Новые поколения

Хицугая зашел домой и, с облегчением вздохнув, скинул с плеч уже изрядно надоевший хаори. Сегодня он ушел с работы раньше, чем обычно. Причина проста: капитан просто устал от рутины. В кабинете он оставил своего лейтенанта, поручив сделать несколько стопок документов, чтобы Рангику не скучала. Конечно, Мацумото надула губки и попричитала, что ее тайчо очень жесток, но перечить ему она не стала. Понимала, что Хицугая итак измотан: дома болеет сын, за которого он очень переживает, хотя и старается не показывать это, а на работе полно хлопот (одно расследование о сбежавшем заключенном чего стоит)… Тоширо точно знал, что сегодня Рангику никуда не уйдет из кабинета, максимум своими чарами заставит кого-нибудь делать за нее бумажную работу, впрочем, это уже не его проблемы. Дома было тихо. Насколько Тоширо знал, к ним сегодня должен был прийти Ишшин, чтобы посидеть с Ирбисом, но того похоже в доме не было. Будь Куросаки-старший здесь, то он бы давно набросился на Хицугаю с возгласами приветствия. Медленно поднявшись на второй этаж, Тоширо вошел в спальню и, едва захлопнув за собой створку створку фусума, застыл. Рядом со шкафом, приподнявшись на цыпочки, стояла Карин, которая определенно искала что-то в стопке аккуратно сложенных чистых вещей. Из одежды на ней было лишь небольшое махровое полотенце, едва прикрывающее ее тело. По ее мраморной коже скользили редкие капельки воды, которые оставляли за собой тонкие блестящие дорожки. Черные влажные волосы, струившиеся вниз, были слегка волнистыми и взъерошенными, создавая на голове небольшой беспорядок, который определенно был к лицу женщине. — Карин? — просипел мужчина. Женщина вздрогнула и тут же кинула взгляд на Хицугаю, опустившись с цыпочек на полную стопу. Похоже, она так увлеклась поисками чего-то, что совсем не заметила в спальне появление Хицугаи. — Тоширо? — наконец подала свой голос женщина, в котором прослеживались нотки удивления. — Что ты тут делаешь? — Живу... — Что? — не поняла Карин, встряхнув головой. — Да, я не об этом. Просто ты сегодня рано... — Решил дать себе немного отдыха, потому ушел раньше, оставив в кабинете Мацумото. — Рангику? Да она же сбежит при первой возможности или закатит очередную пьянку. — Не думаю. Ближайшее время она будет шелковой... — проговорил Тоширо и отмахнулся, припоминая, что именно Мацумото во время своей ночной прогулки с кем-то, личность которого осталась тайной, не дала Хицугае побыть наедине с собственной женой. — Грешок за ней один есть, но не суть... А разве ты не должна была сегодня уйти к себе в отряд? — Я там была. Устроила показательный бой для одной небольшой группы выпускников академии, а после передала их Нанао, — рассказывала Карин, как вдруг опомнилась. — Кстати, в этой группе был один парнишка... Смышленый малый, тебе бы понравился такой боец! Слышала, что он хочет вступить в ряды третьего или десятого отряда. — Вот как... Я учту и рассмотрю его кандидатуру, — задумчиво протянул Тоширо. Он не сводил с Карин глаз: сегодня она другая, не такая, как всегда. И дело даже не в том, что она только вышла с ванны и стояла перед ним в одном полотенце с распаренной кожей и влажными волосами. Нет. Она вела себя по-другому. Не так хмурила брови, не стряхивала и не вскидывала голову, а плечи ее сегодня были как-то странно опущены. Обычно сильная, гордая и по-своему независимая, Карин сегодня казалась совсем беззащитной и хрупкой. И даже взгляд у нее сегодня был более томный, задумчивый, словно сами глаза потемнели. Видя ее такой, Тоширо боролся с резко возникшим желанием крепко прижать к себе супругу, чтобы она уткнулась носом в мужскую грудь, и держать ее в своих руках, оберегая от всего мира. И пусть для всех она - сильный воин, для него она всегда будет хрупкой и ранимой. — А где Ишшин-сан? — поинтересовался Хицугая, возвращаясь в реальность. Он и сам не заметил, что его пристальный анализирующий взгляд заставлял Карин нервничать. Впрочем, как и то, что женщина заметила, что мужской голос стал ниже... — Ушел, — пожала плечами черноволосая. — Я ведь вернулась. — А Ирбис? — Спит в комнате. Сейчас он быстро устает от всего, потому почти все время проводит в постели. — То есть у нас сейчас есть немного свободного времени? Хицугая оказался рядом с Карин, нежно притянув ее за талию к себе, заставляя прогнуться в спине. Мужчина наклонился к ее лицу, соприкоснувшись своим носом с ее, благодаря чему он смог смотреть уже с близкого расстояния в ее глаза. А ведь сегодня они и вправду темнее. — Ну, возможно, — протянула Карин, прищурившись и едва заметно улыбнувшись. — Все зависит от того, что ты хочешь... — Как будто ты не знаешь... Хицугая нежно прикоснулся к мягким женским губам, вовлекая Карин в сладкий поцелуй. От нее пахло цитрусами и шоколадом, сочетание которых дурманило рассудок. Хотелось испить эту женщину полностью, заставить ее дрожать, хотелось услышать ее тихий прерывистый шепот... Мужская рука с талии опустилась на бедро, а после, погладив нежную кожу, скользнула выше, задрав и без того короткое полотенце. Мужские губы стали покрывать мелкими поцелуями хрупкие плечи и шею, иногда прикусывая кожу, от чего Карин томно втягивала воздух. Хицугая чувствовал, как ее юркие ручки старательно стягивали с его тела косоде, которое в скором времени полетело куда-то в сторону. Карин поглаживала мужскую спину, периодически оцарапывая кожу своими небольшими, но острыми ноготками. Она зарывалась руками в белоснежные волосы, слегка оттягивая прядки волос, когда Хицугая резко впивался в ее кожу. Тоширо по-хозяйски поднял черноволосую за ягодицы на руки, заставив ее закинуть ноги ему на бедра, а после вновь припал к ее припухшим губам. Черные влажные волосы щекотали мужские скулы, которых коснулась Карин. Она провела пальчиками по немного влажной от ее волос коже и улыбнулась сквозь поцелуй: сегодня мужская кожа была гладко выбритой. — Кажется, у тебя развязалось полотенце, — проговорил Хицугая, отпрянув от губ любимой. Карин, чуть нахмурившись, приоткрыла глаза. И действительно, слабый узел растянулся, а после развязался, но оно и не удивительно... Припоминая, какой там был узел, если его так можно было назвать, можно смело сказать, что он еще долго продержался! — Так отпусти меня, и я повяжу полотенце заново, — прошептала черноволосая, смотря Хицугае в глаза. Эта холодная бирюза вновь завораживала ее, заставляя сердце колотиться еще сильнее. Она вновь тонула в этих глазах и, хотя осознавала это, не могла в себе найти силы, чтобы отвести взгляд, продолжая и дальше тонуть. И почему у него такие красивые глаза? — Размечталась... — прошептал Тоширо. Сколько времени прошло, они не знали. Его счет исчез, оставив их наедине. Нежность сменялась страстью, а страсть похотью. Как сильно они истосковались друг по другу? Обоих губила жажда, что была беспощадной. Как они оказались на мягком футоне, Карин не помнила. Вроде только мгновение назад Тоширо прижимал ее к стене, а дальше, словно провал в памяти. — М-м, Тоширо... — Карин похлопала супруга по крепкому плечу, пока к ней на мгновение пришел рассудок. Хицугая нехотя отстранился и заглянул в глаза женщине. — В чем дело? — просипел мужчина. — Запри чертову дверь... Я не переживу, если нам и сегодня помешают.

***

Медленно шагая по голой окрестности, они смотрели вперед. Туда, где расстилался город из множества мелких серых домиков. Руконгай... Между ними повисло напряжение, которое порядком раздражало. Оба молчали, не зная, что сказать друг другу. Да и нужны ли им сейчас слова? Смысла от них не будет. Со временем, пусть и не так быстро, как хотелось, они приближались к городку. Он рос на их глазах, становился больше, отчего казался еще серее. Тяжелые тучи, сгустившиеся на небе, не разряжали общую картину. Рукон темнел, мрачнел и казался местом, где не было жизни. Никки, смотря на городок, мысленно усмехалась. Ей бы не хотелось жить в столь дальних районах Руконгая. Слишком там все запущено, и такое положение сохраняется уже на протяжении множества сотен лет. Готей с этим сделать ничего не может, да и не пытается в последнее время... Мысли в голове Урахары немного путались, а картинка перед глазами периодически размазывалась. Признаться, Никки чувствовала себя как-то странно: внутри все пылало, хотя на улице было не так уж и жарко, мышцы ныли, раны начали болеть. Пугало и то, что голова немного шла кругом, в висках неприятно пульсировало, а в глазах периодически темнело. Все это ненормально, с учетом того, что буквально сутки назад девушка чувствовала себя намного лучше. — Все хорошо? — поинтересовался путник, словно почувствовав изменения состояния Никки. — Да, я в норме, — тихо буркнула в ответ девушка. — Не думаю, — хмыкнул путник. — Послушай, вообще, по-хорошему, я бы пошел через Руконгай ночью, но ты вроде как торопилась, да и состояние твое оставляет желать только лучшего... — К чему это ты? — перебила его Никки. — К тому, что нужно скрыться. Они неожиданно остановились. Путник осторожно опустил девушку на землю, поставив на ноги, и снял с ее плеч рюкзак, совершенно не обращая внимания на любопытный взгляд ее серых глаз. — Ты наденешь мой плащ и сверху накинешь капюшон, чтобы тебя случайно не узнали, — бормотал парень, доставая из сумки нужные вещи, — а я обмотаю голову старым палантином. — Не понимаю, зачем? Никки приняла из рук парня свернутый плащ, который тут же накинула на плечи, и продолжила наблюдать за манипуляциями парня. В его руках она заметила старую уже изношенную тряпку розоватого цвета. Если это и был когда-то палантин, то уж точно очень давно... — Я бы не хотел, чтобы тебя заметили со мной, — ответил путник, скрывая свое лицо за тканью. — Это вызовет слишком много ненужных для тебя вопросов. — Почему? — не понимала девушка — Не могу сказать... — Ты преступник? — Нет, — покачал головой парень, — я просто тот, кто шествует и предпочитает оставаться при этом незамеченным. Никки с явным недоумением в своих серых глазах посмотрела на путника, слегка приподняв брови. Заметив это, парень лишь вздохнул и покачал головой. — Тебе не понять... Просто не забивай голову. Они продолжили свой путь и вновь молчали. Никки скрывала свое лицо под большим капюшоном старого плаща, как ее и просил путник. Причин его поведения она не понимала, да и вряд ли поймет. Как можно скрывать себя все время? Этот парень не был уродливым, скорее наоборот: он был очень симпатичным молодым мужчиной, пусть и с немного нестандартной внешностью. И почему это он не хотел, чтобы Никки видели с ним? Какие вопросы это могло вызвать? — А ведь здесь немноголюдно, — прошептала Урахара, наблюдая из-под капюшона за улочками Рукона. И действительно, сейчас день, а на улице почти никого нет. Разве что очень редкие прохожие, которые с подозрением косились на них. — Люди в дальних районах Руконгая предпочитают находиться дома, тем более в такую мрачную погоду. Здесь жизнь и так серая, так к чему им смотреть на черное небо? У них возникают не самые хорошие ассоциации. Если хочешь встретить большее количество людей, то тебе придется подождать. Не во всех районах так безлюдно. Путник не соврал, действительно, по мере их приближения к Готею, окружение значительно менялось. На улицах появились люди: большие компании, которые что-то бурно обсуждали и смеялись, воркующие парочки, одиночки, целенаправленно шествующие куда-то. Здесь даже можно было заметить то, как люди играют на свежем воздухе в настольные игры, не обращая внимания на тучи, а еще, как некоторые играют с животными... В отличие от крайних районов Рукона, здесь кипела жизнь. Атмосфера была более разряженная, и, хотя странная парочка ловила на себе взгляды, в них не было и капли угрозы, разве что любопытство. К вечеру они достигли своей цели: вблизи показалась территория Готея. Высокие стены, казалось, вонзались в небо, а рядом с огромные воротами стоял страж. Никки улыбнулась. Похоже, она дома. — Ну, вот и все, скоро ты вернешься домой... — Да, — кивнув, согласилась Никии, — осталось чуть-чуть. — Прости, — странник остановился, скрыв их фигуры за небольшими домиками в проулке, — но дальше я идти не могу... До ворот осталось всего ничего. Думаю, ты дойдешь. — Конечно, — согласилась Урахара, вновь оказавшись на своих двоих. — О причинах, как я понимаю, ты не скажешь? — Верно мыслишь, — усмехнулся парень, но тут же стал серьезным. — У меня к тебе одна просьба – не рассказывай обо мне... Пусть для других твое сопровождение останется в тайне. Будет лучше, если они будут думать, что ты добралась сама. Ты же шинигами... К тому же у меня в долгу. Пусть это будет твоей скромной платой. — Нечестная получается плата... — Ну, иногда за молчание нужно платить. Никки вздохнула. Сейчас девушка почувствовала свою вину перед странником. Сколько неудобств она ему принесла за это время? И все бескорыстно? За ее молчание? Действительно нечестно, но что-то подсказывало ей, что сейчас лучше не спорить. Урахара подошла вплотную к путнику и осторожно развязала палантин на голове, который на ощупь, не смотря на не очень хороший внешний вид, был очень мягок. Почему-то в этот момент ей показалось, что раньше эта вещь принадлежала женщине. Никки сняла с плеч плащ и накинула его на плечи парня, но тот только усмехнулся. — Плащ идет тебе больше, — девушка улыбнулась. — Тайна тебе к лицу. Парень как-то странно хмыкнул и накинул на голову мешковатый капюшон. — Послушай, — неожиданно начала Никки, став непривычно серьезной. — Я знаю, что просить тебя об этом невежливо, особенно после всего того, что ты для меня сделал, но все же... Я знаю, что у тебя есть некоторая информация о происходящем. — О чем ты ведешь речь? — Не прикидывайся. Я о сбежавшем заключенном и его помощниках. Ты ведь знаешь что-то... — Я уже говорил тебе... — Я помню, что ты говорил, — перебила его Никки, — но, пожалуйста... Я ничего не скажу о тебе, даже виду не покажу. Просто я должна предоставить информацию своему капитану. Не ради себя, а ради всеобщей безопасности, ведь тот человек, если его так можно назвать, что покинул свою камеру заключения, очень опасен. Путник ненадолго задумался, смотря в большие серые глаза девушки. В том, что девчонка его не выдаст, он не сомневался, но вот в другом... — Прибрежная пещера восточных гор, — вздохнув, признался парень. — Ты бы дошла до нее, если бы твой путь не преградили те монстры. По моим расчетам сейчас те, кого вы ищите, остановились там, но не думаю, что это надолго... Скорее всего им нужно скоротать время, чтобы прикинуть дальнейшие действия. Именно по этой причине на вашу группу напали: вы подобрались к ним слишком близко к ним и столкнулись вроде как со стражами... — Вот как... — Это все, что я знаю, честно. Я за ними не слежу, всю информацию я узнал случайно. Но я очень тебя прошу, не суйся в те окрестности. Не по зубам тебе эти ребята. — Не беспокойся, теперь меня вряд ли отпустят куда-то за территорию Готея в ближайшее время, — усмехнулась девушка, мысленно представляя лицо своего капитана, когда вернется. — Меня слишком долго не было... — Береги себя. — Ты тоже... — И не впутывайся больше в такие авантюры. — Я постараюсь. — Что ж, прощай, Урахара Никки... — Да, прощай... Он похлопал по ее плечу своей тяжелой ладонью и пошел прочь, не кинув даже взгляда. Некоторое время Никки смотрела в спину уходящего парня, что, как тень, плыл куда-то прочь, не обращая внимания на прохожих. — Спасибо тебе... Развернувшись и вздохнув, девушка, собравшись с духом, поспешила к воротам, за которыми ее уже наверняка заждались. Она хромала на ногу и морщилась от боли во время ходьбы. Да... Окажись она одна там, в лесу, то ни за что бы не добралась до Готея сама в таком состоянии. В скором времени ее заметили страж и некоторые шинигами, что стояли на входе. Они с возгласами кинулись к хромающей девушке, что только улыбнулась. Похоже, ее появления ждали. Никки тут же взяли под руки, помогая ей идти. Попутно шинигами ее о чем-то расспрашивали, но девушка не отвечала, лишь глупо улыбалась своим мыслям и кивала невесть кому. Теперь она дома. А ведь никто даже не представляет, как она скучала...