Глава 4: Теряя здравый смысл
23 апреля 2023 г., 21:13
Примечания:
OST: Soft Cell - Tainted Love
Страх есть не что иное, как лишение помощи от рассудка
Тэхён отшатнулся, чувствуя, как к горлу непроизвольно подступает тошнота. Дрожащими пальцами он содрал записку с зеркала, смотря на витиеватые буквы. Перед глазами плыло, и Тэхён был уверен, что ещё немного и ноги подвели бы его, вынуждая рухнуть на плиточный пол бесформенной массой. Вмиг стало как-то слишком душно в комнате, словно весь кислород из неё разом выкачали. Тэхён дышит чаще, жадно глотая ртом воздух и пытаясь унять пульсацию, которая подобно спичке вспыхнула в его голове. Как железные тиски, которые сжимают мозг, заставляя жмуриться от сильной, почти невыносимой, боли. Всмятку. На секунду ему показалось, что он оглох. А ещё почувствовал себя совершенно незащищённым. Таким маленьким и хрупким, как тряпичная кукла, которая может разорваться на кусочки от сильного ветра. Тэхён только чаще глотает, в бесполезном желании побороть это. Уничтожить в себе. Выдавить как гнойник. Вырванный листок из дневника обжигает руку, но Тэхён с каким-то мазохистским удовольствием только сжимает его сильнее, весь дрожа. Он не знает, почему это так сильно на него повлияло. То ли накопившаяся за пару дней усталость, что плотно перемешалась с чувством страха. То ли понимание того, что кто-то знал о его связи с Сокджином и теперь играл с ним в эти своеобразные кошки-мышки, наблюдая со стороны и испытывая особое наслаждение от того, насколько запутавшимся и непонимающим, что происходит вокруг, был Тэхён. И где-то внутри до сих пор теплилась тусклым мерцающим огоньком мысль, что этот клочок бумаги оставил ему Сокджин. Впрочем как быстро эта надежда пришла, так же быстро она и ускользнула: зачем в принципе Джину это делать. Тот самый Сокджин, которого Тэхён знал, никогда бы не прибегал к подобным методам. Это всё походило на затянувшуюся не смешную шутку, и Тэхён понятия не имел, что ему теперь делать дальше. На секунду в голове проскальзывает шальная мысль и правда собрать чемоданы и уехать, никому ничего не объясняя. Тэ не был из трусливых, но «Канвандо» по какой-то причине внушала ему первобытный ужас своей отполированной до скрежета зубов идеальной картинкой. Как эффект зловещей долины, здесь не хватало только детской веселой музыки, чтоб проснуться и понять простую истину. «Сегодня я сошёл с ума». Тэхён с громким хрипом выдыхает, опираясь на стену. Пульсирующий зуд в голове понемногу спадал, и только сейчас он услышал негромкий стук в дверь. И этого неаккуратного движения вполне хватило, чтоб стать спусковым крючком. Тэхён зацепился за него как за спасательный крюк. Пальцы рефлекторно сжали записку сильнее, а Ким сглотнул, пряча её в в выдвижной ящик. Что-то подсказывало, что сейчас это должно было оставаться секретом. Он оттолкнулся от стены, молнией проносясь к двери и распахивая её настежь. Взъерошенный и с горящими глазами — таким его встретил стоящий по ту сторону Чонгук. Брови Чона приподнялись вверх, а сам он неловко начал: — Тэхён-ши, я… не вовремя? Его накрывает. Это как звуковая волна, которая сбивает с ног и нет смысла ей противиться. Тэхён чуть щурится, фокусируясь на Чонгуке. Глаза начинает невыносимо сильно щипать и появляется дикое желание просто зажмуриться. Он мотает головой, делая шаг назад, сжимая и разжимая ладонь. А затем видит, как Чонгук делает шаг вперёд. Он смотрит недоуменно, чуть склоняя голову и набок и открывает рот, чтобы что-то сказать. И этот шаг на его территорию Тэхён воспринимает как угрозу. Из горла вырывается негромкий то ли хрип, то ли рычание. А затем он просто толкает Чонгука в стену, впечатывая и цепляясь пальцами до побелевших костяшек в чужой пиджак. — Да какого, блять, вам всем надо?! — он не узнаёт свой голос. На мгновение ему чудится, что это даже не он произнёс. Что-то животное, не от мира сего. И Тэхён искренне боится того существа, которое сейчас диктует им. Оно скалит зубы и размахивает хвостом, не подпуская. Он сжимает руки сильнее, тогда как Чонгук вдруг замечает негромко: — Второй раз за день. Надо отдать должное, в этом случае меня даже не раздражает быть прижатым к стенке. Этих простых слов хватило, чтоб Тэхёна вмиг отпустило. Эффект такой же, как чан ледяной воды на голову. Ким резко отпустил руки, делая шаг назад и выглядя ошарашено. Он сглотнул, а в глазах ярость и первобытный гнев сменились раскаянием и страхом. И, наверное, это Чонгука даже немного позабавило, потому что он лукаво улыбнулся краешком губ, наблюдая за этим. Тэхён поднял голову, смотря прямо в глаза. — П-простите, — он прокашлялся, обхватывая себя руками в защитном жесте. Чонгуку просто не повезло. Окажись на его месте хоть сам директор Ким — Тэхён бросился бы агрессивной кошкой и на него тоже, совершенно не думая о последствиях. Он видел в чужом взгляде откровенный вопрос, поэтому просто тихо отозвался: — Сегодня я нашел в своей комнате кое-что странное, чего в ней не было. Возможно, будь Тэхён внимательнее, он бы заметил, что его слова по-настоящему озадачили Чона. — Ну, сегодня я в твоей комнате впервые, — просто говорит Чонгук, поправляя смятую пальцами рубашку. — Хотя, это явно не то, что ожидаешь увидеть, когда приходишь передать документы. — Документы? — Тэхён непонимающе нахмурился, борясь с желанием не начать грызть от нервов заусенец на пальце. — Да, — только сейчас он заметил в руке Чонгука тонкую чёрную папку, которую он протянул Тэхёну. — Касательно клубной деятельности. Секретарь в администрации попросила передать. Боюсь представить, что с ней было бы, приди она лично. Теперь Чонгук откровенно насмехался. Казалось, что вся эта ситуация вовсе никак его не смутила и не испугала — скорее позабавила. От этого у Тэхёна вновь по спине пробежали мурашки. Сейчас он начал испытывать стыд. Такого никогда не было. Он не считал себя слишком эмоциональным, но почему-то вся эта ситуация просто выбила его из колеи. И Тэхён поклялся себе, что больше такого не произойдёт. Он не мог эмоциям позволять брать над собой верх. Он сжимает папку в руках, вновь смотря под-ноги. — Простите. Я.. я не знаю, что на меня нашло. Его удивило, что Чонгук не задавал вопросов. Любой другой бы наверняка накинулся с ними, стал бы допытываться. Но Чонгук ничего не говорил и казался вполне невозмутимым. Мысль о том, что он знал, что Тэхёна что-то может так триггернуть, не давала покоя. И он едва удержался, чтоб не оглянуться за спину и не посмотреть в сторону ванной. — Думаю, тебе нужно отдохнуть. Первые дни всегда тяжелые, особенно, когда сменяешь обстановку и находишься вдалеке от цивилизации, — Чонгук уже было сделал шаг в сторону выхода, но вдруг замер. Он о чём-то задумался, а затем вновь повернулся к Тэхёну, сокращая расстояние между ними. Его пальцы холодные. Он подцепил подбородок Кима, вынуждая поднять голову и посмотреть себе прямо в глаза. В любой другой ситуации Тэхён бы возмутился тому, как тот бессовестно нарушает личное пространство, совсем не заботясь о приличиях. Но вряд ли у него на это было сейчас право. Он хочет спросить, что Чонгук делает. Смотрит растерянно округлившимися глазами, когда тот вдруг разрезает тишину словами: — И в следующий раз, — Тэхён замер, едва удерживаясь, чтоб не спросить, о каком следующем разе тот говорит, — просто спроси. Тебе нет нужды кричать. Я тебе не враг в этой академии, Тэхён. Чонгук отстраняется, пряча руки в карманы и идя к двери. И только спустя секунду, когда он почти уже закрывает за собой дверь, Тэхён осекается: — У меня… — Чонгук замирает, чуть поворачивая голову, но не разворачиваясь полностью. — У меня есть враги в академии? Сердце бьётся чуть быстрее, и Тэхён мнёт край своей рубашки, выглядя и правда растерянным. Возможно, это даже было бы очаровательно, не дави сверху это напряжение. Чонгук молчит. Он сжимает губы, смотря на Кима, но ничего не говорит — даже не улыбается. И эта серьёзность пугает больше, чем ухмылка, если честно. Он уходит, так ничего и не сказав. Просто прикрывает за собой дверь, скрываясь в коридоре, тогда как Тэхён просто пялится вслед. Почему-то в том, что с Чонгуком лучше быть по одну сторону этих воображаемых баррикад, он не сомневался ни на секунду.***
— Я думал, что вас будет меньше, — признается Тэхён, когда все собираются в день кружка в библиотеке. Мысли продолжают крутиться вокруг записки, но за последние дни ничего не происходило. Даже Чонгук не попадался ему на глаза, что вызывало обеспокоенность. И хотя Тэхён пытался понять, как это произошло, в голове было пусто. По сути, ключ-карта от его комнаты могла быть только у него и у Соён в сейфе. И что-то Тэхёну подсказывало, что кроме неё и директора никто к нему доступа не имел. Но вариант того, что Намджун пробрался к нему и оставил послание с дневником Сокджина, казался попросту абсурдным. Зачем ему тогда было его вообще нанимать на эту должность, если он хотел от него избавиться. — Мы всегда заменяем карту с целью безопасности при смене преподавателя, — вот что сказала ему Соён, когда Тэхён осторожно поинтересовался у неё, что будет, если он потеряет случайно ключ. — Поэтому, дубликат есть только у меня. Постарайтесь не терять, но если это случится, то просто обратитесь. Если же не найдёте меня, то скажите директору Киму. Но постарайтесь не беспокоить его, пожалуйста, по таким пустякам. Соён тоже не казалась той, кто стал бы таким заниматься. Возможно, это было шестое чувство или называть его можно было как угодно, но она слишком была посвящена делам Академии, чтоб лазить по чужим комнатам и писать письма с угрозами. Следов же взлома Тэхён не обнаружил. Он даже начал подкладывать грифель из-под карандаша, чтоб в случае найденных от него обломков, он понимал, что в комнате кто-то был. Однако ничего не происходило, и это затишье перед бурей нехило трепало нервы. Как и страница с весьма громким «Убирайся», которую он начал носить с собой из чувства паранойи. — У профессора Кима всегда было интересно, — Ёрим улыбается, садясь в мягкое кресло. Она крутится, словно пытаясь кого-то высмотреть, пока остальные ученики рассаживаются по свободным местам вокруг столика. В администрации предложили проводить клуб в библиотеке и Тэхён не стал возражать. Она действительно вызывала какой-то восторг количеством книжек. Тэхён не помнит, где видел столько же раньше. Ким передает небольшой листок по кругу, чтоб все пришедшие записались, пока сам разглядывает присутствующих. По правде, Тэхён ожидал, что будет человека два-три, но здесь собралась небольшая группа, и это в какой-то степени даже его порадовало. Он замечает, как Ёрим завозилась на своём месте и посмотрел в сторону, куда то и дело поглядывала девушка. Тот самый странный парень, который привлёк внимание Тэхёна в первый день, тоже был в библиотеке. Кажется, его зовут Мин Юнги. Он не мог не запомнить. Юнги стоял в одиночестве поодаль, делая вид, что его вовсе не интересует их занятие. Поэтому Тэхён только ладонью указал на свободное кресло, негромко говоря: — Присоединишься к нам? — он осторожно улыбается, ловя настороженный чужой взгляд. Будто Юнги прикидывал в голове стоит ли Тэхён его доверия или нет. Ёрим, которая очевидно тоже была заинтересована, вдруг подала голос: — Да, Юнги, давай к нам. Ты же тоже раньше участвовал в клубе. Юнги только безразлично открыл книжку. Тэхён не удивился бы, загляни он в неё и увидь, что она перевернута вверх тормашками. Впрочем Мин только отрезал: — Нет, спасибо. Мне и здесь хорошо. Я просто понаблюдаю. Тэхён хотел резонно заметить, что наблюдать можно и устроившись на мягком удобном месте, но решил не настаивать. В конце концов, этим он бы ничего не добился. И хотя его подмывало поговорить с Юнги с глазу на глаз или хотя бы немного с ним сблизиться, но Тэхён решил поступить мудрее. — Тогда начнём, думаю, все, кто хотел, уже собрались, — он коротко улыбнулся. — Поскольку это наша первая с вами встреча, я подумал, что мы могли бы обсудить что-то, что вы уже читали в прошлом году, а в следующий раз уже выберем что-то новое. Сегодня я подумал обратиться к неизменной классике, — Тэхён завел прядь волос за ухо, садясь удобнее. — Акутагава Рюноске «В стране Водяных». — О, профессор Ким очень любил это произведение, — замечает одна из студенток. Тэхён только улыбается краешком губ: да, он знает. Джин трепетно относился ко всему, что писал Акутагава. Поэтому Тэхён даже не удивлён, что он затрагивал его тоже на занятиях. — Правда, мы, к сожалению, так и не успели его рассмотреть. — Тогда я буду рад послушать ваши мнения, — Тэхён хлопает в ладоши негромко, предлагая каждому высказаться по очереди. Он знал ответ на свой вопрос. Знал, потому что они с Джином обсуждали это ранее. И хотя Тэхён не назвал бы себя большим поклонником, но у старшего всегда получалось рассказать так интересно, что появлялось искреннее любопытство. Тэхён едва удержался, чтоб не улыбнуться: воспоминания неожиданным потоком окатили его с ног до головы. — Таким образом, — он внимательно слушает Ёрим, кивая, когда девушка подытоживает, — это метафора на всё японское общество, в котором он жил, а не просто сказка, которой кажется на первый взгляд. — Благодарю, Ёрим, — Тэхён согласно мычит, ведь к ответу не придраться. И хотя сам бы он раскрутил это более детально… — И это всё? — Юнги захлопывает книжку, ставя её на полку. Всё это время он стоял позади, слушая чужие мнения и рассуждения. С его губ рвётся насмешливое фырканье, а сам он кажется несколько разочарованным. — Хочешь сказать ещё что-то? — вспыхивает Ёрим, а щеки её чуть краснеют. — Мы бы с радостью послушали, — добавляет Тэхён, вновь с любопытством смотря на Мина. — С точки зрения критиков так и есть. Может, у тебя есть своё мнение? — Это не просто картинка общества, — Юнги подходит всё же к ним, садясь в кресло. — Да, конечно, в каком-то роде, однако будем честны. Здесь речь о несчастном человеке. О человеке, который попал в ловушку. Он увидел райские кущи, не подозревая, что всё это время они росли в Аду. — О перевёрнутом вверх тормашками, да, верно, — Юнги сощуривается. — Совершенное безумие в красивой обёртке. Неудивительно, что герой позже совершил самоубийство, оказавшись в этой клетке. Тэхён вздрагивает, смотря Юнги глаза в глаза. Он приоткрывает рот, стоит Мину добавить: — Ему нужно было бежать сразу же. А вот что с ним стало. Хотя, конечно же, вариант Ёрим определённо подходит, ведь он одобрен критиками, не так ли, профессор Ким? Его голос пропитан сарказмом, и Тэхён не сомневается в том, что Юнги сказал бы это ещё и ещё. Но за всем этим ему удалось увидеть кое-что ещё. Что-то, что Тэхён не ожидал рассмотреть, но неожиданно понял: в чужом голосе тихими отголосками была слышна боль. Будто бы Юнги это всё не придумал в своей голове, а прожил сам. Он кидает взгляд на часы, поднимаясь и говоря: — Простите, если помешал клубу, профессор Ким. Я должен был встретиться с тренером Паком, мне нужно идти, — Юнги уважительно кланяется, вновь ускользая из его рук. Тэхён только смотрит Мину вслед, с трудом поворачиваясь к собравшимся. «Райские кущи в Аду». Так всегда говорил Джин, насмешливо о чём-то отзываясь. И Тэхёну только оставалось гадать: насколько же близко они общались с Юнги ранее.***
Чимин не мог сказать, что же конкретно его смущает. Но он определённо точно чувствовал, что что-то не так. Его лицо выражало крайнюю степень задумчивости, когда он постукивал пальцами по одной из папок, сидя в своём кабинете. Дверь негромко скрипнула, оповещая о том, что кто-то пришел. Он всегда был тихим. Словно кошка, которая появляется, когда захочет и так же тихо исчезает. Чимин поднимает голову, смотря на Юнги. Тот смотрит только в ответ, чуть приподнимая бровь. У Чимина достаточно грешков в жизни: и крупных, и поменьше. Но Мин Юнги определённо точно занимал среди них самое почётное место. По лисьим глазам нельзя понять, о чём он думает. Молчит, смотрит. И это откровенно раздражает. Эта дуальность. Впервые, когда Чимин встретил Юнги, парень показался ему застенчивым и робким. И это было, наверное, самое ложное первое впечатление о Мине. Да, Юнги не выделялся. Он не пытался привлечь к себе внимание и уж точно не старался стать душой компании. Но стоило присмотреться внимательнее и Чимин понял, что ничерта Юнги не робкий и уж точно не застенчивый. Пак не строил призрачных иллюзий. Он напротив очень хорошо понимал: если понадобится, Юнги свернёт другому человеку шею и даже глазом не моргнёт. И, наверное, стоило радоваться, что пока что такой нужды у Мина не возникало. — Вы хотели меня видеть, тренер Пак? — Юнги держит дистанцию, не подходя ближе. Всё так же стоит у двери, сцепив пальцы за спиной. Чимин только задумчиво прислоняет пальцы к губам, ничего не говоря. Бровь Юнги вопросительно ползёт вверх, пока сам Пак лишь моргает, выходя из транса. — Да, — он поднимается, оправляя спортивные штаны и обходя стол, чтоб быть ближе. — В последнее время что-то навалилось всего, я хотел с тобой поговорить. Разговор с Чонгуком выбил Чимина из колеи. И дело было вовсе не в том, что он не знал, чего ожидать от Чона. Очень даже знал — и поэтому остерегался, пусть и вида не показывал. Но Чонгук, пожалуй, один из немногих, кто в Академии вызывал у него опаску. Как стихийное бедствие — поразителен в своей нелинейности. Как и Юнги. В этом они были похожи, хотя из них двоих Чонгука Чимин всё-таки не сильно жаловал. — Я внимательно слушаю, — Юнги чуть щурится, поправляя чуть сползший с накинутых на плеч пиджак. — Дело в Чонгуке, — Чимин вздыхает, подходя ближе и по-свойски сам поправляет вещь, отчего Юнги чертыхается, но не отходит. — Кажется, у нас есть небольшие проблемы. Он в курсе о том, что я прикрываю тебя, — губы Чимина сжимаются в полоску, пока он невзначай ведет по ткани пиджака подушечками пальцев, всё же делая шаг назад. — И угрожает рассказать всё Намджуну. Он заметил, как вздрогнул Юнги. Даже непроницаемый и отчуждённый, он всё равно оставался человеком с каким-никаким чувством самосохранения. И прекрасно понимал тоже, что Чонгук способен воплотить свои слова в действия. Юнги поежился, но затем вдруг заговорил: — Тогда тебе нужно позаботиться о том, чтоб этого не произошло, — теперь в нём не было, пусть и напускной, почтительности. Он смотрел как на равного, если не сверху вниз. И это чувство Чимину не понравилось. — Ты же понимаешь, что обмануть Чонгука очень сложно? — уточняет Чимин, выдыхая, когда ловкие длинные пальцы вдруг касаются язычка молнии на его ветровке, вдруг начиная тянуть вверх. — Но не невозможно, — Юнги буднично ведёт рукой вверх, медленно и дразняще. Чтоб затем резко дернуть, отпуская руки. — Это не мои проблемы, тренер Пак. Ты забыл, кто это всё первый начал? Чимин сглотнул, чувствуя какую-то до смешного глупую беспомощность. Юнги был совершенно точно прав. Эта вина лежала на нём грузом и вряд ли он мог от неё избавиться так просто. Юнги не делал никаких шагов навстречу. Он не провоцировал и не просил, чтоб Чимин делал то, что он делает. Но так получилось. И Чимину по-человечески хотелось получить какую-то отдачу. И он мог быть тысячу раз грубым с Чонгуком. Мог рычать на него, мог угрожать и огрызаться. Но совершенно точно он не мог также поступить с Юнги. Тот этого просто не заслуживал. Даже со своим характером и выбрыками — не после всего, что с ним случилось. — Нет, — почти полушепотом отозвался Чимин, скрещивая руки на груди. И всё равно что-то с Юнги было не так. Сейчас это ощущалось особенно сильно и Чимину было любопытно, что подталкивало Мина на такое поведение. Да, он и раньше не славился особой любезностью, но сейчас юноша напоминал оголённый провод, который в любом момент был способен шандарахнуть электричеством. — К слову, пару дней назад ты почти не пришёл на мое занятие, — осекается он, вспомнив кое-что. — Всё в порядке? Мне показалось, что ты выглядел встревоженным. — Нет, всё хорошо, — Юнги беспечно одёргивает плечами. Врёт. Дёрганность и резкость движений выдавали его с головой. Но Чимин, каждый раз пытающийся нащупать осторожно пальцами, что же тревожило младшего, неизменно натыкался на каменную стену. К нему подобраться было практически невозможно. И это незнание в какой-то степени, если быть откровенным, сводило с ума. Чимин сглатывает, всё же осторожно замечая: — Если тебя кто-то достаёт или тебя что-то волнует, ты можешь сказать мне, Юнги. Я на твоей стороне. Глаза Юнги блеснули, и Пак уже знал, что за этим последует: вспышка сравнимая только с извержением вулкана. Губы Юнги дёрнулись в искажённой ухмылке, а сам он только отрезал: — Это не твоё дело. Я не маленький мальчик, сам могу решить свои проблемы. Его слова по ощущениям оказались такими же сильными, как пощечина. Чимин помрачнел, и да, Юнги понял, что сейчас он перегнул палку. Неосознанно он сделал шаг назад, но Пак не сделал ни шагу. И это ещё страшнее, на самом деле. Инстинктивно Юнги был готов к удару, но его не последовало. — Не моё дело? — он переспросил, шагая вперёд и загоняя в тупик. Голос вкрадчивый и подозрительно мягкий, но он насквозь был пропитан едва скрываемой яростью. — Правда что ли? А кто это решает? Ты? Они были одного роста, но Чимин мог поклясться, что прямо сейчас возвышался на Юнги, вынуждая того сжаться. — А теперь послушай сюда, — он рявкнул, вдруг цепляя ладонью чужой подбородок, заставляя смотреть на него. — Я сам решу, что моё дело, а что нет. И всё, что касается тебя, Юнги, — это в моих интересах тоже. Можешь тысячу раз скалить зубы и показывать характер, но если я тебя спрашиваю — значит, мне нужно, блять, знать. Потому что это, мать твою, не игра и не шутки. Мы не в сопливой дораме и очень тебе советую делать то, что я тебе говорю. Он отвёл руку, заметив, что на коже остался след, но жалости сейчас испытать не получилось. Заслужил. — Я и так с тобой вожусь, как с ёбаной принцессой. Так что будь, блять, чуточку благодарнее, если не хочешь, пташка, чтоб моё доброе к тебе отношение закончилось. Чимин прекрасно знал, что всё равно не сможет поступить так, как говорит. И Юнги, к сожалению, знал это тоже. Хотя секундный страх в его глазах был неподдельный. Как и искреннее любопытство. Будто бы ему приносило такое к себе отношение радость. Впрочем, это подействовало. Потому что Юнги улыбнулся. И его улыбка была даже похожа на искреннюю. Он дёрнул краешком губ, чуть подаваясь вперёд, прекрасно понимая исход этой маленькой игры. — А не пожалеешь? — смотрит снизу вверх, а улыбка у заразы ненормальная. Краешком губ, такая, за которую и поставить всё на кон не жалко. — Можешь хоть сейчас сделать всё по правилам. Но только ты потом… Он вдруг подходит близко-близко, касаясь губами чужой щеки, заставляя Чимина замереть. Обжигает дыханием, оставляя медленный поцелуй, прежде чем отстраниться. — …и будешь всё исправлять. Так, может, лучше сразу не ошибаться, м? Юнги медленно опустился на колени, и только сейчас Чимин понял, что его пиджак упал вниз. Теперь он возвышался над Мином, но всё равно ощущал, что проиграл. Как будто у него когда-нибудь были вообще шансы на победу. Юнги поднялся, отряхивая пиджак и перекидывая его через руку. — Я так понимаю, что Вы узнали всё, что хотели, тренер Пак. Доброго Вам дня. Он с рыком хлопает ладонью по столу, стоит двери за юношей закрыться. Папка с фотографией Мин Юнги ожидаемо летит в категорию «серых», заставляя Чимина злиться ещё больше.
