Новые поколения

В небольшой комнате, которая таила в себе освежающую прохладу, тянущую из раскрытого окна, зашторенного светлыми легкими занавесками, на просторном футоне лежали двое. Пара заговорщически молчала, завернувшись в пушистое одеяло, и, очевидно, над чем-то раздумывала. И если мужчина этого не показывал, спокойно прикрыв глаза, поглаживая рукой плечо женщины, которая покоилась на его груди, то блондинка, в свою очередь, хмурилась и недовольно поджимала нижнюю губу. Было очевидно, что ее что-то беспокоит, но заговорить она об этом не решалась: то ли боясь разрушить тонкую семейную идиллию, то ли просто опасаясь хода собственных мыслей... — Шинджи... — наконец решилась блондинка, но резко оборвалась на полуслове. Хирако лениво открыл глаза и покосился на женщину. Лица ее он не видел, так как белокурые волосы просто скрывали его большую часть, пряча ее взгляд от его медовых глаз, но несмотря на это мужчина чувствовал напряжение в женском теле. Интуитивно чувствовал, как ее что-то беспокоит... — Как ты думаешь, — наконец продолжает Хиори после небольшой паузы, — они справятся? — А почему нет? — искренне не понимает Хирако. — Два сильных капитанов не вернулись, а значит — не смогли... — Ну... С ними ведь не было Куросаки... Губы Шинджи растянулись в хитрую улыбку. То, на что способна эта семейка со всеми близлежащими родственниками, все знают не понаслышке. И пускай их поступки, порой, кажутся лишенными всякого смысла, почему-то уверенность в них никогда ни у кого не пропадала. — О, да... — многострадально протянула блондинка. Конечно, с мнением супруга она не была полностью согласна, но спорить сейчас ей точно не хотелось. — Кстати, о Куросаки... Я бы на твоем месте выспалась: завтра тебя ждет трудный день. — У меня завтра выходной... Или ты мне устроишь кошмар на дому? Мужская ладонь, покоившаяся на хрупкой обнаженной спине, скользнула вниз и по-хозяйски сжала женскую ягодицу. Хиори лишь фыркнула. — Больно надо... За меня это сделает твое начальство. Или ты действительно думал, что теперь, оставшись здесь с этим заданием в одиночку, ты протянешь ножки на диване и будешь жевать бутерброд за книжкой? — Ну... — Готовься, завтра ты получишь не только адскую бабочку с приглашением на работу, но и порцию свежих нагоняев. — Умеешь же ты все испортить... — Я - твоя жена, — хмыкнула Хиори, чмокнув Хирако в нос, под его протяжный страдальческий стон, — это мой долг… Девушка, стоявшая в это время за дверью в спальную комнату, вздохнула и покачала головой. Все-таки заходить туда не стоит, ведь родители отдыхают. Да и навряд ли на них есть сейчас одежда... Еще раз вздохнув, Мираи крепче сжала в руках небольшой шар. Вроде ничего особенного, обычная стекляшка, но не для нее. Она приподняла шар перед собой, внимательно всматривалась в него. На его поверхности тут же отразился ее лик. Золотистые волосы, собранные в шишку-бант на затылке, длинная до подбородка челка, обрамляющая немного вытянутое лицо, тонкие брови, яркие, золотистые глаза, прямой нос и припухлые губы. На поверхности шара даже отражался цвет ее белесой кожи, но толку-то? Девушка этого не замечала. Она смотрела лишь вглубь шара, и мысленно жалела, что она видит там то, что другие не видят. — Порою, я ненавижу свой дар... — прошептала Мираи. Она отчетливо видела в шаре лик женщины. Она могла поклясться, что уже видела ее где-то. Черные блестящие волосы словно плыли внутри шара, и без того бледная кожа немного блестела, но при этом отдавала пугающей серостью, а то и синевой, черные глаза были полны грусти. На ней было белое, клочковатое платье. Да и вообще женщина походила на призрака... И все была ничего, если бы она не слышала ее голос. Тихий, мягкий, но в тоже время звонкий, как стекло. Еще никогда ее видения из шара не сопровождались звуком. Но ведение ли она? — Помоги мне... — промолвили вновь ее пухлые губы, перед тем как женский образ растаял в шаре.

***

Иккаку резко сжал руки в кулаки, от чего костяшки его пальцев хрустнули, а нервная усмешка, что появилась на его лице, когда он увидел незнакомца, переросла в оскал. Казалось, что он был готов бросится на мужчину перед ним, лишь бы только сразится. Очевидно, он хороший соперник... Юмичика же прищурился, не сводя взгляда с человека в мешковатой одежде. Для Карин было очевидно, что ее друзья знают его, но она видит его точно впервые. Такого человека она бы запомнила... Грубые, немного угловатые черты лица с вытянутым подбородком и ярко выраженными скулами. Улыбка, напоминающая звериный оскал. Длинный прямой нос. Хищные выведенные глаза ярко-голубого цвета. Тонкие, чуть нахмуренные брови. А еще копна голубых, торчащих в разные волос, некоторые пряди которых падали хмурый лоб. И хотя духовная сила мужчины не прослеживалась ни одним из шинигами, от него веяло чем-то звериным. Это ощущалось на каком-то интуитивном уровне. И ощущения эти преследовали только Карин. В голове крутилась одна мысль: он - зверь. — Кто ты? — повторила свой вопрос женщина, не спуская с мужчины взгляда. Тот, в свою очередь, делал тоже самое – не спускал взгляда с черноволосой. Голубые глаза блестели в темноте заинтересованностью по отношению к Карин. И его улыбка, с каждым мгновением, все больше походила звериный на оскал... — Карин, ты чего? — удивился Юмичика. — Это же Гриммджоу Джагерджак! Когда-то он носил шестой номер в Эспаде. А после воевал с нами в войне против квинси... — Арранкар одним словом... — перебил друга Иккаку. — Не знаю я такого, — фыркнула Хицугая, — и вообще, он не арранкар... — Тогда кто я? — усмехнулся Джагерджак. Голос мужчины был таким громким и резким, что Карин едва заметно вздрогнула. Уж слишком грубым и хриплым он показался... Словно там присутствовали нотки металла. — Об этом я тебя и спрашивала, — возмутилась женщина, нахмурившись. — Ты ведь чувствуешь меня? — усмехнулся Гриммджоу. — Мою натуру? — Ну да, зверьем попахивает, — фыркнула Карин. — Как и от тебя... — Достаточно! — услышав еще один мужской голос, все собравшиеся вздрогнули. Этот голос знали все без исключения. Сомнений тут не было. Из тени другого здания появилась еще одна фигура в мешковатом одеянии. Большой капюшон темной накидки скрывал лицо человека. Его походка была плавной, бесшумной. И, как и у Гриммджоу, духовных сил у мужчины не прослеживалось... — Ичи, что ты тут делаешь? — удивилась женщина. В теле женщины появилась легкая дрожь. Появления здесь брата означает либо что-то хорошее, либо что-то плохое. И в данном случае скорее всего второе... Навряд ли Куросаки вышел просто погулять. Возможно, узнав планы своей сестры, он захотел вернуть их. Рука Карин невольно легла на катану. Сражаться с братом она не будет, но ощущение собственного занпакто в руках предает малую долю уверенность. — Пришел, чтобы исправить ошибки... — Намерен вернуть нас назад? — оскалился Мадараме, потянувшись к катане. — Нет, — покачал головой рыжеволосый, — просто хочу вернуть друзей домой. Уж больно Тоширо и Сой Фон задержались. Теплая улыбка коснулась губ рыжеволосого, и Карин, услышав подобное, вздохнула с облегчением. Иккаку разочарованно фыркнул, смирившись, что битвы сегодня все же не будет. Юмичика лишь едва заметно улыбнулся, похоже, подобный исход всего происходящего его удовлетворял. — А этот? — женщина кивнула на Гриммджоу, который вдруг стал раздраженным. — Гриммджоу с нами. Он что-то вроде организатора всего этого... — С чего это вдруг? — недоверчиво покосился Иккаку. — Просто ему тоже есть что защищать... — Он - арранкар, — протянул Юмичика. — И что с того? — фыркнул Джагерджак. — Если я арранкар, то значит у меня нет ничего ценного? И защищать мне нечего? — Начнем с того, что Гриммджоу больше не арранкар, — вступился за него Ичиго. — Я лично видел дыру в его животе, а вернее ее отсутствие. И вы не могли не заметить, что у него на лице больше нет куска маски пустого? Гриммджоу – живое существо с небольшим количеством духовных сил, которое скорее схоже с энергией шинигами, но не арранкара или пустого. — Я не могу отследить его реацу... — задумчиво протянул Юмичика. — Защитные плащи Урахары, — хмыкнула Карин. — Духовную энергию Ичи сейчас тоже не почувствовать... Но меня беспокоит другое! Ну, допустим, вы договорись обо всем этом, решив спасти друзей: встретились, взяли у Урахары плащи, скрывающие духовную энергию, сбежали из Готей 13 или откуда там еще, но откуда вы узнали, что мы здесь? Никто огласки не давал о наших планах... — Ошибаешься, — довольно хмыкнул Ичиго, сложив руки на груди, — ты сама себя сдала. Я сразу все пронюхал, когда ты неожиданно привела к отцу на пару дней Касуми и Ирбиса. Сразу понятно стало, что ты куда-то намылилась... А с учетом того, как ты провела последние два дня, версий было ой как не много... — И с каких пор я стала так предсказуема... — обиженно пробурчала себе под нос Хицугая. — Так что, нас теперь пятеро? — хмыкнул Иккаку. — Выходит, что так, — пожал плечами Юмичика. — Впрочем, я бы подобному не противился. Мы не знаем, что нас ждет впереди. — Тогда отправляемся, не будем терять ни минуты, — отдал команду Ичиго. Все ребята молча двинули вперед, и лишь Куросаки остался на месте, выжидая сестру, которая, оставаясь на месте, хмурым взглядом провожала Гриммджоу. — Что-то не так? — Нет, — покачала головой женщина, — просто... — Что? — не терпелось услышать Ичиго. — Что его мотивировало? — кивнула на голубоволосого Карин. — Я не понимаю. — Сой Фон его жена... — Что? — вскрикнула Карин, не выдержав. Троица, идущая впереди, остановилась, взглянув на брата и сестру. Карин прижала ладошки ко рту, удивленно смотря на брата, но тот лишь пожал плечами и махнул ребятам, чтобы те шли дальше. — Как такое возможно? — Любовь зла... У них есть дом, быт и ребенок. Вполне хорошая семья. Иногда Гриммджоу мотается по мирам и собирает для Сой Фон, как шпион, информацию. Гримм – эксперимент Маюри. Он сделал его чем-то, что уже не является арранкаром. И все ради Сой Фон. — И ты был в курсе всего этого? — удивилась Карин. — Нет, — Ичиго покачал головой. — Узнал об этом сегодня, когда Гриммджоу пришел просить о помощи. Он этого не любит, но ему пришлось перешагнуть через себя, чтобы это сделать. А тут как раз вы намылились спасать... Вообще в Готее мало кто знает о личности супруга Сой Фон. Так что особо не распространяйся. Не все смогут понять, особенно обычные рядовые. Капитан специального отряда и бывший эспада... Дикость же? — Да, ты прав... — Идем, пора спасать наших. — Да... Прошло некоторое время, после того, как шинигами прибыли на место. Они долго искали пещеру, немало и колебались перед тем, как войти в нее. Неизвестность предстоящего там, внутри, пугала, еще больше пугала неизвестность за друзей. Понадобилось какое-то время на подготовку: Карин н арожон лезть не хотела в отличие от ее товарищей-сорвиголов, так что угомонились они только после пары тройки ее пинков, множества споров и фырканья в сторону друг друга. Наспех соорудив несколько факелов, которые были зажжены благодаря огненным силам бывшей Куросаки, чтобы те освещали им путь, друзья шагнули в неизвестность темноты пещеры. Внутри пахло сыростью. Вдалеке эхом были слышно, как с разных сторон о твердую поверхность разбиваются капли воды. А в остальном ничего особенного: темные каменистые стены, тянувшиеся длинным коридором вперед, перетекающие в плавную арку потолка, где ближе к входу висели летучие мыши. А еще гладкий каменистый неровный пол, немного скользкий от влаги. Туннель, по которому шли шинигами, уже казался бесконечным. Огонек, что колыхался на факелах, освещал стены впереди, но никаких изменений не было видно, что выводило из себя. Начинали появляться мысли, что зря они сюда пришли, что здесь ничего нет. Когда же огонь осветил, как посередине коридора были выбиты напротив друг друга два прохода, за которыми были видны лестницы, шинигами не знали то ли им радоваться, то ли выть. Бесконечная дорога разделилась на три пути: один все так же тянулся прямо, другой уводил вниз по каменистой неровной лестнице, а другой наоборот тянулся вверх по такой же неровной пошарпанной лестнице. — И что дальше? — хмыкнул Иккаку. — А дальше одни идут прямо, другие вниз, другие наверх, — фыркнул Джагерждак. — Разделяться не очень безопасно, — протянула Карин. — А так мы можем ходить три года здесь! — вновь фыркнул мужчина. — Вы как хотите, а я наверх. Хочу посмотреть, что там есть. Ленивым шагом, едва ли не положив на плечо факел, Джагерджак поплелся вперед, не обращая внимания на шинигами. Уже напоследок, когда его силуэт скрылся в другом коридоре, но свет огня его факела был виден, шинигами услышали его грубый режущий голос: — Встречаемся здесь примерно через час. Ребята переглянулись и кивнули, мысленно соглашаясь с мыслью Гриммджоу. Если тут ничего нет, а судя по тому, сколько они здесь бродят, тут действительно пусто, то и бродить тут до посинения не нужно. Быстро осмотреть и назад. — Простите, — Ичиго приобнял Карин за плечо, притянув ее к себе, на что она недоуменно посмотрела на него, — но я сестру не оставлю. Мне так спокойнее... — Ичи... — укоризненно протянула женщина. Она уже была готова прочитать целую лекцию о том, что она уже большая девочка, что она замужем, и у нее даже есть дети... Что не стоит о ней беспокоиться, да и сама справится, но друзья перебили ее. — Все в порядке, — улыбнувшись, хмыкнул Юмичика. — Да, — согласился Иккаку, — В конце концов, мы офицеры одиннадцатого отряда. Мы будем только рады, если встрянем. А с тобой, Куросаки, даже не порезвишься с соперником: тебе же защищать всех надо... — Куда пойдете? — усмехнувшись, спросил Ичиго. — Мы прямо... — протянул Юмичика. — Не люблю лестницы. Они такие тут некрасивые... Иккаку закатил глаза и, так же лениво покачиваясь, как и Джагерджак, пошел вперед. За ним, довольно хмыкнув, поплелся и Юмичика, немного обреченно держа в руках факел. — Через час здесь! — напомнила им Карин. — Да, да... — послышалось бурчание Иккаку. — Ну что, идем? — кивнул в сторону прохода Куросаки. Спускаться вниз было тяжело. Выступы лестницы были чрезвычайно малы, потому каждый шаг делался с особой концентрацией. Долго это, к облегчению брата и сестры, не длилось, вскоре лестница кончилась, и они оказались в новом коридоре. Более широком, даже просторном, но также тянувшимся вперед. Здесь также капала вода, только более звонко, прерывисто, отчего можно было услышать, как разбивается об камни каждая капля за каплей. Сыростью тут пахло не меньше, даже наоборот... А еще тут было холодно. Карин даже не сразу поняла, в какой момент ее тело бросило в дрожь. Невольно, женщина приобняла себя за плечи, вглядываясь вперед. В туннеле что-то менялось, но что – пока оставалось загадкой. В тусклом свете огня факела было непонятно, что конкретно впереди не так, но стены будто бы уже не такие, как здесь. Издалека они казались шероховатыми и немного ребристыми. Через несколько минут, когда брат и сестра начали подходить, Карин поняла, что ей казалось не таким. В стенах пещеры были углубления в виде камер заключения, а странными шероховатостями оказались толстые металлические решетки, между камерами и коридором. — Откуда тут подобное? — искренне не понимала Карин, и даже сама не заметила, как эта мысль была высказана вслух. — Не знаю, — протянул Ичиго, заставляя Карин вздрогнуть. Размышлять вслух она не планировала, так что ответ услышать тоже не ожидала. — Но судя по всему, этим здесь пользовались... Куросаки шагнул ближе к одной из камер, освещая ее светом, и отвращено фыркнул. Глубокая камера, а в ней два скелета в оковах. Один большой - явно взрослого человека, а второй гораздо меньше. Наверное, ребенок. Повреждений на костях видно не было, впрочем, Куросаки особо разглядывать не стал, так что остается гадать, как умерли эти двое: от голода, от холода, от болезни или еще чего похуже... Ичиго бы даже не удивился, если бы ему сообщили, что здесь проводили какие-нибудь опыты. — Что там? — удивилась Карин, смотря на реакцию брата. Подойдя ближе, она ужаснулась и отвернулась. Пустые-пустыми, а вот от подобного зрелища стало не по себе, даже с учетом того, что у отца когда-то давно была клиника и творилось там всякое. Не для слабонервных это. — Идем дальше, — прошептала она, крепче обняв себя за плечи. Куросаки смиренно кивнул. Они шли медленно и тихо. В каждую грядущую камеру Ичиго заглядывал, не зная, чего он больше хочет: найти здесь своих друзей или же наоборот не увидеть их здесь. Аналогичные картины останков встретились ещё в нескольких камерах. Где-то они были давнишние, а где-то и посвежее... Карин держалась в стороне, стараясь не заглядывать внутрь. Подобное видеть не хотелось. Она шла впереди, чуть быстрее брата, стараясь не подчиняться глупому женскому любопытству все-таки посмотреть внутрь, осознавая, что там может предстать зрелище не из приятных... Да и вообще женщина старалась держаться поближе к противоположенной стене, так было спокойнее. То ли все-таки поддавшись глупому женскому любопытству, то ли идя на поводу шестого чувства, Карин все-таки кинула взгляд на одну из камер, заметив внутри что-то светлое. Она сначала, прищурившись, застыла на месте, разглядывая объект ее интереса, а после, увидев, что так привлекло ее внимание, вскрикнула от неожиданности. Ичиго тут же метнулся к женщине, встряхнув ее за плечи. — Что такое? — непонимающе прошептал мужчина. Карин не ответила, лишь молча кивнула в сторону камеры, медленно шагая к ней, вырываясь из хватки брата. Женские руки легли на прутья металлической решетки, в горле встал ком. Ичиго последовал примеру сестры и подошел к камере, а пламя факела осветило ее. — Тоширо... — слетело с его губ, когда он увидел, кто находился внутри. Теперь реакция сестры была ему понятна. На Карин не было лица. Побледневшая, она смотрела только на супруга, по которому не было понятно, жив ли он вообще. Мужчина был прикован к стене за распятые руки. Его голова была опущена, а его белые волосы спадали вперед, скрывая лицо. Одежда капитана была рваной, хаори и вовсе отсутствовал. Но на контрасте с темной формой, несмотря на то, что освещение было слабое, очень сильно выделялся цвет кожи мужчины. Она была бедной и отдавала несвойственной синевой. А грудная клетка и вовсе находилась в неподвижном состоянии. Ичиго застыл, смотря на друга. Что делать, он не мог понять: увиденное выбивало все мысли из головы. Он громко сглотнул, стараясь привести себя в чувство. — Ичи... — прошептала Карин. Куросаки перевел взгляд на женщину. Слезы, появившиеся на ее глазах, отрезвили. В голове появилась мысль, что первым делом нужно сломать металлическую решетку. Не задумываясь, он обнажил свою катану и уже готовился к удару, как на руку бросилась сестра. — Ичиго, не надо! — воскликнула Карин. — Ты же все разнесешь! — Но его нужно вытащить! — Я знаю, но что если эта решетка опора камеры? — Не говори чепухи! — Пусть, но все же. Твоя гецуга слишком мощная. Ты все разрушишь! И нас завалит! Не надо. Прошу... Голос сестры сошел на нет. Ичиго согласился и, вздохнув, убрал свое оружие. — Хорошо, что ты предлагаешь? — сложил руки на груди Куросаки. Карин пожала плечами и вернулась к решетке. Больше всего ей сейчас хотелось попасть к любимому. Обнять его. Поцеловать. Сказать, что все будет хорошо. А еще сообщить, что по нему соскучились дети, которые, как и она, не спят ночью... Вздохнув, Карин закинула голову назад, а ее тело излучило легкий поток духовной силы, которая обволокла ее, словно вторая кожа. Мгновение, и женщина обратилась в небольшую кошку, которая ловко проскользнула сквозь прутья решетки, после чего вновь превратилась женщиной. Вздохнув, Карин медленно подошла к Тоширо и, опустившись перед ним на колени, приподняла его голову. Мышцы его лица были расслаблены, под закрытыми глазами пролегла синева, а губы от чего-то потрескались. Кожа Хицугаи была непривычно ледяной, сравнимой со льдом, что было непривычно, ведь сам мужчина всегда был теплым, а порою очень даже горячим... Не смотря на холодную природу своих сил, Тоширо всегда дарил женщине тепло, когда она замерзала, но сейчас, похоже, ему и самому не помещала хоть долька тепла. Немного отодвинув край косоде, Карин приложила голову к мужской груди. Хоть в подземелье и было тихо, она прислушивалась и мысленно молилась, а когда женщина все-таки услышала долгожданный тихий стук, она облегченно вздохнула. Сердце бьется. Тихо, медленно, но все же бьется. В голове тут появилась мысль, что мужчину нужно срочно освободить. Взглянув на запястья супруга, Карин громко сглотнула. Его кожа была стерта металлическими оковами, а на руках были видны уже подсохшие дорожки крови, что тянулись вниз. Карин дотронулась до одной из оков, чтобы понять ее структуру, но тут же взвизгнула, отдернула руку и ее прижав к себе. — Что случилось? — услышала она голос Ичиго, сто стоял позади за решеткой. — Обожгло... — прошептала женщина и уже после громче добавила. — Меня словно ударило током! И на коже будто бы ожег! — Не трогай их... Лучше осмотри, можно ли как-то их как то снять другим путем? — Ну, — протянула женщина, осматривая браслет внимательнее, — тут есть разъем под ключ, если это, конечно, он, а так ничего особенно. Петля, скрепляющая две части, да застежка. — Ладно, — Ичиго вздохнул, потерев переносицу, — жди меня тут... — Куда ты? — удивилась Хицугая. — Найду чем отворить дверь камеры и освободить от оков. Да и осмотрю все остальное здесь, ты все равно не оставишь его... — Будь осторожен... — И ты тоже не буянь здесь. Ичиго ушел, забрав единственный источник света. Карин вздохнула. Темнота ее не пугает, пугает холод, который здесь есть. Щелкнув пальцами, Карин выпустила на волю небольшой огонек, что заколыхался на поверхности одного из мелких камушков. Не много, но все же хоть какой-то намек на свет и тепло. Подпитывая своей силой, он сможет долго жить без единого источника вот так вот на поверхности мокрого мелкого камня... Карин хмыкнула. Огонь ей нравится. Особенно подобный: маленький и миленький. Переведя взгляд на Тоширо, женщина быстро сникла и помрачнела. Ждать, когда Ичиго вернется, ей не хотелось. Да и когда это будет? Не будет же Тоширо все это время прикован? Карин закусила губу, обдумывая, как помочь супругу. Прикоснувшись, хоть и на секунду к наручнику, она почувствовала, что та словно наполнена странной спрессованной духовной энергией, которая норовилась высвободиться наружу. А еще от женщины не скрылось и то, что металл устроен так, чтобы вытягивать духовную энергию. То, что какая-то глупая железка пыталась нагло насладится ее силой, не смогло укрыться. С одной стороны, подобное должно быть безразличным, с другой стороны, находясь на запястьях Хицугаи, железки могли просто напитаться его силой... Не удивительно, что он так ослаб. Не будь Тоширо капитаном, то давно бы погиб. Внутри, что-то кричало, что нужно что-то предпринять. Тоширо слаб, сколько протянет в таком состоянии - не известно. Да и вообще, как давно он в заточении? Его организм нуждается в питательных веществах и просто в воде, обезвоживание до добра не доводит. Фыркнув, Карин потерла руки, будто разогревая их. — Мне уж хуже, чем тебе не будет, — прошептала она. Руки уже горели, и чем больше чувствовался жар в ладонях, тем меньше в женщине оставалось уверенности. Единственной мыслью в голове было – не навредить. Коснувшись ладонями металлической оковы, а вернее ее петли, Карин скривилась от боли и едва сдержала в себе крик. Огонь был ей не страшен, а вот странный метал не только в противоборство обжигал руки, так еще и настырно отнимал ее силы. Женщина даже закусила губу, стараясь вытерпеть. Щелк, и окова с лязгом упали на пол, а тело Хицугаи подалось вперед. Карин приобняла мужчину, проминаясь под весом его тела. Хоть Хицугая и сильно похудел здесь, он по прежнему оставался тяжелым... Женщина вздохнула. Оставалась еще одна окова. Собравшись с силами, Карин, удерживая тело любимого, прикоснулась рукой ко второму наручнику. На сей раз крик не удалось сдержать. Это была странная борьба: Карин, старающаяся сдержать в себе духовную силу и в тоже время выплеснуть ее, чтобы расплавить металл, и железячка, наполненная жгучей энергией, старающаяся забрать ее силу. Мгновение, которое кажется вечностью, и железка падает на пол, а на Карин полным весом обращается распятое тело мужа. Огонек, горевший в темнице, потух. Карин не сразу пришла в себя. Руки жгло, сил не хватало, как и воздуха. И не понятно почему: то ли тело супруга мешало нормально вдыхать воздух, то ли тому способствовало, что очень мало сил в собственном теле осталось. С трудом поднявшись, Карин оперлась спиной об каменистую поверхность камеры, присев на полу, и уложила голову мужа себе на колени. В темнице вновь стало темно, впрочем, уже не важно, как и то, что на ее крики никто не пришел... Она гладила ладошкой холодную кожу мужа, периодически зарываясь пальчиками в его отросшие волосы. Как же хотелось, чтобы он пришел в себя. — Все будет хорошо... — женщина поцеловала супруга в лоб и прикрыла глаза. Сколько она здесь просидела, она не знала, но в скором времени она услышала шаги. И не одни, а несколько. Женщина насторожилась и мгновенно открыла глаза, сложив пальцы для щелчка. Пусть у нее не так много духовной силы осталось, но на несколько приемчиков хватит. Главное – защитить. Свет озарил коридор, заставляя Карин напрячься, но как же отлегло на душе, когда перед решеткой она увидела своих друзей. Ичиго с гордо поднятым факелом, Иккаку, Юмичику со странной авоськой через плечо, напоминающей мешок и Гриммджоу, что держал на своих руках тело женщины. Карин даже не сразу признала в ней Сой Фон. Капитан второго отряда выглядела не лучше Хицугаи, скорее еще хуже... — Как Сой Фон, — взволновано просипела Карин. — Жива, но нужно поторопиться, — прорычал Джагерджак. — Она еле дышит. — Как ты его освободила? — удивленно спросил Ичиго, глядя на Тоширо. — Не важно, лучше вызволите нас. — Это проще простого, — хмыкнул Гриммджоу. Он подошел к двери и, перекинув что-то продольное в ладонь, что весело у него на шнурке на запястье, вставил предмет в замочную скважину. Несколько оборотов и дверь сама отворилась... — Как ты это сделал? — шокировано прошептала Карин, не обращая внимания, как мужчины подхватили Хицугаю, лежавшего у нее на коленях, под руки. — Считай, что ловкость рук. Карин насупилась. Ловкостью тут даже не попахивало, а вот чем-то запретным, так это да... Поднявшись, она приняла у Ичиго факел, чтобы тому было удобнее транспортировать с Иккаку тело Хицугаи, и обернулась в дальнюю часть коридора, куда Ичиго уходил один. — А что там? — полюбопытствовала женщина. — Неужели никого тут больше нет? — Здесь пусто, они покинули это место, — пробормотал Ичиго. — Зато вещи они свои оставили здесь, видно торопились. — И что это за вещи? — Все потом... Сейчас нужно доставить наших в четвертый отряд. Идемте...