Новые поколения

Касуми тихо отворила дверь родного дома, впустив Ирбиса внутрь. В их семейном особняке было темно и тихо. Свет везде был выключен, и единственным источником света для сестры и брата стала луна. Ирбис огляделся по сторонам, оценивая обстановку. Темнота его не страшила, но в доме все же было несколько жутковато. А еще мальчишка боялся ненароком споткнуться об что-нибудь и упасть. Поежившись, Ирбис оглянулся на сестру. Касуми аккуратно прикрыла входную дверь, стараясь не создавать лишнего шума, а после скинула обувь с ног, оставшись босой в пороге. — Почему ты не заперла дверь? Касуми вздрогнула. Детский голос в тихом доме казался слишком громким и звонким. — Говори тише, — прошептала девушка, приложив указательный палец к губам. — Почему ты не заперла дверь? — шепотом повторил свой вопрос мальчишка, разведя руками. — Думаешь, мама еще не вернулась? — Не знаю, — девушка пожала плечами, — даже если и не вернулась, за нее волноваться не стоит. Успокоится и вернется... — Тогда может все-таки запереть дверь? — Зачем? — Для безопасности... Касуми невольно вздернула бровями, мысленно усмехнувшись. Неужели этот ребенок говорит сейчас серьезно? Судя по голосу – да. — Во-первых, если мама еще не вернулась, то ей будет проблематично попасть домой. А, во-вторых, о какой безопасности идет речь? Если к нам кто-то захочет проникнуть, то ни один замок на двери нас не спасет. Это же очевидно! — Ты права, — глаза мальчишки удивленно распахнулись, и он испуганно покосился на замок. Какой тогда от него смысл? Непонятно... — Послушай, — вздохнула беловолосая, — бояться нечего. Просто вспомни, с кем ты живешь! В этом особняке обитают два капитана, один из которых владелец самого сильного ледяного занпакто, и женщина – богиня ловкости, способная испепелить все что угодно, щелкнув пальцами. Да безопаснее напасть на стаю волков, чем на наш дом! — Об этом я не думал, — улыбнулся мальчишка. Касуми и Ирбис прокрались на второй этаж особняка, стараясь как можно тише ступать по полу. Дети понимали, что их отец, учитывая его состояние, нуждается в отдыхе и сне, а так как второй был у него очень чутким, они старались и вовсе стать бесшумными. А еще ребята очень хотели, чтобы эта история с побегом Ирбиса и очередным нападением монстров на берегу реки не дошла до их родителей. Им и так хватает проблем и забот, и нагружать их лишними хлопотами не хотелось. — Похоже, что мамы нет, — прошептал Ирбис, стоя у двери в свою комнату. — Если бы она вернулась и нас тут не застала, она бы уже устроила нам трепку... — Это точно, учитывая, как она злилась сегодня на отца, — усмехнулась Касуми. — Ладно, малой, пара спать. Времени уже много... — А ты принесешь мне стакан молока перед сном? — Эй, эксплуатировать сестру – нехорошо... Тем более ночью... — Эксплуо… экпео… Что? — Ладно, принесу я тебе твое молоко, — закатила глаза девушка, усмехнувшись, — но только после того, как приму душ. Чувствую, с меня песок сыплется... — Старость? Касуми кинула разреженный взгляд на брата, и тот, подавив смешок, быстро скрылся в своей комнате, ухитрившись при этом не хлопнуть дверью. Девушке оставалось лишь покачать головой и тяжело вздохнуть. Скинув в ванной комнате одежду, что сразу же полетела в корзину с грязным бельем, Касуми встала под теплые струи воды. Вода успокаивала, расслабляла и бодрила одновременно. Все дурные мысли улетучивались, оставляя после себя чувство блаженства. Надев пижамный костюм, Касуми хорошенько вытерла волосы махровым полотенцем, а после взглянула в слегка запотевшее зеркало, что висело перед ней. В отражении на девушку смотрела беловолосая, взъерошенная девица с яркими глазами. Она покрутилась перед зеркалом, внимательно смотря на саму себя. Завтрашний день Касуми не представляла. Еще ни разу она не представала перед всем людом белогривой девчонкой. — Завтра Готей получится свежий повод для сплетен и обсуждений, которые продляться, как минимум, неделю, — вздохнула девушка. — Надо бы попроситься Юмичику привести эту шевелюру в порядок... Еще раз, напоследок, оглядев себя, Касуми вышла из ванной и направилась вниз, на кухню. Наполнив два стакана молоком, попутно перехватив бутерброд из холодильника, девушка направилась к Ирбису. Мальчишка сидел на своей постели, укрывшись одеялом, из-под которого также выглядывала голова любимого игрушечного пса. Рядом с ним, на самом одеяле, лежала горстка мармеладных конфет вперемешку с фантиками. — Я думала, что ты уже засыпаешь, — удивилась девушка, подходя к кровати. — Пока что не хочу, — спокойно ответил ребенок, шелуша мармеладки. — М-м, конфетки, — девушка улыбнулась, поставив стаканы с молоком на прикроватную тумбу, после чего выудила зеленую мармеладку из горстки сладостей. — Кстати, сладкое для зубов вредно. — Ага, и для фигуры тоже, — подметил ребенок. Девушка вздохнула и отложила конфету в сторону. Кажется, сладостей на сегодня перехотелось. — Кстати, мне бы хватило и одного стакана молока... — подметил ребенок. Касуми нахмурилась, не понимая, о чем говорит ей брат, а спустя несколько секунд она осознала, что зашла в детскую с двумя стаканами молока. Один девушка поставила на тумбу рядом с кроватью, а другой все это время держала в руках. — А второй стакан и не тебе, — после продолжительной паузы ответила белокурая. — А кому? — удивился мальчишка, а после прищурился. — Ты ведь не пьешь молоко. — Хм... — Касуми присела на кровать и прищурилась. — Есть подозрения? — Есть интерес... — Ну, есть у меня один секретик... Обещаешь, что никому не расскажешь, особенно родителям? — Клянусь! — Идем... Дети вышли из одной комнаты и направились в другую. В руках у девушки был все тот же стакан молока. Касуми впустила Ирбиса внутрь своей спальни и включила свет. После она провела ребенка к плетеной корзине со старой периной внутри, где на ее мягкой поверхности, по-хозяйски развалившись, на спине лежал упитанный трехшерстный котенок, уже подросший за прошедшее время. — Это ж котенок! — воскликнул мальчишка, за что тут же получил подзатыльник от старшей сестры. — Ты чего орешь? Ты б еще о нем по громкоговорителю объявил... — Родители о нем не знают? — Я ведь сказала, что это – секретик! Комок шерсти, что все это время наблюдал за детьми, лениво потянулся, сладко зевнув, перевернулся на живот и, присев, издал короткое «мяу», напоминая всем о своем существовании. — Ох, прости, малыш, — спохватилась девушка, погладив котенка по голове, — я совсем забыла о тебе сегодня. Сейчас налью. Выудив из-под кровати пустое блюдце, Касуми наполнила его молоком, которое котенок тут же принялся лакать. — Как его зовут? — присев на пол, спросил Ирбис. — Эм... Не знаю, я ему не давала имя. Как-то обошлось обычными «котик» и «малыш». — Но ведь это неправильно! — возмутился ребенок. — У всех должно быть имя! — Есть идеи? — Хм... Может Секретик? Он ведь секретный кот... — Что же... Пожалуй подходит. Дети внимательно посмотрели на животное. Шерстяной комок довольно облизывался, подбирая остатки молока со своих усов. — Ирбис, только запомни, Секретик – это наш с тобой маленький секрет.

***

На тренировочном полигоне стояла пыль. Песок взмывал вверх, кружил и ложился обратно на землю, образуя новые причудливые узоры. Казалось, что воздух наэлектризован, но молодая женщина, что с особой жесткостью оттачивала свои движения, ничего этого не замечала. Комбинируя различные боевые техники, она совершенствовала удары руками и ногами, высоко подпрыгивая вверх. Мышцы ее тела были напряжены и играли под мраморной кожей, на лбу выступила испарина. Эта женщина сочетала в себе грацию и жестокость, ловкость и злобу, и даже сбившееся дыхание не мешало ей продолжать свою тренировку. — Может быть хватит насиловать себя и тренировочный полигон? Женщина остановилась и обернулась на источник звука. На одном из булыжников полигона сидел мужчина, удобно устроившись в позе лотоса. Рядом с ним, на каменной поверхности, стоял графин, наполненный оранжевой жидкостью, и два стакана, один из которых был наполовину наполнен. — Как насчет сока? — предложил мужчина, показав на графин. — Твой любимый. Апельсиновый. — И давно ты тут? — женщина вздохнула. Она медленно подошла к мужчине, стянув по пути резинку с волос, тем самым распустив их из тугозатянутого хвоста, и встряхнула головой. Освобожденные темные локоны заструились в свете искусственного освещения, упав волною на хрупкие плечи. — Не так давно, как ты думаешь... Мужчина протянул женщине только что наполненный соком стакан. Она едва заметно улыбнулась и залпом осушила его, делая жадные большие глотки. Прохладный сок освежал, а легкая кислинка во вкусе бодрила. — Очень вкусно, — улыбнулась темноволосая, блаженно облизнув губы. — Спасибо. — Не за что. Ну что, может расскажешь, откуда такая агрессия? Не припомню свою дочурку в таком состоянии... — Агрессия? О чем ты? — О том, что ты разнесла добрую часть полигона. — Я просто решила потренировать... — В два часа ночи? — мужчина усмехнулся, наблюдая за озадаченным выражением лица дочери. — Карин, извини, конечно, но на тебя это совсем не похоже... Ты в это время обычно предпочитаешь побыть в обществе своего супруга, если, конечно, у тебя нет миссии, но уж никак не здесь. При упоминании о муже Карин нахмурилась и поморщилась, что не укрылось от взгляда Ишшина. Мужчина нахмурился, изучая дочь взглядом. На вид все та же Карин, вот только взгляд другой: более тяжелый и томный. — Знаешь, ты так похожа на Масаки... — Карин обратила свой тяжелый взгляд на отца, а тот усмехнулся. — Она могла довести своими выходками до бешенства, но в этом и была её своеобразная прелесть... — Бородач, с тобой все хорошо? — женщина удивленно приподняла бровь. — Ты книжку с цитатами в туалете прочел? — Почему ты злишься на Тоширо? Карин, казалось, подавилась воздухом. Такого вопроса женщина никак не ожидала. Конечно, она знала, что Ишшин на самом деле был человеком мудрым и хитрым, не смотря на внешнюю придурковатость и несерьезность. И естественно Ишшин был в курсе того, что происходит в семьях их детей, да и в обществе душ в целом. Но, даже не смотря на это, Карин никак не ожидала, что отец сможет капнуть так глубоко и понять причину ее негодования. — Я на него не злюсь, — вздохнула черноволосая, сдаваясь. — Я злюсь на ситуацию в целом. На происходящие. Впереди – неизвестность. Тоширо не так уж скоро встанет на ноги. Я должна быть сильнее. Нужно быть готовой ко всему. Не хочу, чтобы мои близкие пострадали... — Тогда может проще поставить Хицугаю на ноги? Не то чтобы я не верил в твои силы... Ты сильная и отважная, хотя порой и импульсивная, но это не важно... Важно то, что вдвоем вы сильнее! В бою вы умеете дополнять друг друга: ты придаешь ему решимость, а он подавляет твою излишнюю эмоциональность, заставляя трезво оценивать ситуацию. — Это все, конечно, чертовски мило, но твое «проще поставить Хицугаю на ноги» совсем не проще! Ты сам знаешь, какой у него букет болячек? Его восстановление займет очень много времени. — По-моему, ты недооцениваешь своего супруга, — лениво протянул Ишшин. — Тоширо – молодой и сильный мужчина! В его возрасте и в физическом состоянии организм восстанавливается довольно-таки быстро. Хицугая слаб, поскольку его духовная сила почти на нуле. В первую очередь организм будет восполнять ее. Как только его духовная сила восстановится, он пойдет на поправку. — Откуда эти уверенность и оптимизм? — Во-первых, я все-таки врач. Во-вторых, я тоже когда-то был таким же, как он. Поэтому я знаю, о чем говорю. — Возможно, ты прав. — Карин устало вздохнула, навалившись на булыжник. — У тебя есть предложения, как помочь ему быстрее встать на ноги? — Для начала вернись домой. Тоширо нужен отдых и сон, ведь сон – лучшее лекарство, а без тебя он не уснет.

***

Вернувшись домой почти под утро, Карин первым делом приняла холодный душ, смыв под струями воды грязь, пот и дурные мысли с излишними эмоциями. Ее кожа покрылась мурашками от холода, зато голова была освобождена от негативных дум. Закончив водные процедуры, женщина обернулась махровым полотенцем и поспешила в спальную комнату. Спальня встретила Карин едва ли не полной темнотой. Единственным источником света была луна, лучи которой проникали в комнату через легкий тюль. Женщина быстро привыкла к столь слабому освещению и, тихо закрыв за собой дверь, невесомыми и легкими шажками прошла к шкафу. В темноте было трудно искать вещи, впрочем, наряжаться женщина и не собиралась. Самое главное для нее было – найти подходящее нижнее белье. — Я знаю, что ты не спишь, — как бы между делом обронила Карин. Хицугая приоткрыл тяжелые веки, лениво взглянув на супругу. Когда-то лень была для него непозволительной роскошью, но сейчас он мог себе ее позволить... Женщина, облаченная лишь в полотенце, стояла к нему спиной, медленно натягивая трусики. Их кружево скользило вверх по ногам, подбирая крохотные водяные капельки воды, которые мерцали от света луны. Едва заметно приподняв полотенце, Карин натянула нижние белье, но даже в темноте от бирюзовых глаз не скрылось, как оно подчеркнуло ягодицы черноволосой. Тоширо едва уловимо вздохнул. Кажется, к нему возвращается мигрень. — Я не мог уснуть... Карин подняла руки вверх, стряхивая с волос остатки воды, а полотенце предательски упало на пол, заставляя черноволосую тихо выругаться себе под нос. Но для Тоширо все это было как в замедленной съемке... Бархатное полотенце волною соскользнуло вниз, обнажая женщину. То, что она что-то шикнула, мужчина почти не слышал. Зато он отчетливо видел потрясающий вид на округлые бедра, упругие ягодицы и эти тонкие, почти ничего не скрывающие, кружевные трусики, когда Карин наклонилась за полотенцем. Хицугая, прикрыв глаза, взвыл в голос... Карин, испугавшись за мужа, сразу оказалась рядом, успев по пути накинуть все это же полотенце на плечи. — С тобой все в порядке? — в голосе бывшей Куросаки было беспокойство. Женщина положила ладонь на лоб мужчины, откинув с него белоснежные волосы. — Кажется, у тебя жар... — Похоже, ты уже не злишься... — Ну, — протянула Карин, — я выплеснула свою злость... Так что – нет. Я уже не злюсь. На самом деле для Тоширо был не так уж и важен ответ на свой собственный вопрос. То, что Карин уже не злится, и так было очевидно для мужчины. У Хицугаи были другие цели от заданного вопроса. Как минимум, перевести тему разговора. Ну, не любил он говорить о своем состоянии, тем более сейчас... Еще не хватало, чтобы его жалели! Как максимум, Тоширо хотел отвлечься. Собственное воображение играло с ним сейчас злую шутку, рисуя в голове эротические картины с черноволосой. И Хицугая боялся открыть глаза. Одно неловкое движение женщины, один неосторожный взгляд, и фантазия Тоширо вновь начнет будоражить его. И тут мужчину осенило, что женщина рядом с ним, возможно, все еще обнажена. Ее упругая грудь плавно поднимается и опускается равномерно с дыханием. А по ней медленно скользят мельчайшие капельки воды, упавшие с черных волос. Волна возбуждения расплылась внизу живота, завязав там тугой узел. Почувствовав его, Хицугая крепко зажмурился, прогоняя прочь собственные мысли, и встряхнул головой. — Да что с тобой такое? — удивилась Карин, приподняв бровь. — Тоширо... Ты меня вообще слышишь? — Слышу, — с хрипотой выдохнул мужчина, все-таки приоткрыв глаза. — Карин, а ты не могла бы одеться? Карин опешила. Ее муж попросил ее одеться! Мужчина, любимое занятие которого – это раздевать ее! Женщина очень хотела возмутиться по этому поводу, да только слегка затуманенный взгляд супруга ее останавливал. Было в глазах Хицугаи что-то такое томное, тяжелое и в тоже время до боли знакомое ей. И это интриговало ее. — То есть, ты хочешь, чтобы я оделась? — вкрадчиво спросила Карин, прищурившись, на что получила неуверенный кивок. Женщина медленно наклонилась к мужчине, нависая над ним. Глаза Хицугаи забегали по ее лицу, ожидая, что же будет дальше. Удивительно, но Карин была слишком спокойна. До безобразия. Ее невозмутимость вводила Тоширо в замешательство. Но, не смотря на внутреннее смятение, он продолжал изучить ее лицо. Скулы женщины были влажные от собственных волос, глубокие черные глаза смотрели на его губы из-под густых ресниц. От темных глаз взгляд мужчины невольно скользнул к ее губам. Нежно-розовые пухлые уста манили его. А когда Карин облизнула их, осторожно проведя кончиком языка по верхней губе, руки Хицугаи невольно сжали тонкое одеяло. Он не уже не знал, игра это собственного воображения или его жены. Мужчине хотелось резко подняться с постели, и впиться в губы черноволосой, прижав ее к себе, не смотря на боль во всем теле. Стараясь выкинуть все из головы, взгляд Хицугаи скользнул еще ниже: от губ к подбородку, от подбородка к шее, от шеи к ключицам, от ключиц к груди. Мужчина остановил свой взгляд. В ложбинке, между едва прикрытых полотенцем грудей, была маленькая капелька воды. Она привлекала и раздражала одновременно. Хотелось убрать ее, растереть по нежной коже или же слизнуть в нежном поцелуе, лишь бы только она не отвлекала внимание. — Капитан... — губы Карин были уже так близко, что с каждым движением они касались мужских губ, даря секундные обрывистые поцелуи, — и с каких это пор Вы боитесь собственного возбуждения? Губы черноволосой растянулись в довольной улыбке. Женщина отпрянула от мужчины и с довольным ехидством во взгляде посмотрела на мужчину. Хицугая мысленно все проклял. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, признавая, что все-таки это была игра не его воображения... Мужчина даже не знал, что злило его больше: взгляд черных глаз, головная и мышечная боли и жар собственного тела то ли от высокой температуры, то ли от возбуждения, или же совокупность всего этого. — Женщина, так ведь нельзя, — словно в бреду выдохнул Хицугая, покачав головой, — это же чистой воды издевательство... — Издевательство? — Карин приподняла бровь. — И с каких их пор такие невинные прикосновения губ стали для тебя целым издевательством? Тон женщины был серьезный, что Тоширо даже решил приоткрыть глаза, чтобы посмотреть на супругу. Действительно, Карин выглядела вполне серьезное, но при этом в ее глазах были волнение и обеспокоенность, так не сочетаемые со стальными нотками в голосе. — Прикосновения... — задумчиво протянул мужчина. — А как же все остальное? — Что «все остальное»? — процитировала черноволосая, не понимая, о чем говорит супруг. А Хицугая тем временем все больше чувствовал себя идиотом. Он абсолютно ничего не понимал. Диалог вел в никуда, мысли в тяжелой голове путались. Единственное, что мужчина в данной ситуации понял – не останавливать взгляд на груди женщины. Да и вообще по возможности смотреть только ей в глаза, не опуская взгляд. Иначе он сведет себя с ума. — Тоширо, я начинаю беспокоиться за тебя еще больше. — Карин пощелкала пальцами перед лицом мужа, вырывая его из потока мыслей. — Что тебя беспокоит? — Ты сейчас серьезно? — досадно прошипел Хицугая. — Я ведь здоровый мужчина. То, что меня беспокоит и так неплохо видно! — Здоровый? – Карин хмыкнула. — Ну, это ты погорячился... — Здоровый не в этом смысле! Может быть я и болен... — Может быть? – перебила женщина, вздернув бровями. — Хорошо, — мужчина обреченно вздохнул. — Я очень серьезно болен... Довольна? Но это не значит, что я стал импотентом! Мое тело, не смотря на его состояние, очень остро на тебя реагирует. Между прочим, я истосковался по тебе. — Тебе помочь снять напряжение? Нахальная улыбка коснулась губ черноволосой, а ее пальчики легли на грудь мужчины и медленно «пошагали» вниз, приятно касаясь тела. Отдача не заставила себя ждать, Хицугая почувствовал покалывание от этих легких прикосновений, а кожа мгновенно покрылась мурашками. — Черт... Нет, Карин. Не нужно! Так я точно не хочу! — прохрипел мужчина, взяв в руки подушку, что лежала рядом, которой он закрыл свое лицо, зарывшись в нее носом. — Женщина, лучше надень что-нибудь! Молю тебя... Карин внимательно наблюдала за супругом. Да, для него это было самым настоящим насилием. А еще, перед тем как Тоширо зарылся в ее же подушку, ей показалось, что его щеки покрылись румянцем. Ситуация явно забавляла бывшую Куросаки. Хицугая ее умилял и очаровывал одновременно. А еще женщине было интересно, насколько трудно было Тоширо отказаться от ее ласки, не смотря на явное желание ее получить. Ее звонкий смех наполнил комнату. — Знаешь, — мужчина открыл свое лицо, а подушку крепко обнял, — я ожидал от тебя сегодня многого: криков, всхлипов, битья посуды и даже рукоприкладства... Всего, что угодно, кроме смеха. — Ну, рукоприкладство я могу тебе устроить, — Карин широко улыбнулась, вызывая улыбку и у Тоширо. — Нет, спасибо. И вообще-то лежачих не бьют. — Тоширо, прости меня, — настроение Карин резко переменилось, и теперь она выглядела провинившейся. — Я не должна была устраивать скандал. И уж тем более не должна была оставлять тебя одного. — Ничего, я все понимаю, —Хицугая улыбался, — ты перенервничала. Твое беспокойство достигло пика, и тебе нужно было выплеснуть все, что накопилось. — Я обещаю сделать все, чтобы ты поправился... — Да-да, я знаю... Может все-таки наденешь на себя что-нибудь? Губы женщины медленно растянулись в ехидной улыбке, при виде которой Тоширо вздохнул. В голове тут же пронеслась мысль, что зря он в очередной раз напомнил черноволосой про одежду. И он был прав. Карин, медленно стянув с себя полотенце, довольно хмыкнула и откинула его куда-то в сторону. А после она юркнула под тонкое одеяло, удобно устроившись под боком мужчины. Хицугая с шумом выдохнул воздух из легких. Карин прижалась к нему всем телом, по-хозяйски забросив свою ногу на супруга. — Спокойной ночи, сладкий, — женщина чмокнула Тоширо в шею, а после удобно устроилась на его плече. — Спокойной? — прошипел мужчина. — У меня под боком находиться мокрая сексуальная девица? О каком спокойствии можно говорить? — М-м... — сладко пропела женщина, потеревшись ногой об мужчину. — Ты тоже почувствовал это? Глаз Тоширо нервно задергался. А черноволосая лишь улыбалась, что Хицугая чувствовал даже кожей. — Карин, я про твои мокрые волосы... — Я тоже, — не удержавшись, женщина громко усмехнулась, похлопав ладошкой по мужской груди. — Черт... Как только все наладиться, я тебе отомщу... — буркнул Хицугая. — Отшлепаешь меня? — Ну уж нет... Так просто ты не отделаешься! — Заинтриговал. Буду ждать, мой капитан...