом. Правда сражаться ей не нравилось в отличие от младшей сестры. Алиандра лишь поддерживала физическую форму, ибо не могла отказать себе в чрезмерном поедании лисенийских сладостей. Ну и, конечно, покрасоваться и похвастаться своей грацией и ловкостью перед мужчинами Солнечного Копья всегда было в приоритете. Она не была глупа и прекрасно видела жадные взгляды, с тех пор как ее бедра и грудь сделали ее фигуру похожую на песочные часы.       «Ты быстро поняла, что женское оружие – это далеко не только слезы, — сказал отец, когда заметил, что его дочь начала просить свою швею создавать всё более откровенные и облегающие юное тело наряды, — главное, знай меру, и не забывай, что наши мужи не столь падки на вид женской плоти, как лорды северных королевств. В конце концов, наш народ никогда не смел отказывать себе в этом удовольствии, и множество бастардов лишь подтверждает это».       — Принц Кворен ожидает Вас, принцесса, — сообщил ей слуга.       Войдя в комнату, Алиандра сразу заметила, что несмотря на расслабленную позу, отец был напряжен – его, как всегда, выдавали густые темные брови с опущенными внутренними углами.       — Отец, — формальный вежливый кивок, оповещающий об ее присутствии, не был замечен, и принцесса молча села напротив мужчины. Принц Дорна, так же не глядя на дочь, протянул ей свиток, что вызвал его не самый радушный настрой.       — Письмо от принцессы Рейниры Таргариен. Что думаешь, Алиандра?       Ей всегда нравилось то, что отец считается с ее мнением, даже когда оно расходится с его. Однако сейчас принцесса с придыханием читала строчки, надеясь, что само ее существование будет проигнорировано.       — Ты же не рассматриваешь этот вариант всерьез? — ответила она вопросом на вопрос. Не то, что она любила так делать, но выбора сейчас не было.       — Я хочу услышать сперва тебя.       Как и возможности уйти от предмета обсуждения, видимо.       Что она может ответить? Что скорее предпочтет взять в мужья мальчишку из дома удовольствий, чем Люцериса Велариона? Что не хочет, чтобы в ее детях текла драконья кровь Эйгона Завоевателя? Она бы многое могла сказать, но, увы, это не то, что хочет услышать ее отец.       — Почему предложение о браке поступило нашему дому? Ведь мы поддержали Триархию в войне на Ступенях. Принц Деймон, нынешний муж принцессы Рейниры, воевал с нами. И теперь они предлагают союз? Я не понимаю до конца их мотивы, — честно ответила Алиандра.       Кворен будто ждал такого ответа. Принц так же молча вынул из стопки бумаг еще один свиток, отдавая ей на ознакомление. Темные глаза внимательно наблюдали за ней, и принцесса старательно сдерживала эмоции. Она – будущее их дома. Нельзя, чтобы отец усомнился в ее способностях к управлению королевством. Конечно, Алиандра знала, что его решение непоколебимо, как и непоколебим её статус наследницы, однако не хотелось пасть в его глазах, выставить себя недальновидной маленькой девчонкой, ставящей свои интересы выше государственных.       — Другой ворон принес это парой дней раньше, — кивнул отец в сторону второго письма.       Полная картина начала складываться перед глазами. Принцесса хмыкнула, понимая суть происходящего.       — Дом дракона разобщен, — с улыбкой озвучила свои мысли Алиандра, — раз они предлагают двух принцев в разных посланиях. Одно от десницы, другое от самой принцессы.       — Верно, — удовлетворенно ответил Кворен, наливая себе бокал вина, — однако, думаю, стоит, как минимум, рассмотреть одно из предложений.       Отец сейчас был серьезен? Он действительно обдумывает союз с Таргариенами? Обручить ее с одним из драконов?       — Дорн уже танцевал с Таргариенами. В случае войны или попытки присоединить наши земли к остальным королевствам, мы выстоим. Выстояли в первый раз, выстоим и во второй.       — У Эйгона Завоевателя было три дракона. Сейчас у Таргариенов их свыше десяти, если не стало ещё больше. В обоих письмах нет ни слова о том, что брак сделает нас частью их владений. Разумеется, такие формальности будут обсуждаться с глазу на глаз, но то, что они предлагают союз, не может быть нами проигнорировано, Алиандра.       Принцесса понимала, что отец был прав. Однако эмоции медленно, но верно брали верх. Не так она планировала провести встречу с родителем. Не письма о предложении брака с принцами Люцерисом и Дейроном ей хотелось обдумывать.       — Принцесса Рейнира предложила своего среднего сына, десница – младшего сына короля. У них планы на старших принцев, верно?       Глава дома Мартеллов наконец позволил себе улыбнуться с момента их встречи.       — Верно подмечено. Наследницей официально назначена принцесса Рейнира, что так же нарекла дочь своей преемницей, когда та родилась. Видимо, у Рейниры есть иные планы на Джекейриса.       — Я – будущее Дорна, независимого королевства. Логичнее было бы предложить мне брак со старшим сыном, — поняла куда клонит ее отец, подметила Алиандра, — почему же выбор пал на Люцериса Велариона?       Отец лишь молча поглаживал бороду, обдумывая ее вопрос.       — По той же причине, по которой десница предлагает принца Дейрона. Остальные ответы мы найдем в столице.       На долю мгновения Алиандра забыла, как дышать. Значит, они едут в Королевскую Гавань. И всё же ей хотелось уточнить кое-какие моменты, пока они наедине. Слухи о незаконнорожденности сыновей наследницы Железного трона от первого мужа доходили до Дорна еще много лет назад. Алиандра знала о нетерпимости лордов северных королевств к бастардам. Тем не менее, сейчас одного из них ей предлагали в качестве мужа.       — Правда, что Люцерис Веларион – бастард?       — Не могу сказать, ложь это или нет, но да, ходят подобные слухи. Однако все сыновья принцессы Рейниры признаны в качестве своих законных детей сиром Лейнором Веларионом, что вместе с ее нынешним мужем сражался с нами на Ступенях.       — Что вообще у них творится? — обронила Алиандра, лишь после заметив, что задала вопрос вслух.       Кворен лишь глухо засмеялся, соглашаясь с дочерью. Оба Мартелла тихо радовались, понимая, что в их доме полная идиллия и порядок.       — Если мы собираемся ехать в столицу, — робко начала принцесса, получив утвердительный кивок отца, от которого желудок сжимается сильнее, — то я хочу взять с собой Перроса.       Алиандра собирается показать этим лицемерным пухлым лордам, как в Дорне обращаются с бастардами. Их народ не притесняет их, потому что понимает, что они – плод любви, а не похоти. Если бы эти двуличные людишки действительно искали виноватых, то нашли бы их лишь в своем зеркале.       Перрос, незаконнорождённый брат принцессы, никогда не вызывал у нее отвращения или ревности. Она с радостью приняла его и поддерживала, когда мальчика взяли в дворцовую стражу. Иногда они вместе тренировались, а на свои именины Алиандра всегда давала ему возможность присоединиться к пиршеству.       — Хорошо, пусть сопровождает нас. На время пребывания в столице можешь даже взять его в свою личную стражу.       Глаза принцессы заискрились от радости.       — Спасибо, отец. Признаюсь, что не поддерживаю твое решение. Мое отношение к драконам тебе известно. Но я верю в правильность твоего выбора.       Слова давались нелегко. Как и видимость дальнейшей судьбы. Однако Алиандра умела слушать и, самое важное, слышать, как однажды сказал Кворен.       «Ты, моя маленькая змея, должна знать, когда стоит обнажать клыки и плеваться ядом, а когда сохранять хладнокровие или прятаться в зелень травы и песок».       Она с детства внимала каждой речи отца. Она будет лучшим правителем, чем он. И это были его слова, а не ее юношеское бахвальство. Даже если аудиенции с господами Кварта, Браавоса, Пентоса, Лиса и Мира ей казались скучными, Алиандра продолжала слушать монотонные речи, мысленно запоминая неясные и незнакомые термины, чтобы после переспросить у отца или одного из его советников. Иной раз ей не верилось, что через несколько десятков лет, а возможно и раньше, именно она будет сидеть во главе стола и принимать решения, от которых зависит благополучие тысяч людей. Ее людей.       — Что скажет наш народ, когда узнает о союзе с Таргариенами? Не будет ли эта весть принята за намерение поступиться независимостью последнего королевства, склонившегося перед драконьим огнем?       Кворен допил вино в бокале и несколько секунд обдумывал ее слова.       — Наши люди, к сожалению, воочию узрели мощь пламени драконов на Ступенях. И в том есть моя вина. Одно дело читать красивые истории, кровью написанные в наших книгах, о том, как нам удалось отстоять свои земли в партизанских войнах; гордо нести звание единственного народа, который доказал, что их летающие ящерицы не всесильны и их можно убить, но, — тяжелый вздох и горькая усмешка мелькнула на смуглом лице, — эта война показала, как всё обстоит на самом деле. Нам не выстоять против десяти драконов и флота Веларионов в одиночку.       — Наши союзники в Эссосе…       — Они в Эссосе, Алиандра. В том то и дело. Для них не будет большой разницы с кем вести дела – с принцем Дорна или же лордом Дорна. Для них все едино. И они за морем.       Принцесса не рассматривала их положение с такой позиции. Они не могут ждать второй попытки завоевания, которую проиграют, скорее всего. Да и проливать дорнийскую кровь у Алиандры не было желания. Цена свободы слишком высока. Однако девиз их дома набатом звучал в ее голове.       «Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся».       Слова, что, казалось, были высечены секирой в ее голове с рождения. И каждый раз, когда речь шла о Таргариенах, они причиняли пульсирующую боль и вызывали зуд, что расходился мурашками по всему телу. Но ей придется пересмотреть свои взгляды, понимала принцесса. Особенно, если ее муж будет носителем драконьей крови.       — Речи не идет об утрате нашей независимости. Я обещаю тебе, что в случае союза сделаю все, дабы сохранить наш статус, — тихо прошептал ей отец, видя горькое разочарование на юном лице, — сегодня мы поняли, что у них не все гладко. Тому есть причины, которые мы не сможем узнать по одним лишь слухам. Я дам ответ и принцессе Рейнире, и сиру-деснице. Думаю, в ближайшие пару лет придется посетить столицу.       — А что насчет моей помолвки? Как долго будем откладывать? И кого из двух драконов мы выберем?       — Сначала нужно узнать, почему пришло два письма от одного дома, а выяснить это возможно лишь в столице. Понаблюдаем, подумаем, сделаем выводы и примем решение.       Алиандра кивнула. В какой-то степени ее успокаивала мысль, что вопрос не закрыт, однако, зная отца, она понимала, что это лишь вопрос времени.       Отец и дочь еще долго обсуждали дела на востоке, но мысли принцессы так или иначе возвращались к ее судьбе. Долю секунды она даже подумывала сбежать на корабле, что подарит отец, однако это было бы слишком подло, а Корианна не справится с бременем правления. Это была ее роль. И готовили ее.       Как и к роли жены, что обручится по долгу, а любовь будет строить уже будучи замужем. Но как ее строить с человеком, чью кровь она презирает? С человеком, чей предок пытался подчинить себе ее народ и поливал огнем ее земли? С человеком, люди которого лицемерны? Даже их нравы и традиции ей претили.       Будет сложно. Она справится. Алиандра не была одна и никогда не будет. Принцесса видела, что подобное решение отцу далось нелегко, и она спрашивала себя сможет ли она в будущем поступить так же? Пойти против своих принципов, когда встретиться лицом к лицу со своим нареченным.       Может, сейчас Алиандра Мартелл и согласилась с решением отца, но она не знала, как будет чувствовать себя, когда подойдет время отъезда. Уже ночью, в постели, когда легкий ночной ветерок обдувал ее тело, принцесса спросила себя, чья кровь будет кипеть жарче – ее или дракона?

Дейрон

      Старомест был красивым городом. Богатым, огромным и несомненно куда более древним, чем Королевская Гавань. Впрочем, едва ли Дейрон мог вспомнить, какой была столица. Не помнил он и Красный замок. Уже шесть лет, как Старомест и маяк Хайтауэров стали ему новым домом.       За долгие годы он привык и к городу, и к двоюродному деду, лорду Ормунду. Принц исправно слушался родственника, прилежно учился у лучших мейстеров и внимательно относился к своей драконице. Не было ни одного дела, которое бы он не освоил. За этим его и послали сюда – в колыбель знаний. Уже повзрослевший Дейрон отпраздновал совсем недавно двенадцатые именины и понимал, что его нахождение тут, под покровительством великого лорда и его дядюшки Гвейна, значит многое. Умом он понимал это, да. Но сердце его томилось.       Письма матери, казалось, разрывают его душу и грудную клетку. Столько в них было любви и нежности. Он помнит тот период, когда письма перестали приходить. Дейрон был мал, не понимал, почему вдруг матушка забыла о нем и оттого страшно сердился на неё, пока его дядя не объяснил ему причину отсутствия вестей из дома. Серьезно, без всяких прикрас он рассказывает ему о душевной болезни матери. С момента его прибытия к родне королевы, с ним вечно говорят как со взрослым, не делая никаких поблажек на его возраст. Принц лишь внемлет словам старших, страшась сказать что-то поперек. Он был тихим и скромным мальчиком, хоть и весьма талантливым. Так ему говорил лорд Ормунд.       Его быстрое взросление, не умаляет его тоски по дому, хотя и проходит много лет. Тут, в Староместе, все его друзья много старше него. С ними он не может обсудить ни драконов, ни страшных монстров, рассказы о которых так любил слушать в Красном замке.       Порой его накрывают воспоминания. Дейрон уже смутно помнит как выглядят его братья и сестры, также как и не помнит, как выглядят дети Рейниры, с которыми они проводили все детство. Но помнит их игры. Помнит, как они прятались друг от друга в королевском саду, как ловили насекомых для Хелейны. Дейрон помнит, как дразнились его старшие брат и сестра, насмехаясь над Джейсом и маленьким Люком. Тогда он всеми силами тянулся к ним, своим старшим братьям и сестрам. Он хныкал, и тогда Эйгон брал его на руки, сажал на спину и таскал за собой, постоянно недовольно возмущаясь. В те моменты он был счастлив. И тем тяжелее для него пережить расставание с матерью и его родней.       В тот день он плакал, заливаясь слезами, просил мать и отца не отсылать его, но все было тщетно. За него решили взрослые.       — Ты скоро вернешься, мой дорогой, не плачь, — матушка ласково целует его в лоб, гладит по волосам. Алисента пытается улыбаться ему, но и в её глазах стоят слезы. Её глаза он запомнил хорошо. Большие, темные, самые ласковые и любящие.       Отец тоже провожает его, говорит напутственные слова:       — Вернись к нам сильным, Дейрон! Глядишь, в следующий раз, когда мы увидимся, ты будешь уже рыцарем! К тому же, Тессарион ведь будет с тобой, разве нет? — лишь слова о его драконице утешают его тогда.       До сих пор лишь Тессарион и была его единственным настоящим другом тут, в мире, где правили взрослые.       В Староместе его встречает дед. Отто Хайтауэра принц видит впервые, ведь он покинул столицу задолго до его рождения. И именно под его началом и началом лорда Ормунда, старшего брата его деда, он будет воспитываться.       Его дни идут своим чередом. Обучение, прислуживание лорду Ормунду, занятия с Тессарион. Так бы шло и дальше, если бы на втором году его обучения, его дед вдруг не отбыл в столицу. Быстро и совершенно ничего не объясняя. Дейрону горестно. Пусть дед не был разговорчивым или ласковым, но принц любил слушать его. Многие в замке говорили о нем, как о человеке умном и начитанном, и это не могло не привлекать маленького мальчика.       Многие вести он узнает самостоятельно, прислуживая виночерпием у лорда Высокой Башни. Он узнает о смерти Лионеля Стронга, десницы его отца. Так вот почему его дед вернулся в столицу! Его и радует, и печалит эта новость. В конце концов, он вновь остался один.       За этой вестью приходит и следующая. Лейна Веларион мертва. Королевская чета в полном составе отправляется на её похороны в Дрифтмарк. И снова он пропускает столь важное событие.       А потом Эймонд лишился глаза. Люк, на его памяти маленький пухлый карапуз с темными непослушными кудряшками, лишил его старшего брата глаза. Большего ему не рассказывают, лишь упоминают, что Эймонд обрел своего дракона. Вхагар, великая драконица Висеньи Таргариен, досталась его брату. И в тот момент, Дейрон не знает что чувствовать, радоваться ли ему за Эймонда или роптать на племянников. Он всегда был на стороне семьи. Своей семьи. И именно Эймонд был с ним в полном родстве, делил одну материнскую утробу, а потому неприязнь к Джейсу и Люку нарастает. Рейнис он не винил. Её он запомнил доброй и покладистой, едва ли она была виновата в нападках её брата. О малолетнем Джоффри он и вовсе ничего не знал.       Самым шокирующим и страшным событием в его жизни становится пропажа его сестры. Стоит его дяде Гвейну сказать ему об этом, как земля уходит у него из-под ног. В тот вечер он не храбрится и не хочет казаться старше, чем он есть на самом деле. Дейрон не рыдает на глазах у родственников, однако ночью не смыкает глаз, роняя горькие слезы на подушку.       Когда печаль понемногу отпускает мальчика, его тут же обуревает совсем недетский гнев. Его злит бездействие лорда Ормунда и сира Гвейна. Он не знает, прилагают ли они усилия в поисках его сестры. Никто не сообщал ему об этом.       Сейчас, уже повзрослев, он понимал, как глупо поступил в тот вечер, но тогда Дейрону его поступок казался оправданным.       В ту ночь он окончательно убедился – взрослые делают недостаточно, необходимо действовать самому.       Ему легко покинуть покои, обойти стражу. Никто никогда не подозревал принца в безалаберности или глупости. Никто и подумать не мог, что Дейрон способен на побег. Но он мог.       Дейрон сбегает с замка под покровом ночи, прихватив меч в оружейной. Непомерно тяжелый для его тонких рук, однако без него никак. Тессарион чувствует его, и чувствует тревогу, что разрастается в нем, когда мальчик оказывается на улице. Он знает, что связь их крепка. Всего-то нужно добежать до дракона, сесть в седло и направиться в Королевскую Гавань. Там ему помогут братья, король, мать, все они!       В Староместе Драконьего Логова не было. И драконов до его прибытия тут не держали, так что его кобальтовая драконица охранялась лишь парочкой драконоблюстителей и цепями, которые удерживали её по ночам.       Запыхавшийся и мокрый, Дейрон все же добежал до неё. Тессарион оживилась при виде наездника, подняла голову, бесшумно раскрыла пасть и расправила крылья. Её надзирателей видно не было. Две цепи обхватывали её шею, концы их были вбиты в землю. Хватит ли у него сил освободить дракона?       — Тихо, Тессарион! Не шуми, — шепчет дракону мальчик на валирийском, ласково поглаживая по морде. К собственному отчаянию, Дейрон понимает, у него не получится снять оковы, — сможешь взлететь? Разбить оковы и воспарить в небо?       Ночную тишину вдруг разбивает ветер, а за ним Тессарион отводит морду, вдруг резко расправляет крылья, предупреждающе щелкает клыкастой пастью. Взгляд драконицы направлен ему за спину. Принц осознает – его поймали.       — Это глупая затея, мой принц, — драконоблюститель, один из трех, что прибыли с ним в Старомест, стоял совсем недалеко. Лысый, весь покрытый ожогами, он знал его с малых лет. Мужчина всегда гордился им и его успехами, но вот в его темных глазах укор, — если Вы покинете Старомест, Вы едва ли поможете сестре, но все, чему Вы учились эти долгие годы пойдет насмарку. Только подумайте, как расстроится ваша мать.       Драконоблюститель никогда не говорил на общем наречии, лишь на валирийском, но Дейрон понял его слова. Что может сделать такой мальчик как он? Чем он поможет покалеченному брату или пропавшей сестре? Грусть вновь закралась в его юное сердце. А за ней и страх. Что было бы, улети Дейрон? Покинь он Старомест? Смог бы он вообще добраться до столицы?       — Идите домой, мой принц. Просите прощения у вашего лорда и больше не совершайте глупостей.       — Спасибо, — все, что он может ответить.       Лорд Ормунд не ругает его, не отчитывает, а лишь смотрит серьезно и разочарованно. И это куда хуже, чем если бы он просто накричал на юного принца. Впрочем, его всё-таки наказывают, запрещая приближаться к Тессарион и отправляя в Цитадель, в помощники к архимейстеру.       Он принимает наказание с достоинством. Служить великим ученым Цитадели – честь для него. Однако все его думы рушатся, когда он видит мужчину, которому обязан подчиняться.       Высокий, худой, с узким неприятным лицом, он производил впечатление человека с крайне скверным характером. Однако не это волнует принца. Архимейстер был уже старцем, так казалось Дейрону, но волосы его не были седыми. Белые, с серебряным отливом, прямо как у самого принца, а глаза, скрывающиеся под густыми кустистыми бровями, фиолетовые.       — Вы… — тянет Дейрон, позабыв о приличии.       — Что я? Так это тебя прислал Ормунд? Выглядишь мелким, сколько тебе? — и голос у него под стать внешности, скрипучий, с нотками вечного недовольства в голосе.       — Восемь, архимейстер, — он учтиво склоняет голову в их первую встречу, еще не зная, что перед ним его дальний родственник. Сам Вейгон Таргариен, один из сыновей короля Джейхейриса. Уже позже, от школяров, что обучались в Цитадели, Дейрон узнал, как скор на гнев и наказания его родственник.       Вейгон носит золотые цепи и в Конклаве отвечает за экономику и математику. И пусть поначалу хмурной старец с ним суров, всего через несколько недель он лично приходит в маленькую комнату, куда поселили принца, и расспрашивает о столице, отце и братьях.       Дейрону даже жаль покидать Цитадель, когда его наказание заканчивается. Он клятвенно заверяет своего родича, что вернется и не раз. Да, Хайтауэры были ему родней, но все же ему хотелось иного. Хотелось послушать о великих предках, что перебрались из Древней Валирии, а не о старых королях Староместа. То были великие люди, но после рассказов о них, не оставалось тех тайн и загадок, как после историй о Таргариенах.       Тогда он еще не знает, что ближайшие четыре года не посетит Цитадель, полностью поглощенный своими обязанностями виночерпия и оруженосца. Лорд Ормунд вновь берется за его обучение, куда более страстно и крепко. Его сыновья выросли, а новая жена, совсем юная девушка из Тарли, еще не подарила ему наследника, так что все внимание двоюродный дед сосредоточил на нем.       Из дум о прошлом, Дейрона вырывает грозный голос лорда Ормунда. Он готовил его стать рыцарем, все чаще водил на тренировочные бои и турниры, что проходили под знаменами Хайтауэров. Сегодняшний день был неспокоен. Принц знал, в городе происходят волнения, и это тревожит его наставника. Он видит, что лорд одет в доспехи, а на поясе его висит Бдительность – длинный меч из валирийской стали, принадлежащий дому Хайтауэров. Мальчик любит смотреть на смертельный клинок, представлять что и он когда-то будет владеть подобным. У его отца было Черное Пламя, у дяди – Темная Сестра, быть может, и сам Дейрон сможет назвать свой меч однажды.       — У Вас для меня поручение, милорд?       — В городе снова беснуются простолюдины. Гвейн видел, как они сожгли кого-то прямо посреди улицы. Нужно положить этому конец, — он никогда не отвечает напрямую, — мы с твоим дядей отправимся разогнать эту свору, а ты, — карие глаза смотрят пристально, — передай это послание в Цитадель. Одному из архимейстеров. Ты понял? Никому другому!       Дейрон никогда не ослушался бы его. Если ему сказали передать послание лично главам Цитадели, иначе и быть не могло. Принц всегда был очень исполнительным.       В Цитадели он не появлялся давно. В прошлый раз его сопровождали стражники, теперь же он был достаточно взрослым, чтобы добраться самому.       Сфинксы перед Главными воротами всегда пугали его. Принцу казалось, что внимательные мудрые лица сказочных тварей следят за ним. И вот он снова крадется мимо них словно вор, судорожно прижимает послание к груди. Как только статуи оказываются позади, он выдыхает. Если бы про это прознали взрослые, его бы засмеяли, однако Дейрон видел в тех существах что-то темное, загадочное и хоть у него был собственный дракон, он пугал его куда меньше.       Палата Грамотеев находится сразу за воротами, там оживлено и совсем нестрашно. Бедняки, безграмотные, разных возрастов и сословий топчутся, дожидаясь своей очереди. Дейрон проходит мимо, читать он научился уже очень давно и ему было странно смотреть на взрослых и безграмотных людей. Да, бедняки не могли позволить себе обучение, но среди ожидающих полно и знатных мужчин.       Мальчик подходит к одному из школяров, что обучается в Цитадели, судя по его одежде. Юноша перед ним едва ли разменял хотя бы двадцатый год, но уже выглядит дотошным и сварливым, и смотрит на всех свысока, гордо задрав орлиный нос.       — Отведите меня к архимейстеру, послание от лорда Ормунда Хайтауэра, — он старается говорить уверено, смотреть прямо в глаза, хоть он и ниже на целую голову.       — Чего тебе, девочка? — юноша усмехается. Он прекрасно видит, что перед ним мальчик, однако все равно дразнится. Едва ли Дейрон хоть немного походил на девицу. Ему часто говорили дамы в возрасте, что он хорош собой, но дядя тут же пресекал эти речи, говоря, что внешность для него совсем не важна. Ум, владение мечом и дисциплина – вот залог порядочного и сильного воина. Таким и хотел быть Дейрон. Он просто обязан быть таким, так ему велит его семья.       — Я принц Дейрон Таргариен, воспитанник Вашего лорда! Думаю, он разозлится, если его послание не будет доставлено вовремя, — он не был строгим и не любил командовать. Зато Дейрон отлично умел притворяться, и состроить оскорбленный вид не составило ему труда.       К его удивлению, школяр бледнеет лицом, глаза его расширяются. И дело тут не в имени лорда Ормунда.       — Таргариен? — он тут же склоняет голову. Это смущает Дейрона, он не понимает отчего вдруг юноша перед ним так напуган.       Причина выясняется позже. Они проходят дальше и попадают в зал с каменным потолком и большими закруглёнными окнами. В дальнем конце зала на помосте сидит секретарь, к которому обращаются желающие попасть на приём к сенешалю. В зале расставлены скамьи для посетителей, ждущих своей очереди. За помостом находится дверь, а расположенная за ней винтовая лестница ведет в покои сенешаля. Дейрон видит несколько школяров, закованных в деревянные колодки. Едва ли это было серьезным наказанием, но лица у учеников были до ужаса печальные.       Его приводят к архимейстеру и его спутник почти раболепно склоняется перед ним. Дейрон видит пожилого мужчину с надменно поджатыми губами и недовольным взглядом и узнает в нем своего дальнего родича. Вейгон Таргариен! Архимейстер Цитадели, которого он не видел вот уже четыре года! И хоть мужчина перед ним смотрит хмуро, губы Дейрона сами по себе расходятся в улыбке. Вот чего так испугался его сопровождающий! Сам принц до сих пор помнил рассказы про наказания школяров его родичем. Пусть у Вейгона не было дракона, в свирепости он мог потягаться с самим Балерионом, когда дело касалось обучения его учеников.       На трясущихся ногах юноша уходит, оставляя их одних. В комнате холодно, мрачно, на окнах стоят решетки, а воздух спертый, душный. Дейрон тянет носом, чувствуя воск, страницы старых книг и многолетнюю пыль. Наверное так пахнут знания.       — Ты вырос, мальчик, — Вейгон смотрит на него все также с прищуром, но голос его мягок.       — Много времени прошло, архимейстер, — Дейрон почтенно склоняет голову.       — Зачем ты прибыл в Цитадель?       Он отдает ему послание, что все это время держал в ладони. Пергамент смялся и даже немного намок от его влажной ладони, слишком уж он нервничал. Незаметно он старается вытереть руки о собственные штаны.       — От лорда Ормунда. Лично в руки одному из архимейстеров.       Его небольшое поручение выполнено, Дейрон рад, что все прошло хорошо. Мужчина не отвечает ему, ломает печать и разворачивает послание. Его серые глаза быстро бегают по написанному, кустистые брови хмурятся. Не проходит и пары секунд, как он вновь смотрит на Дейрона.       — Знаешь, что в письме?       Принц отрицательно машет головой. Он был любопытным, да, но не имел привычки лезть туда, куда не следует. Его наставник посвящал его во многие вещи, да и на советах он присутствовал часто, разливая вино и внимательно слушая.       Мужчина лишь кивнул, да убрал послание в складки своей мантии, так и не сказав что именно было в том письме. Сам Дейрон побоялся спросить. Прошли годы с тех пор, как они виделись последний раз и он не был уверен, будет ли его родич столь же благосклонен к нему, как и в прошлый раз. Но все же он не спешил покидать покои архимейтсера и неловко мялся на месте, стараясь собраться с мыслями и задать вопрос. Теперь он знал куда больше о Вейгоне, и знания эти томили юное сердце. Ему хотелось узнать у сурового мужчины лично, все ли правда что говорится в тех книгах, которые он прочел.       — И что ты хочешь, юноша? Я вижу, как мысли блуждают в твоей голове, а от того лицо твое донельзя глупое. Говори или уходи, — сухой строгий голос давит лишь сильнее, но Дейрон собирается с мыслями и говорит.       — Правда ли то, что говорят о Вас? Правда ли, что Вы могли стать королем? — он сам не верит, что сказал это, но уже поздно сожалеть. Принц лишь сцепляет мокрые ладони за спиной, чтобы не выдать свою нервозность еще больше.       Наступает тишина. Дейрон слышит, как бьется его сердце, как кровь стучит в висках, как где-то за дверью слышны голоса школяров. Вейгон молчит, осматривает его с ног до головы. Глаза его будто бы вспыхивают ярче, фиолетовым светом, хотя до этого они казались принцу совершенно серыми. У него перехватывает дыхание.       — Я не мог. Я принял обет и ушел в Цитадель задолго до смерти моего отца и восхождения Визериса на трон, — он все же отвечает и голос его звучит иначе. В нем слышится что-то другое, куда более властное, жесткое.       — Но Вы ведь его наследник! Его сын и на момент Великого...       Ему не дают договорить.       — Отец свой выбор сделал, и я был не против. Корона не для меня. Корона меняет людей, мой принц, ты скоро сам убедишься в этом. Ты еще юн, но не за горами час, когда и твой отец покинет этот мир, и ты узнаешь, что значит корона для Таргариенов.       У Дейрона по коже бегут мурашки, разбегаясь по спине и доходя до затылка, заставляя волосы стоять дыбом. Он знал, что когда-то трон действительно займет его сестра, однако лишь слова о смерти отца приводят его в ужас. Пусть он плохо помнил его лицо, но он был ему отцом. Дейрон любил его и хранил в памяти те обрывки воспоминаний, что еще остались у него.       — Корона перейдет к его наследнику, — шепчет он, не до конца понимая к чему это все.       — Наследнику, да. Я тоже был потенциальным наследником моего отца. И где я теперь? — Вейгон жестко улыбается. — Я не жалуюсь на свою судьбу, но не все вокруг такие. Даже сидя тут, в Цитадели, я знаю многое о своем доме и о том, что происходит. Я удивлен, что ты так наивен, мальчик, ведь тебя самого воспитывает лорд Ормунд – твой родич по матери, а не по отцу.       — Они все – моя семья!       — Все? И за какую семью ты вступишься, когда дело дойдет до трона, а, малец?       И Дейрон впервые слышит смех Вейгона. Хриплый и грубый, он похож на кашель или карканье ворон. Отчего-то ему становится совсем дурно. Он понимает, что смысл этих слов дойдет до него позже, но сейчас он напуган. Принц жалеет, что начал этот разговор. Похоже страх и сожаление явно отображаются на его лице, потому как Вейгон перестает смеяться и говорит тихо и вкрадчиво:       — Беги к своему лорду, мальчик. Мы поговорим позже, когда ты подрастешь еще.       И он бежит. Бежит прочь из Цитадели, расталкивая народ и школяров на своем пути. Дейрон не знает что именно побудило его бежать, однако он не останавливается до того момента, пока статуи сфинксов не исчезают за его спиной.       Легкие его горят, он дышит с трудом. Кажется, будто вот-вот и его вывернет наизнанку. Дейрон тяжело опирается о колени, опускает голову. В голове крутится бесконечный поток мыслей, и, совсем не к месту, перед его глазами момент из глубокого детства, когда он еще жил в Красном замке.

***

      В то время ему исполнилось всего четыре года, но он помнил этот день до сих пор, хоть он и не был ничем примечателен. Вот он сидит на руках няньки, а рядом с ним такой же ребенок, как и он. Вот только волосы его темные, кудрявые, а глаза карие. С ними пара нянек и их отец. Почему-то в тот день его мать не с ним, и Дейрон расстроен из-за этого.       — Какие славные принцы, — отец шепчет, воркует с ними, гладит обоих мальчиков по голове.       Джейс. Тот второй мальчик – его племянник Джекейрис. Для него он дядя, хоть они и ровесники. Дейрону нравится внимание отца, но не нравится, что и Джейс получает его. Братья и сестра не очень-то любили детей Рейниры, и Дейрон старался им подражать, хоть племянник и не сделал ничего дурного. Однако сейчас недовольство юного Дейрона оправданы – наглый темноволосый мальчик воровал внимание его отца, который и так не слишком часто навещал своих детей.       Он было замахнулся рукой, чтобы бросить в Джейса игрушку, но отец мягко останавливает его, опускает его руку и прижимает к себе.       — Не нужно, Дейрон. Вы одной крови и кормила вас одна кормилица. Вы всё равно что братья друг другу. Не обижай его.       Мальчик жмется к отцу и кивает. Он не будет обижать его, главное чтобы отец все также сжимал его в объятиях.

***

      Пелена спадает с глаз. Воспоминание отступает, дыхание выравнивается. Дейрон все также стоит, согнувшись, и смотрит на гранит под ногами. Взгляд цепляется за мелкие камушки, палочки и останавливается на мертвой белой птице. Кажется, кто-то переехал её телегой, и теперь не понятно, что это была за птица. Принц вздыхает еще пару раз и выпрямляется.       По пути к маяку его накрывает то страшное чувство, что он давно прятал в себе, будучи погруженным в заботы и уроки. Он страшно скучал. Вейгон вернул его к мыслям о семье, заставил вспомнить родной дом и встревожиться. Сейчас Дейрон был бы рад увидеть даже Джейса. И воспарить в небо вместе, деля радость на двоих. Радость, что могли понять только обладатели драконьей крови.       Сожаление накрывает его. Мальчик мог бы навестить родню давно, еще во время свадьбы Эйгона и Хелейны, но он был мал и струсил. Струсил, что увидев их всех, не сможет вновь оставить Королевскую Гавань и вернуться в Старомест, где должен продолжить обучение. Его не отпустила бы мать, понимает он, да и его собственное мягкое сердце едва ли вынесло бы ее слезы и мольбы. Поэтому он тут, один, теряется в догадках и ненужных мыслях.       До маяка он добирается в мрачном настроении. Глаза его покраснели от слез, хоть он и старательно тёр их, дабы лорд Ормунд не заметил. Слезы – это слабость, а он не должен быть слабым.       Все же он умывается, прежде чем прийти в покои наставника и рассказать о выполненном поручении.       Покои лорда Ормунда встречают его тишиной. Сам он сидит за столом, в то время как дядя Дейрона, Гвейн задумчиво смотрит в окно, заложив руки за спину. Что-то не так, сразу ощущает принц. Неужели разгон толпы на главной площади пошел не по плану?       И тут он видит в руках двоюродного деда развёрнутый пергамент. Письмо, из тех, что обычно отправляют с воронами, чтобы те доставили его как можно быстрее. Дейрон сглатывает и проходит вглубь комнаты, ожидая услышать новости.       — Послание от твоей матери, — тишина, наступающая после слов мужчины злит принца. Дейрон хочет знать, что там, а сердце стучит с неимоверной силой, — твоя сестра нашлась.       И дальше он не слышит ничего, лишь стук собственного рвущего грудную клетку сердца. Его сестра жива. Они нашли её. И слезы текут по его лицу, чего он совсем не стесняется, ведь то слезы облегчения и радости.