ворон на кресте

И вскричал я в скорби страстной: «Птица ты иль дух ужасный,

Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, —

Ты пророк неустрашимый! В край печальный, нелюдимый,

В край, Тоскою одержимый, ты пришёл ко мне сюда!

О, скажи, найду ль забвенье, я молю, скажи, когда?»

Каркнул Ворон: «Никогда».

Э.А. По. «Ворон»

Мне приснилось, что я умер. Я выглянул в окно – поезд стремительно разрезал тьму. Мерный стук колёс. Купе трясётся, подрагивают блестящие от света лампы полупустые бутылки, слышится шорох целлофановых пакетов. Я не поднимаю головы – только слышу, как приглушённо переругиваются родители сквозь наушники. Представляю их позеленевшие озлобленные лица, мне хочется перейти в другое купе, или вагон, или слезть поскорее с этой гигантской тревожной машины. На столе – крошки от печенья. Хочется есть, но осталась только одна пачка. Я не протягиваю руку. Смотрю в окно. Страшно. Вот как это было: тишина. Я слышал стук своего сердца. Открыл глаза. Никого. Ни одного человеческого силуэта. Огляделся. Кругом – снег. Нескончаемая белая долина, как в Антарктиде… Снег. И больше ничего. Всё было в трупах этих отчаянных, диких снежинок. Я сидел так в растерянности какое-то время. Глупо уставился на посиневшие от холода пальцы. Белую тишь разрезал чей-то вопль. Я зачем-то встал. Не чувствовал холода. Ветер дул мне в спину, а я был в лёгком пальто. Я не заметил. Шёл по трупам снежинок, склонив голову. Чей-то зов. На снегу лежала птица. Она была черна и выделялась на снегу ярким кривым пятном. Её перья красиво блестели, но когда я запрокинул голову наверх, то увидел, что солнца нигде нет. Небо серое; отвратительное, невыносимое. Я снова посмотрел на птицу. Чёрный ворон. Он был сильно изранен. На снегу проступили следы крови. Я сел рядом с ним и стал молча наблюдать. Его голова иногда дергалась. Он смотрел на меня с отчаянием, как человек. Поднялась буря. Отвратительное небо скрылось за столпами мёртвых снежинок. Ворон жалобно стенал перед смертью, но сколько я не сидел рядом с ним, никак не мог умереть. Я услышал музыку. Какую-то мелодию, отдалённо напоминающую реквием. Она как будто была мне смутно знакома... Звуковая волна отбросила меня назад, я ободрал ладони, и на снегу остались их вишнёвые отпечатки. Ворон лежал на том же месте, окружённый жутким бордовым нимбом, я видел, как тихонько, надрывно вздымалась его грудь. Потом – внезапные всполохи голубого и синего. Огонь пожирал тело птицы. Воздух плавился, и все вокруг окрасилось яркими всполохами… я не знал, умер ли ворон. При ударе мне разнесло голову, и это было последнее, что я видел.