Новые поколения

— Не смей!!! Женский крик разорвал ночную тишь города. В нем было столько боли и отчаяния, что, казалось, от них треснут и разобьются все рядом находящиеся стекла. Шинигами, что проводил обряд погребения, от неожиданности вздрогнул, а занпакто в его руке едва не упал на землю. Он с удивлением смотрел на девчонку, облаченную в подобную форму, как и у него. Ее волосы запутались от бега, в глазах стояли слезы, которые она едва сдержать. — Что ты сделал? — девушка накинулась на шинигами, схватив его за грудки. Мужчина почувствовал, как девчонка злостно на него фыркнула. И с удивлением отметил, что ее колеблющаяся духовная энергия немного-немало давит на него. Весьма необычно за годы работы встретить такую хрупкую, немного смазливую на вид девицу, но с огромным запасов духовных сил. — Ничего такого, за что можно было бы на меня так набрасываться, — спокойно пожал плечами мужчина, — всего лишь отправил духа в общество душ. Он бросил взгляд в сторону, где мгновение назад была душа человека. Сейчас уже ничего не свидетельствует о том, что она тут была, хотя у себя в голове шинигами четко запечатлел ее образ. Девушка. Но вид ей было не больше семнадцати, однако что-то подсказывало мужчине, что она была лет на семь старше точно. Локоны русых волос, что струились с ее плеч, немного вились и от того блестели еще сильнее. Медовые большие глаза смотрели на мужчину с собачий доверчивостью. Она не боялась, не дрожала от страха, не задавала глупых вопросов, как это делали другие. Девушка улыбалась. Искренне. В какой-то момент мужчине даже захотелось впиться в ее налитые и пухлые губы. И исцелить ее, воскресить, вернув былую жизнь, будь у него такая возможность. И пусть она его, скорее всего, перестанет видеть, да и вовсе сочтет все происходящее ранее здесь за сон, он бы сторожил ее покой от других. Только бы она улыбалась. — Я вас ненавижу, — прошептала девушка, буквально выплевывая каждое слово в лицо мужчине, — когда вы нужны, вас нет рядом, а как не нужны, так тут как тут... Она резко отпустила его, разжав ткань черной формы, а после разгневанно пошагала прочь. Ее шаги были уверенными, осанка ровная. Почему на ее глазах были слезы – оставалось для мужчины загадкой. Девушка брела вперед, боясь вновь вспомнить увиденное ранее… Это было страшно, но ноги сами вели ее к месту трагедии. Шаг девушки замедлялся, а руки от чего-то немели. Тело, бросаемое то в жар, то в холод, дрожало. В глотке невыносимо сушило. Пройдя пару кварталов, девушка замерла, не моргая смотря на распластанное на земле тело в луже крови. Из-за отсутствия освещения все сливалось в черноту угла этого квартала, и только едкий запах крови вещал, что здесь произошло что-то страшное... Медленными шажками девушка подходила ближе к телу, не обращая внимания, как ее всю трясет. Уже вблизи, когда глаза привыкли к отсутствию источников света, она смогла увидеть, насколько сильными были увечья на бездыханном теле. Открытые переломы рук, неестественно выгнутые ноги, пробитые грудь и голова. О состоянии одежды тут речи и не шло – ее клочья сливались с цветом крови. Впрочем, как и длинные шелковистые волосы, которые также окрасились в алые тона. Глаза погибшей девушки были открыты. Их былой янтарь уже не блестел, они потухли, потемнели и стали почти черными. Пухлые губы были тоже в крови, но что странно – на них сохранилась улыбка, по-прежнему полная добра. Смотря на все это, девушка упала на колени и в голос зарыдала, не сдерживая слез, что падали на асфальт. Внутри все разрывалось на части. — Я найду тебя... — дрожащим голосом сквозь рыдания выдавила девушка. — Я обязательно тебя найду... — Юзу! — воскликнула женщина, резко подскочив на диване. Дыхание было тяжелым, на лбу выступила испарина. Горло от чего-то пересохло, и уже в нем начала появляться боль. Захотелось воды. Холодной. Нет, даже ледяной. И можно даже вылить ее на голову, лишь бы выкинуть из головы весь этот ужас. — Мам... — протяжный девичий голос донесся из-за спины, — все хорошо? Карин обернулась. Позади нее, за спинкой тяжелого гостиного дивана, стояла Касуми, одетая в домашние лосины и клетчатую рубаху свободного кроя в красно-серых тонах. Она как-то странно переводила взгляд с матери на шерстяной плед, который, скомкавшись, лежал на полу, и обратно. Девичий взгляд был томный, тяжелый и взрослый. Такой, что Карин узнала в этом себя когда-то давно, когда тоже была девчонкой, взрослевшей не по годам. — Все нормально, — прошептала женщина, встряхнув головой. За окном было уже темно. Как Карин оказалась дома – не помнила. Наверное, это было на автомате. Да и засыпать она не планировала, но как-то так само получилось... Растрепав рукой волосы, Карин вздохнула и услышала, как диван рядом тихонечко скрипнул. — Может, принести воды? — взволновано поинтересовалась Касуми, положив руку на плече матери. — Не стоит, — покачала головой женщина, — я, правда, в порядке. Просто плохой сон... Касуми нахмурилась, смотря на лицо матери. Если это и был плохо сон, то уж явно очень плохой, потому как кожа женщины стала такой бледной, что могла соревноваться в чистоте своего оттенка разве что со снегом. — Дедуля заходил к нам... Я не стала тебя будить... — Он что-то хотел? — нахмурилась Карин. — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Мы попили чай, а после он ушел, забрав Ирбиса. Он сам попросился к нему. У них с Гандзю новое развлечение – ловля рыбы. — Радует, что на этот раз оно хотя бы не травмоопасное... — А если я скажу, что рыбачат они, сидя с обрыва? Карин в голос взвыла и закатила глаза, закинув голову на спинку дивана. Мало того, что время небезопасное, так еще и эта парочка устраивать невесть что. Радовало Карин только одно – Гандзю может легко увлечь ее сына на долгое время. А сейчас, когда Тоширо в тяжелом состоянии находится в четвертом отряде, а у Карин шалят из-за этого нервы, ей это только на руку. Так что мысленно она была даже благодарна мужчине за то, что тот проводит время с сыном. — Касуми, — неожиданно, голос Карин стал серьезным и немного грубым, — ты будешь дома? — Ну, да, — запнувшись, выдавила девушка. А куда ей идти? Время – ночь. Завтра утром на работу. Да и Касуми не любитель бродить ночами, хотя ночь ей очень нравилась. — Хорошо. Я отлучусь ненадолго. Если что – не теряй. — Ночью? — возмутилась девушка. — Да... Нужно кое-что сделать. Касуми тяжело вздохнула. О том, что собиралась сделать мать, она прекрасно знала. Ей хотелось вновь попасть к отцу в палату. Убедиться, что с ним все хорошо и его состояние не ухудшилось. Вообще подобное поведение матери было для нее открытием. Всегда хладнокровная, сильная и гордая, Карин вдруг проявила себя с другой стороны. Мягкая, взволнованная, заботливая и даже излишне эмоциональная. Такой Касуми ее не видела. Карин никогда не показывала своих чувств к Тоширо при других, но в череде последних событий все изменилось. Женщина не вылазила из бараков четвертого отряда, засыпала на кушетке рядом с супругом. А один раз даже плакала! Тихо, без громких всхлипов и вытья в горло. Касуми бы даже сказала, что это было бесшумно. Тогда она сделала вид, что не заметила этого. Не то чтобы ее это не волновало, но просто интуиция ей подсказывала, что мать не хотела бы, чтобы ее застали в таком положении. А вообще подобное поведение Карин только радовало Касуми. Такие изменения в поведение женщины означали только одно – наличие у нее чувств к Тоширо. Но тут вытекали и новые проблемы в виде светловолосой женщины, которую заметила Касуми со своим отцом. Ситуация получалась совсем не веселой. Мать страдает и убивается из-за изменщика, иначе говоря бабника! От подобных мыслей Касуми громко фыркнула, благодаря чему обратила на себя внимание матери. — Что-то не так? — не поняла женщина, удивившись поведению дочери. Она тут же перевела на нее взгляд, стараясь понять, что могло вызвать такую реакцию у дочери. — Нет-нет, — забила Касуми, активно жестикулируя, понимая, что слишком глубоко ушла в свои мысли. — Просто в нос что-то попало... Карин приподняла бровь, не веря не единому слову. Что-что, а дочь врать не умела! — Я, пожалуй, пойду спать. — Касуми протяжно зевнула, правда вышло это не очень правдоподобно и, соскочив с дивана, быстро отправилась к лестнице. — День завтра трудный, да и времени много... Сладких снов. Не задерживайся... — Ладно, — протянула Карин, удивленно смотря на дочь, что уже бежала вверх. Тихо войдя в темную комнату, она запустила вместе с собой ветер и запах ночной влаги. Вообще это было странным, ведь никогда ранее Карин не пробираясь никуда через окно, да еще и ночью, но другого выбора сейчас не было. Будить дежурных шинигами женщина не хотела, да и боялась, что ее могут уже просто прогнать. И не потому что капитану Хицугае нужен отдых, а потому что отдых, как говорили все другие, нужен уже ей. Карин долго всматривалась в просторы палаты, заставляя свое зрение привыкнуть к темноте. Вообще в палате мало что изменилось с тех пор, как она была тут в последний раз. Добавилась только стойка с капельницей, расположившаяся рядом с прикроватной тумбой: оно и не удивительно, ведь мужчина должен откуда-то брать питательные вещества, находясь без сознания. А еще на тумбе появились цветы – белые тюльпаны. Кто их мог сюда принести оставалось только гадать... Карин прошла внутрь и заняла свое привычное место, взяв супруга за руку. Вообще она никогда не была столь разговорчивой, как другие женщины, но сейчас ей хотелось просто поговорить с мужчиной. Рассказать все, что накопилось, признаться, что дико скучает... Карин очень хотелось оказаться в объятиях любимого, почувствовать это тепло мужского тела и уснуть, как дитя, так и не поддавшись взрослому искушению... Женщина тяжело вздохнула и, не удержавшись, обняла мужчину, уткнувшись носом в его щеку и прикрыв глаза. Невольно в голове появились сотни картинок-воспоминаний о различных моментах жизни, где они вдвоем. Их первый поцелуй в освещении фонарных столбов, его забота в то время, когда она серьезно болела, совместные вечера под вино у камина и многократные страстные ночи. — Люблю тебя — прошептала Карин, поводив кончиком носа по мужской щеке. На какой-то момент женщине показалось, что рука, которую она все еще держала, едва ощутимо дрогнула. Карин уже было зажмурилась и хотела встряхнуть головой, чтобы собственное воображение на фоне женского расстройства ей не лгало, но страшный звук, похожий на скрежет металла напугал ее раньше, чем она успела что-либо сделать. Этот звук был низким, непродолжительным, тихим, но очень колким на слух. Карин даже вздрогнула. Но самым неожиданным было то, что звук отдавал в мужской груди. Приподнявшись, Карин не поверила своим глазам. На нее из-под немного прикрытых глаз смотрели два сапфира. — Тоширо — прошептала женщина, чувствую, как на глазах от чего-то появляются слезы. Хицугая приоткрыл рот и попытался что-то сказать, но из глотки вновь вырвался подобный звук, что Карин слышала мгновение назад, а внутри появилась жгучая боль, заставляющая зажмуриться. — Сейчас — спохватилась женщина. Она тут же кинулась к кувшину с водой, что стоял неподалеку. Наполнив небольшой стеклянный стакан, женщина вернулась к супругу и, слегка приподняв его неподвижное тело, прислонила стакан к мужским губам. Было видно, что каждый глоток давался Хицугае с трудом. Желанная вода отчего-то обжигала горло, словно это была не вода вовсе, а жидкий раскаленный металл. Пара-тройка глотков, и Тоширо упал на кушетку, прикрыв глаза. Голова раскалывалась, виски пульсировали. Тело кидало то в жар, то в холод, что было очень странно. Еще ни разу Хицугая не испытывал подобных ощущений. Все тело ломало, внутренние органы будто бы жгло. От подобных ощущений хотелось стонать, причем во весь голос. Но гордость не позволяла сделать подобного. Он же капитан, да и супруга рядом... — Я позову санитаров... — прошептала Карин. — Не надо, — выдохнул Тоширо. Мужчина и сам был удивлен, насколько тяжелым был его собственный голос. Говорить было больно, глотку словно отдраили металлической щеточкой. Карин непонимающе взглянула на мужчину, грозно нахмурившись. Хицугая лишь покачал головой. Видеть санитаров ему не хотелось, они бы посеяли здесь только панику. Начали бы бегать, шуметь, брякать своим оборудованием. А еще начали бы пичкать его медикаментами, проверять тело на реакцию внешних раздражителей. А оно нужно? Все что хотел капитан, так это просто покоя. — Домой... — прошептал мужчина. — Хочу домой. — Тоширо, тебе нельзя домой. Ты только очнулся. Твое состояние очень нестабильно. Мы вообще боялись тебя потерять... — Что с Сой Фон? — Жива, но в крайне тяжелом состояние. Даже отца вызывали, чтобы он ей помог, ведь он был врачом в мире людей, у него есть те знания и опыт, которого нет у других. Но тщетно… Изменений в ее состояние пока нет. — Вот как... — Вы оба сильно рисковали собой, — прошептала Карин, склонив голову. — Мы чуть с ума не посходили... — Прости, — прошептал мужчина... Он хотел обнять ее или хотя бы взять за руку, но почему-то тело его не слушалось. Руки не шевелились, разве что кончики пальцев с трудом двигались. — Карин, полежи со мной... Женщина внимательно посмотрела на мужчину, в его тусклые молящие глаза. Сейчас они не были столь глубокими и яркими. Они даже не были бирюзовыми… Сейчас Они казались синими. Немного поверхностными и пустыми. От чего ей мерещилось такое, она не знала. Но история словно повторялась. Будто бы все это было уже ранее… Вздохнув, Карин обреченно скинула обувь на пол и осторожно прилегла на кушетку. Хицугая не двигался, однако волна тепла все-таки окатила его тело. Карин, как солнышко, всегда была теплой. Она согревала. И Тоширо был этому рад. Пусть он и любит больше холод, но сейчас ему нужно тепло. Ему нужно его солнышко… — А теперь спи, — прошептал мужчина. — Дурак, — буркнула Карин, прижимаясь к любимому сильнее, — даже не думай обо мне заботиться в таком состоянии... Дорогие мои!!! Я хочу поздравить вас всех с наступающим новым годом! Осталось совсем немного до боя курантов... Пусть год грядущий радует вас вашими любимыми работами в еще больших объемах. А авторам я желаю вдохновения и огромное количество времени для написания глав. Здоровья, счастья и успехов вам, мои дорогие! С Новым 2016 годом!)))))))