Змеиный прилив

Они забежали в палатку, перемазанную грязью. И сами же были в три слоя ею испачканы в качестве защиты, но ничего не помогало во время змеиного прилива. Цилина укусила змея, и У Се торопился ввести ему вакцину. Их зрение кое-как восстановилось благодаря противогазам, но запотевшие от дыхания стёкла всё равно ухудшали видимость. Лихорадочно задрав рукав, У Се торопливо ввёл иголку под кожу. Палатку над ними начало раскачивать под весом скопившихся на крыше змей. Они замерли, глядя друг другу в глаза, через запотевшие стёкла противогазов. Пальцы У Се намертво сомкнулись на тюбике с вакциной. Одна только мысль пульсировала в мозгу: «Надо успеть». «Успеть спасти Сяогэ». Когда лекарство было введено, он отбросил тюбик с иголкой в сторону. На душе полегчало. Вот и всё. Он останется в живых хотя бы после этого укуса. А что будет дальше — неизвестно. Они оба понимали, что палатка долго не выдержит, но выбора у них не было. Все пути к отступлению были отрезаны, да и отступать особо тоже было некуда. Дыхание У Се участилось от накатывающего волнами страха. Он лихорадочно вцепился в руку Цилина, даже не отдавая себе в этом отчёта. Молодого археолога потрясывало. В этот момент твёрдая сухая ладонь Цилина легла поверх его руки, успокаивающе пожимая. Он поймал глазами испуганный взгляд У Се и удерживал его, словно обещая, что всё обойдётся. Палатку раскачивало всё сильнее. Они слышали всё новые и новые звуки ударов змей о дермантин. От противного шуршания их скользких тел, сопровождающегося непрекращающимся шипением бросало в дрожь. У Се понимал, что палатка вот-вот рухнет, обездвижив их тела, и тогда змеи поползут внутрь. В голове успела мелькнуть мысль — сможет ли защитить Сяогэ введённая вакцина от новых укусов, прежде, чем он заметил, что Цилин снова вскрыл ещё не до конца затянувшуюся рану на своей ладони. — Зачем ты… — У Се не успел договорить, остановленный предостерегающим взглядом чёрных глаз. Цилин, молча, интенсивно сжимал и разжимал ладонь, усиливая кровотечение. — Не надо… не поможет… Ещё один укоризненный взгляд. И У Се замолк, безоговорочно доверяя этому человеку. Ладонь Цилина сначала легла на противогаз У Се, пачкая кровью про фольгированный материал в районе щеки. Они сидели молча, глядя в глаза друг другу. Их задачей было не шевелиться лишний раз и не издавать лишних звуков. У Се чувствовал, как отступает его страх рядом с Сяогэ, и как загорелась румянцем щека в том месте, где тот к нему прикоснулся. У Се смотрел на него, как загипнотизированный, прекрасно понимая, что мир вокруг рушится. Но как — это уже всё равно, если Сяогэ с ним. Ладонь Цилина спустилась ниже, прижимаясь к тёплой коже на шее, там, где бился пульс. Он замер лишь на мгновение, успев ощутить, как частит сердце У Се. И даже в столь безвыходной ситуации, как эта, У Се заметил изменение во взгляде Сяогэ. Он был доволен реакцией У Се, но показал это лишь на мгновение. Потом сморгнул и его взгляд вновь стал непроницаемым. У Се был смущен. Он всё ещё надеется замаскировать собственную реакцию на этого парня под страх, но Цилина не обмануть. Он всё прекрасно понял по глазам У Се, и биению его пульса под собственной ладонью. Он спасал У Се множество раз до этого. И прекрасно знаком с его реакцией на опасность. Поэтому, интуиция ему подсказывает, что сейчас причина волнения У Се совсем иная. Рука Цилина спускается ниже. Ладонь скользит по испачканной одежде на груди, прижимаясь достаточно сильно, чтобы кровь наверняка успела впитаться. У Се чувствует тепло от этих прикосновений. В груди щемит, а глаза наполняются предательской влагой. Он прижимает ладонь Сяогэ к своей груди в области сердца, пытаясь остановить. — Не надо… ты ослабеешь… Но тот в ответ лишь качает головой, высвобождая руку, спускается ниже, до бедра, наклоняется, прерывая зрительный контакт и движется дальше по ноге к ботинку. Останавливается лишь затем, чтобы поработать рукой и усилить кровотечение. У Се глубоко вздыхает: «Этот человек всегда поступает по-своему». Он поднимает взгляд наверх, замечая, насколько сильно над ними провис потолок. Гибкие тела множества змей отчётливо проступают сквозь дермантин. Молодой археолог чувствует вновь поднимающуюся панику без успокаивающего взгляда глаз Сяогэ, но в этот момент крепкие влажные от свежей крови пальцы пробираются под ткань армейских штанов и ложатся на его лодыжку. Длинные и сильные, они легко обхватывают ногу чуть выше ступни, скользят по коже, помечая кровью и ловко перемещаются на другую ногу. Ладонь Цилина липкая и горячая на коже У Се. Он обжигает своим прикосновением, но не задерживается, торопясь завершить свой оберегающий ритуал. Ему ничего не жалко для У Се. Даже собственной крови. Если потребуется, он отдаст её всю. Ладонь торопливо скользит вверх по внешней стороне бедра. Быстро пробегает по талии, по спине и переходит на рукав. Он почти закончил. Вот уже и запястье. Цилин переплетает свои пальцы с пальцами У Се, соединяя их руки в замок. У Се чувствует горячую влагу между их ладонями, чувствует, как Сяогэ крепко-накрепко сжимает его пальцы и дёргает на себя. Палатка оседает на них, как в замедленной съёмке, но Цилин увлекает последним движением У Се на пол, укрывая его собственным телом. Свет погас. Они оказались в полной темноте, погребённые под огромным клубком из змей. Цилин застыл, прикрывая собой У Се. Мерзкие твари ползали сверху по палаточной ткани и это невозможно было не почувствовать. Реакция У Се изменилась. Сейчас это однозначно был страх. Паника овладела им, дыхание сбилось от падения, и противогаз мешал его восстановить. У Се задёргался под ним, но Цилин придавил его своим телом, не позволяя шевелиться. Свободной рукой он стянул сначала противогаз У Се, потом свой. Зажимая ему рот, он прошептал еле слышно: — Просто закрой глаза. Мы всё равно ничего не видим в темноте, противогазы бесполезны. У Се кивнул. — И постарайся выровнять дыхание. У Се снова кивнул. Цилин медленно приподнялся над ним на четвереньках. У Се чувствовал себя оглушенным произошедшим и его близостью. И снова жаркий, едва различимый шёпот Сяогэ во тьме: — Дай мне другую руку. У Се послушался. Цилин и вторую его ладонь перепачкал собственной кровью. Вновь переплетя пальцы У Се со своими, он очень медленно вытянул руки молодого археолога над головой. У Се не понимал, что происходит, но точно слышал, как Сяогэ что-то шёпотом повторял, как мантру или заклинание. Парализованный близостью этого человека и страхом, У Се не сразу разобрал слова. В полной темноте с закрытыми глазами он очень остро чувствовал Сяогэ каждой клеточкой своего тела. Оставаясь на коленях, Цилин распластался над У Се, прижимая их переплетённые ладони над головой археолога к полу, прижался своим лбом к его лбу, носом к носу, всё продолжая что-то тихо повторять. За мгновение до того, что произошло после, У Се успел разобрать его слова: «Это моё. Одно со мной целое. Под защитой моей крови». — Сяогэ?.. — У Се выдохнул ему практически в губы. И в тот момент Цилин поцеловал его. Всё вокруг перестало существовать для У Се. Накрывшая их темнота, змеи, опасности. Остался только Сяогэ и ощущение его губ на своих. Мир сузился только до этой точки их соприкосновения. У Се стоило бы изобразить непонимание ситуации и не отвечать на поцелуй. Списать всё происходящее на часть ритуала. Но для него это было невозможно. Столько тоски и жара было в движениях губ Сяогэ. Он осторожно пробовал губы У Се на вкус, как будто готовый к тому, что его отвергнут, но в то же время с замиранием сердца надеющийся на взаимность. У Се казалось, Сяогэ понимал, что подобное в человеческом обществе не приветствуется между людьми одного пола. Тогда почему же он его целует? И если делает это сейчас, то почему ждал так долго? Если бы У Се мог прочитать его мысли, то понял бы, что для Цилина всё это было неважно. Люди в его представлении не делились на мужчин и женщин. Это всё была одна сплошная неинтересная серая масса. Для него из всех людей существовал только У Се. И то, что они принадлежали к одному полу не имело никакого значения. Но Цилин боялся, что для молодого археолога всё может быть иначе. Но У Се мог только догадываться обо всём этом по осторожным и нерешительным действиям Сяогэ. Было такое ощущение, что тот двигается наугад по самому опасному в его жизни пути. Эти сомнения отозвались болью в груди У Се. Он, как и всегда, хотел быть честным в своём отношении к Сяогэ и не кривить душой. Даже, если он не сможет завтра смотреть ему в глаза, если это навсегда изменит их отношения и они не смогут вернуться к тому, что было, У Се хотел ответить на этот поцелуй, не малодушничать и не прикрываться условностями. Губы его дрогнули, он подался навстречу Сяогэ, открываясь его напору и страсти. В окружившей их темноте, кишащей опасностями, больше не было места притворству. Они были открыты друг перед другом, как никогда. Почувствовав отклик, Цилин от нерешительности перешёл в наступление. Словно ответ У Се разрушил ограничения, какими он себя сдерживал. Его настойчивый язык проник внутрь, бесстыдно лаская рот У Се. Он целовал, вылизывал, покусывал. Снова и снова. Было в этом что-то первобытное и животное, что отдавалось дрожью в теле У Се. Голова его шла кругом от шквала чувств и ощущений. Возбуждение, разрастающееся в неопытном теле, находило выход в стонах. Он стонал в рот Сяогэ. А тот гасил эти звуки своими губами, делая их приглушеннее, тише, интимнее, только своими. Так же, как эти стоны, он и У Се хотел сделать только своим. Навсегда. Почувствовав себя от этой мысли бесстыжим и жадным, Цилин оторвался от желанных губ. Уткнулся головой в плечо молодого археолога, пытаясь выровнять сбившееся дыхание: — У Се?! Только и произнёс Цилин. Одно лишь имя, но сколько всего под ним подразумевалось. У Се высвободил свои ладони из рук Сяогэ, и тот этому не препятствовал, словно, сожалея о собственной несдержанности, обнял его за спину, прижимая к себе: — Всё в порядке. — У Се?! — Цилин лишь покачал головой. — Тебе это можно, — ладони У Се успокаивающе скользили по спине Сяогэ. За пределами обвалившейся палатки начинало светать. Они пережили эту страшную ночь. Ядовитый туман, лишавший их зрения, потихоньку рассеивался. Змеи начали расползаться по своим логовам. Тропический лес как будто замер перед рассветом. В наступившей кристальной тишине, У Се покрепче обнял Сяогэ и добавил: — Только тебе.