Новые поколения

Прошу прошение за небольшую задержку главы и ее сумбурность. В этот раз глава далась мне с большим трудом: вдохновение предательски ушло, времени стало еще меньше из-за практики в универе, плюс ко всему меня одолели болезни. Все это сыграло свою роль на написании части и потому она получилась не очень... Хочется спросить, стоит ли делать сноски в конце главы по информации из первой части фика, для лучшего понимания текста? Например, почему Карин обращается в кошку и т.д.? Что же... Надеюсь на ваше понимание, а так же ответы на мой вопрос. Приятного вам чтения! Никки нехотя приоткрыла глаза, что немного болели, и поежилась от холода. Ночка выдалась не самая теплая, и, судя по всему, ее все еще бил озноб после вчерашних купаний в ледяной реке. Но, не смотря на все это, девушка все-таки чувствовала немного тепла, что исходило со спины. Много времени девушке не требовалось, чтобы понять происходящее. Фыркнув, она резко ударила локтем назад, после чего сразу же услышала болезненный мужской стон. — Извращенец, — шикнула Урахара и почувствовала, как парень, обнимавший ее со спины, отстранился от нее. Он нехотя отодвинулся назад, подальше от девушки, потирая свой бок. Немного помятый ото сна, он казался потерянным и несколько возмущенным от выходки Никки. Все-таки рука у девушки была тяжелая, не смотря на не самое лучшее состояние. — За что? — поинтересовался парень, недовольно поморщившись. — Я ведь просто спал... — Ага, а еще попутно лапал меня! — хмыкнула девушка. — Ты сжимал мою грудь! — Мне снились печеные булочки, — обиженно буркнул парень. — И вообще, если бы кто-то не стянул с меня одеяло, то ничего бы не было, так что сама виновата! — Так это еще и моя вина, что ты меня облапал? — удивилась Урахара. — Да, — кивнул парень. Глаза Никки удивленно распахнулись, а брови приподнялись от подобной наглости. Девушка уже открыла рот, чтобы сказать все, что она думает об этом типе, но тот перебил ее: — Эх... — вздохнул парень. — Кушать охота... Сейчас бы пару булочек умять... — Изврат! — взвизгнула девушка. Никки взяла с земли шишку, что лежала неподалеку, и кинула ее в парня, попав точно ему в голову. Путник лениво потер ушибленное место, а сама девушка в свою очередь, подумала, что реакция у этого человека явно заторможенная... — Ты вообще о чем думаешь? — протянул парень, приподняв бровь. — Я вообще-то о еде говорю. Так что стоит задуматься, кто еще из нас извращенец... Слушай, а приготовь пожрать! — Я тебе в служанки не нанималась! — фыркнула Никки. — Я надеюсь, это не очередная твоя извращенная фантазия? — Заткнись! — девушка шикнула. — Черт, кажется, я провалила свое задание... — Ага, — парень кивнул и растянул свои губы в улыбке. — А еще ты потеряла большую часть духовных сил, которое восстановиться в лучшем случае через пару дней, потеряла большое количество крови из-за ран на животе и ноге и возможно застудила себе легкие! — А ты умеешь успокаивать... Никки откинула край одеяла, в которое была завернула по пояс, и внимательно осмотрела себя. Ее нога была перемотана странным лоскутком ткани, что, пропитавшись кровью, стал грубым и твердым. Боли, как ни странно, девушка не чувствовала, однако, некое неприятное чувство все-таки присутствовало. Недоверчиво Никки положила ладошку на свой живот, где находилась еще одна рана. Под тканью мужской рубашки она почувствовала огрубевшую ткань, которая перетягивала ее талию так плотно, словно это был корсет. — Тебе не помещало бы сменить повязки, — донеслось до Никки. Нахмурившись, девушка посмотрела на парня, что сейчас был очень серьезен. Потянувшись, он достал свой рюкзак и стал активно рыскать в нем. Именно в этот момент Урахаре показалось, что походная сумка парня бездонна... Изъяв из рюкзака белую льняную рубаху, что была свернута, парень потянул ее за края в разные стороны. Раздался треск, который заставил Никки вздрогнуть и удивленно уставиться на путника. — Твоя рубаха... — фраза сама сорвалась с уст девушки. Это было странно, но ей стало жалко чужую вещь. — Ага, моя... — кивнул парень. Он продолжал рвать рубашку, не жалея ее ни капельки. Теперь эту вещь можно было назвать тряпкой, вернее тряпочками, в которые она превращалась на глазах у шокированной мулатки. — Или ты думала, что я с собой бинты таскаю специально для всяких девиц? Сделав из рубахи несколько больших вытянутых лоскутков, парень присел рядом с Никки, удобно устроившись на собственных коленках. Мужские руки осторожно прикоснулись к повязке на ноге, что была пропитана кровью, и легко развязали тугой неуклюжий узелок. Верхний слой ткани странно шуршал, отставая от другого, нижнего слоя, словно это была не ткань, а бумага или что-то другое, более грубое. Когда дело дошло до нижнего слоя, который прилип к коже, Никки почувствовала неожиданно появившееся жжение, которого ранее и не испытывала. Ткань с трудом поддавалась, но парень всеми силами старался сделать все как можно аккуратнее, не причиняя девушке дискомфорт. Жжение стало перерастать в боль, и Никки морщилась, всеми силами стараясь смиренно сидеть на месте, не дергаясь от нарастающих неприятных ощущений. — Терпи... Закусив нижнюю губу, девушка последовала совету парня, подавляя в себе желание рыкнуть что-нибудь дерзкое в ответ. Когда путнику все-таки удалось отстранить от кожи застывшую от кровь ткань, он полил ногу девушки прохладной водой из фляжки, смывая с кожи сгустки запекшейся крови. Рана неприятно заныла в ответ, но ощущения были вполне терпимыми. Изъяв из рюкзака странную бутылку, закупоренную деревянной пробкой, парень открыл ее зубами, а после, недолго думая, плеснул на рану содержимое бутылки. Никки громко взвизгнула и невольно опрокинулась назад, позволив себе лечь. Острая боль пронзила ногу, отчего девичьи руки сжались в кулаки, смяв при этом ткань лежавшего на земле плаща, на котором парень и девушка спали этой ночью. — Значит, бутылку с собой носишь, а бинтик кинуть не мог? — прохрипела Урахара. Она прикрыла свои глаза, стараясь успокоиться, чтобы случайно не нагрубить парню, который все-таки пытается ей помочь. Всеми силами Никки старалась игнорировать острые и неприятные ощущения, как ее учили во втором отряде, но выходило у нее в этот раз плохо... Парень ничего не ответил на последний комментарий мулатки, ожидая пока рана и раздраженная кожа немного подсохнут. Окунув пальцы в изъятую из рюкзака небольшую баночку с зеленым желеобразным содержимым, которое напоминало слизь, он зачерпнул небольшое количество вещества, после чего нанес на рану. Никки вздрогнула. Вещество она не видела, но с закрытыми глазами ощутила его в полной мере. Прохладное, немного неприятное по консистенции, оно притупляло боль, словно остужая разгоряченную кожу. А еще Урахара поймала себя на мысли, что ей приятно чувствовать прикосновения этого парня, имени которого она даже не знает, на своей коже. Шершавые и немного обветренные руки незнакомца были нежны и аккуратны. Все его прикосновения были осторожными и почти невесомыми, ведь он всеми силами старался дотрагиваться до девичьей кожи лишь подушечками пальцев, что вызывало мурашки по всему телу. Парень осторожно перетянул рану Никки новыми лоскутами ткани, завязав их на небольшой немного неаккуратный, но тугой узелок. Он отряхнул руки, удовлетворившись своей работой, а после сделал несколько глотков из той самой бутылки, что совсем недавно изъял из походной сумки. — А мне? — Урахара протянула руку и, распахнув глаза, с надеждой посмотрела на парня. — Алкашка, — хмыкнул парень. Сделав еще несколько глотков под жалостливый взгляд серых глаз, путник, не выдержав, закатил глаза и протянул бутылку лежащей на земле девушке, что приподнялась на локтях. — Кто бы говорил! — буркнула Никки. Она сделала пару глотков янтарной жидкости и поморщилась, смотря на немного потертую бутылку. Напиток обжег ее глотку и провалился вниз, обдав все внутри жаром. Вообще-то Никки не любила алкоголь. Пила девушка крайне редко, и потому совершенно не разбиралась в алкогольных напитках. Некоторым даже казалось, что Никки ни за что в жизни не отличит пиво от саке... Урахара протянула бутылку, возвращая ее парню, что, понаблюдав за реакцией девушки, лишь усмехнулся. Закупорив сосуд, путник вернул его в рюкзак, укутав ее при этом во что-то из своих вещей. — Думаю, твоей второй раной мы займемся позже, у тебя сейчас не то состояние, чтобы терпеть боль, — протянул парень, на что Никки лишь согласно кивнула. Урахара-младшая тяжело вздохнула и поднялась со своего временного ложа, чтобы переодеться в свою одежду, мирно лежавшую на валунах, но, сделав шаг в сторону вещей, девушка неожиданно рухнула на землю, издав при этом кряхтящий звук. Увидев подобное, парень едва не засмеялся во весь голос, однако, сдержавшись, осторожно поинтересовался, не скрывая при этом ехидной широкой улыбки: — Далеко собралась-то? — Мне вообще-то вернуться нужно. В Готей 13 меня ждут, — пробурчала Никки, потирая место, на которое только что шлепнулась. Парень задумчиво посмотрел на девушку и потер свой подбородок. Несколько минут он молча наблюдал за Урахарой, словно обдумывая что-то, а после тяжело вздохнул, заставив девушку нервно покоситься в его сторону. — Хорошо, предлагаю договор. Я помогаю тебе дойти до твоего Готея и обеспечиваю тебе охрану, ибо боец из тебя сейчас ну никудышный, а ты в свою очередь останешься у меня в должниках, пока мне что-нибудь не потребуется, ну, и как бонус, будешь готовить нам поесть! — Неужели путник не может приготовить себе обед? Ты не похож на такого человека... — Уметь и любить – разные вещи. Я ненавижу готовить, — хмыкнул парень. Приблизившись к Никки, он протянул ей свою руку. — Ну, так что, идет? — Только если твоя просьба в конечном итоге не будет содержать что-то мерзкое, пошлое и извращенное... — Ничего подобного, — уверил ее парень. — Тогда идет! — хмыкнула Никки, после чего парочка обменялась дружеским крепким рукопожатием. — А теперь кинь мне мои вещи, я хочу одеться! — Быстро ты, женщина, командование приняла, — хмыкнув, усмехнулся парень.

***

Хицугая сидел в своем кабинете и разбирал документы, что по формуляру требовали капитанскую подпись. И вроде бы ничего страшного, ведь капитан десятого отряда сам хотел отвлечься от дела о беглеце подземной тюрьмы, но вот только за несколько часов бумажная работа поднадоела, и мужчине стало казаться, что уж слишком много бумаг нуждаются в его внимании. Вообще сегодняшний день выдался достаточно скучным, поскольку все происходящие было монотонным, от чего время тянулось еще мучительнее, чем обычно. С утра и до полудня Тоширо и капитаны второго, пятого и тринадцатого отрядов сидели у главнокомандующего и обменивались всей информацией, полученной с разных источников за последние дни. С ними, как два свидетеля всего происходящего, все это время присутствовали Нанао и Карин, что смиренно сидели за двумя стоявшими напротив друг другу столами, копаясь в бумажках и стараясь не отвлекаться на капитанские дела. Периодически женщины переглядывались между собой и бросали раздраженные взгляды на Кёраку, свесившего все бумажки на хрупкие плечи своих подчиненных. После подобных посиделок капитаны устроили небольшой обед, во время которого чуть не подрались Хирако и Сой Фон – ну, не ладят эти капитаны между собой, – а в эпицентре их очередного скандала оказались Тоширо и Ичиго, которые искренне жалели и поддерживали друг друга взглядами. А после все они разошлись по собственным кабинетам, и вот до настоящего момента Хицугая просидел в бумажках... Потерев переносицу, мужчина кинул взгляд на тикающие часы. Тонкая маленькая стрелка стремилась к отметке пяти часов, а ведь с обеда Тоширо так и не видел своего лейтенанта... Покачав головой, Хицугая вновь погрузился в документы, размышляя, какое на этот раз наказание он устроит для Мацумото. — Они нескончаемые? — Хицугая вздрогнул и поднял голову, устремив свой взор на черную кошку, что, запрыгнув на стол, внимательно наблюдала за пером в руках капитана. — Кто? — не понял Тоширо. — Документы в вашем отряде! — монотонно ответило животное. Пушистый черный хвост стал нервно размахивать в разные стороны, а темные глаза сузились, сфокусировав внимание лишь на пере. Шерсть на кошачьем загривке приподнялась, а лапки прижались к телу. От подобного зрелища Хицугая лишь закатил глаза, а после резко положил свое письменное перо на стол, накрыв его ладонью, что заставило кошку обратить на него внимание. — Нет, иногда они заканчиваются, — ответил на вопрос мужчина, — но видимо не сегодня. Тоширо томно вздохнул и, поднявшись со своего места, подошел к шкафу, где стояли большие и толстые папки разных цветов. Постояв пару секунд в поисках нужной, Хицугая достал одну папку из множества, после чего открыл ее на середине, словно проверяя, то ли это, что ему нужно. Развернувшись, капитан пошел к своему столу, но, подняв глаза, замер, немного нахмурившись. На его столе сидела уже не кошка, а Карин, что, положив ногу на ногу, едва слышно постукивала ногтями по крышке стола. — Что? — поинтересовалась женщина, заметив странный взгляд бирюзовых глаз в ее сторону. — Нет, ничего, — покачал головой Тоширо. — Я думал, ты разбираешь бумажки в кабинете Кёраку... Мужчина встал у стола и, не присаживаясь, начал проделывать с документами некоторые манипуляции: каждый документ он помещал в мультифору, а после, отправлял их в самый конец папки, цепляя края мультифоры на специальные скобы. — Мне надоело, и я ушла, — хмыкнула черноволосая. — В конце концов, это вообще не моя работа! Раздался неуверенный и кроткий стук в дверь, после чего та медленно приотворилась, слегка скрипнув при этом. — Капитан, можно? — в кабинете показалась темная макушка. — Да, конечно, — ответил Тоширо, на мгновение кинув взгляд на двери. В кабинет зашла маленькая молоденькая девушка, облаченная в форму шинигами, с черными, как горный уголь, волосами, заплетенными в тугую косу, и большими светло-голубыми глазами. Немного смущаясь, она прошла к столу капитана, сжимая в руках несколько листочков бумаги, которые она с трепетом теребила своими пальчиками. Сглотнув, девушка робко кивнула Карин, что по-хозяйски сидела на столе, и едва заметно прошептала одними губами что-то тихое, похожее на слово здравствуйте, но сама Хицугая это проигнорировала и лишь едва заметно хмыкнула. — Син*, ты что-то хотела? — спросил Тоширо, подняв глаза на девушку. — Да... — неуверенно начала девушка. — У меня скоро отпуск, и я бы хотела провести его в мире живых, если вы не против... — Оставь эти рекомендации и зайди ко мне вечером. Я оформлю приказ. — Так это значит да? Я смогу спуститься на грунт? — не поверила девушка. — Да, Син, ты сможешь спуститься, — подтвердил Тоширо, возвращаясь к документам. — Спасибо, капитан! — девушка громко взвизгнула, что явно не понравилось Карин, прикрывшей от подобной выходки глаза. Едва ли не вприпрыжку девушка кинулась прочь из кабинета, не забыв оставить листки, находившиеся до этого момента в тонких девичьих руках, на столе Тоширо. Карин же, хмурясь, проводила взглядом счастливую девчушку до двери, а когда та скрылась, обратила взор темных глаз на капитана. — И что это за пигалица? — хмыкнула черноволосая. — Син – мой восьмой офицер. Недавно перевели из двенадцатого отряда... — Значит, твой офицер... — протянула Карин. Тоширо недоуменно посмотрел на женщину, что нервно качала ногой. Ее лицо было спокойным, однако, в глазах появилось что-то странное, чего ранее мужчина не замечал. — Ну да, — подтвердил Хицугая, а после его осенило. — Постой, ты что ревнуешь? Мужчина навис над Карин, что недовольно сложила руки на груди. — Карман держи шире! — хмыкнула бывшая Куросаки. Ловко увернувшись от Хицугаи, Карин спрыгнула со стола и направилась прочь из кабинета, едва слышно ступая ножками по полу. — И куда ты? — поинтересовался мужчина. — Схожу к Иккаку и Юмичика, — не поворачиваясь ответила Карин. — Разомну мышцы… Проводив женщину взглядом, что, покачивая бедрами, скрылась за массивной дверью, Тоширо тяжело вздохнул и осел на стоявший позади него стул. — Вот и что это было? — спросил у самого себя мужчина.

***

Касуми сидела в кабинете Ишшина и пила чай. Сегодня ее рабочий день закончился рано и она, как первая освободившаяся в своей семье, решила зайти за своим младшим братом к деду. Вообще-то девушка не планировала задерживаться в клане Шиба, ведь в ее комнате все еще скрывается маленькое нечто в виде котенка, которого, она приволокла недавно, но, как выяснилось, Ирбис и Гандзю ушли на прогулку, так что теперь девушки придется подождать, пока эта парочка вернется. В рабочем кабинете у своего деда Касуми была лишь пару раз и то мимоходом, но сегодня, оказавшись здесь, у девушки появилась возможность рассмотреть все как следует. Здешняя атмосфера нравилась Хицугае, она словно окуналась в другой мир, где, между прочим, пахло деревом, бумагой, а еще коньяком и табаком, но последние, как ни странно, вовсе не вызывали в девичьей душе отвращение. Удобно устроившись на большом кожаном диване, Касуми чувствовала себя здесь очень комфортно и уютно. Окрашенные в коричнево-красный цвет стены вовсе не раздражали ее, более того, они казались здесь достаточно тусклыми и даже немного успокаивающими. На полу был постелен ковролин серого цвета, что вносил в интерьер домашние нотки. Вокруг стояли большие шкафы с различной литературой за стеклянными створками, большая часть которой была медицинской, а также различные баночки, вазочки, рамочки и прочая ненужная мелочь. Рядом с диваном, между двумя шкафами разместилось большое уютное кресло белого цвета, на котором лежала большая рыжая подушечка. А напротив дивана, где сейчас сидела Касуми, стол огромный белый стол с различными шкафчиками, рядом с которым располагалось большое рабочее кожаное кресло. На поверхности этого стола было много всякой всячины: большая настольная лампа, пепельница, корзинка с канцелярией, большая открытая на середине энциклопедия под которой лежало несколько листов бумаги, где что-то отмечал владелец кабинета, а также несколько фоторамок, расставленных по разные стороны стола*. Последние, уж больно заинтересовали Касуми, и она, не выдержав, подошла к столу, чтобы рассмотреть их поближе. Все-таки было интересно, что хранит хозяин этого кабинета в этих старых потертых рамках. Поочередно, девушка брала рамки в руки и внимательно разглядывала их, после чего, изучив содержимое, ставила их на место. В первой рамке была фотография молодой женщины с длинными ореховыми, немного кудрявыми волосами, собранными в низкий хвост, что кончиком достигал пояса. У нее были красивые черты лица, прямой носик, пухлые губы, а еще очаровательные глаза цвета теплого меда с черными длинными ресницами. Потерев деревянную рамку большим пальцем, Касуми почувствовала что-то знакомое в этой даме с фотографии, но вспомнить она ее так и не смогла. Поставив рамку, Касуми взяла в руки следующую, где она вновь обнаружила незнакомое ей лицо. Молодая красивая девушка в фартуке в цветочек... Ее русые волосы лежали на хрупких плечах и кончиками достигали груди. На томные карие глаза падала густая челка, но и она не могла скрыть красоту этих больших глаз. Девушка на фото казалась немного уставшей и замученной, словно ее отвлекли от работы, впрочем, судя по внешнему виду, она действительно занималась домашними делами... Поставив рамку, девушка решила осмотреть еще три рамки, что стояли по противоположенную сторону стола. Пройдя к другому краю, Касуми взяла следующую рамку, но на этот раз на ней были знакомые лица. На фотографии были изображены Ичиго и Рукия, что выглядели несколько моложе, чем были сейчас. Парочка сидела за столом и о чем-то мило ворковала, судя по всему, даже не подозревая, что их сейчас снимают. Оба были облачены в вечерние наряды и потому выгляди просто волшебно... Улыбнувшись, девушка вернула фоторамку на место и взяла следующую вертикальную рамку, в которой было вставлено очень знакомое ей фото. Увидев его, Хицугая даже удивилась. На нем были Митио, Анба, сама Касуми и Ирбис – все родные внуки Ишшина. Девушка помнила, как Ичиго делал это снимок, ведь тогда было день рождения его дочери, потому все были безумно веселыми и необычайно улыбчивыми. По-доброму хмыкнув, Касуми вернула рамку на стол, а после взяла последнюю рамку и, посмотрев на фотографию, нахмурилась. На снимки были ее родители, но выглядели они совсем по-другому. Было видно, что снимок был сделан давно... Беловолосый парень, облаченный в черный костюм с приталенным пиджаком, обнимал совсем миниатюрную девушку в роскошном платье греческого стиля, что едва своей черной макушкой достигала его плеча. Они выглядели счастливо, однако сама черноволосая казалась немного смущенной, и потому на ее щеках был алый румянец. Присев с фотографией на кресло, Касуми начала разглядывать ее более подробно, ловя взглядом самые мелкие делатели. От пронзительного взгляда бирюзовых глаз не скрылось то, что у Карин были очень длинные волосы, хотя те и были в прическе, то, как Тоширо, нежно прижимает к себе женщину, чего она ранее не видела не только на фото, но и в жизни, отчего стало горько на душе. Неужели годы так меняют людей и их отношения? За последние годы девушка не могла вспомнить, чтобы ее родители хотя бы держались на руки или просто ворковали, не говоря уже о чем-то большем... А после Касуми заметила на фотографии кольцо, что было на тонком безымянном пальчике матери, которое немного мерцало от тусклого света. — Уже были женаты? — задалась вопросом девушка. — Нет, лишь обручены, — услышав ответ на свой вопрос, Касуми вздрогнула и едва не выронила рамку из своих рук. Подняв глаза, девушка увидела Ишшина, что стол рядом с ней и также заинтересованно смотрел на рамку с фотографией в девичьих руках. — Дедуль, прости, просто мне стало интересно и... — начала тараторить Касуми, но мужчина лишь рассмеялся. — Да ладно тебе оправдываться, ничего страшного ты не сделала! — Ишшин потрепал девушке ее волосы, а после хмыкнул и кивнул на рамку. — К тому же, если бы я хотел это скрыть, то уж точно бы не оставил на самом видном месте… — Да, наверное... — протянула Касуми, задумавшись. — Что-то не так? — поинтересовался Ишшин. Мужчина опустился на рядом стоявший диван и, сложив руки, внимательно посмотрел на внучку, которая несколько странно пожала плечами… — Дедуль, расскажи о них... Мне так мало известно о них, как о супругах... — Ну, оно и ясно... Твои родители не те люди, что проявляют чувства на глазах у других. Для них это личное. — Нет, ты не понял... Я хочу услышать что-нибудь о них такое, что скорее напоминает историю... Историю из их жизни. Вот, например, как было сделано это фото? — девушка показала на фоторамку, по которой осторожно провела пальчиком, чувствуя, как его мягкая подушечка скользит по старой отшлифованной древесине. — Когда это было, при каких обстоятельствах и почему тут они не скрывают свои чувства? — Ну, это было очень давно... — Ну дедуль, — проскулила Касуми. — Хорошо, я расскажу тебе, только при условии, если не будешь меня перебивать... __________________________________________________________________________________ Cин (яп.) - скромность http://www.kitchenandbathyork.com/wp-content/gallery/other-rooms/coastal-casual-001.jpg - кабинет Ишшина