Под розовым мхом

Будь осторожен и весьма внимателен,

ибо ты ходишь с падением твоим.

      Тэхён мог поклясться, что сейчас выглядит до жути глупо. Он только моргает, смотря на установленную палатку, а затем на непроницаемого Чонгука. Наверное, в этом не было ничего такого. Но слова Юнги стучали в голове набатом, придавая всей ситуации какой-то особой… интимности что ли.              — Я думал, что преподаватели спят в раздельных палатках, — он прокашливается негромко, стараясь унять вспыхнувшее в груди каким-то неожиданным образом смущение. Словно он девица из восемнадцатого века, честное слово.              Тэхён и сам не знает, что его так сильно смутило.              Чонгук же только приподнимает бровь, скрещивая руки на груди. Он цокает языком, а затем мотает головой отрицательно:              — Что, Тэхён-ши, боишься, что я тебя покусаю? — он насмешливо хмыкает, но словив настороженный взгляд, уже более серьёзно отвечает: — Так всегда было. Чтоб меньше тащить палаток, да и потом с утра, чтоб не собирать их долго.              Тэхён только прочищает горло, отводя глаза. Он хотел поинтересоваться, хоть отдельные ли у них спальники, но решил, что это уже будет перебор. Конечно, если Чонгук шутки ради не продырявил этот самый спальник прямо перед выходом из академии. Но это уже казалось бы какой-то сюрреалистичной картиной.              — Нет, всё.. всё в порядке, — он трёт шею, коротко улыбнувшись. — Просто до меня дошли слухи, что раньше Вы так делили палатку с тренером Паком и его… громкий сон мешал Вам. Поэтому и уточнил. Вдруг я тоже, — он замолкает на мгновение, насмешливо добавляя спустя мгновение, — храплю.              Чонгук на это замечание только мрачнеет, коротко посмотрев на занимающихся своими палатками учеников. Можно было подумать, что он выискивает кого-то взглядом.              — Нужно еще постараться, чтоб перехрапеть тренера Пака, — цедит сквозь зубы Чонгук. — Этот трактор слышит вся округа.              Тэхён едва давит слабый смешок, отводя глаза и только кивая. Это неловко. Не в той степени, что совсем, но всё равно осадок остаётся. Ким и сам не знает, в чем причина. Это просто поход, да и только. И тем не менее, это казалось чем-то излишним. Впрочем, если Чонгук думал также, виду он не подал — мужчина ловко ходил меж рядов учеников, что продолжали ставить свои палатки и подсказывал, как правильнее.                            Спустя время их небольшой лагерь наконец-то готов, Чонгук говорит:              — Вечером разведём костёр. Пока что можете заниматься, чем хотите, но не уходите вглубь леса, — он коротко всех инструктирует, вновь поворачиваясь к притихшему Тэхёну. А когда все разбредаются по своим делам, то спрашивает: — Ну что, неужели совместная палатка тебя так смутила, Тэхён-ши?              Ким не краснеет и не смущается уже. Он лишь цокает негромко языком, мотнув головой.              — Глупости, всё хорошо. Просто меня немного это удивило, но не более. Пойду пока соберу хворост для костра.              — Отличная идея. Но правило про лес тебя тоже касается, — Тэхён едва удерживается, чтоб не закатить глаза. Серьёзно? — Не стоит гулять, не зная местности. Везде можно заблудиться, да и никогда не знаешь, на что можешь наткнуться.              С губ Кима рвётся смешок. Вот уж вряд ли: да, леса тут густые, но вряд ли он бы нашёл что-то, что могло привлечь его внимание. По крайней мере, он хочет в это верить.              

***

             Тэхён всегда обращает внимание на чужие руки. Ему казалось, что по ним можно прочитать, какой человек рядом с ним. У Сокджина руки всегда были теплые и мягкие. Такими руками перебирают чужие пряди волос, крепко обнимают и вытирают слезы на щеках. Эти руки несут добро и ощущение дома.              У Чимина, как Тэхён заметил, руки грубоватые и полны решимости. Ими легко дать кому-то в нос, но одновременно с этим они могут ободряюще похлопать по плечу, давая понять, что всё в порядке, приятель. У Юнги же ладошки небольшие, но цепкие и ловкие. Ким заметил, что они всегда находятся в движении. Будто Мин перебирает ими призрачную связку ключей, нащупывая подушечками пальцев ребристые острые края и чуть надавливая, чтобы почувствовать слабую боль.              А вот руки Чонгука для Тэхёна — загадка.              Он смотрит на них сейчас, молча пожевывая нижнюю губу. Что несут эти руки? Пальцы изящные, как у пианиста. Тэхён почему-то отчетливо видит, как старший играет ими на музыкальном инструменте. И одновременно с этим захлопывает крышку фортепиано, ломая чужие пальцы, что решат присоединиться в его игре. Тэхён едва ли не нутром ощущает: он может как сочинять своими руками шедевры, так и сжимать на чужом горле без тени сомнения.              Эта мысль вынуждает поежиться.              Чонгук выглядит как всегда. Он расслаблен и улыбчив, слушает чужие переговоры у костра и только коротко отвечает на вопросы девочек, что сидят ближе и о чём-то интересуются. Тэхён не вслушивается, он всё ещё продолжает смотреть на его руки. А ещё они, наверное, холодные.              Он негромко выдыхает, смотря на Юнги неподалеку. Тот сидит с другой стороны костра, молча крутя в руках термос с чаем. Пальцами отстукивает по металлической поверхности, задумчиво смотря на искры огня. Только сейчас Тэхён замечает небольшие рубцы на нежной коже. Едва заметные полоски шрамов, на которые ранее почему-то не были так отчетливо видны.              Интересно, откуда они взялись? Тэхён не успевает подумать дольше, поднимая глаза и видя встречный взгляд Юнги. Мин же чуть хмурится в ответ, ставя термос на землю, а сам рефлекторно, пытаясь спрятаться, прячет руки в карманы своей толстовки. Тэхён замирает, ощущая себя пойманным на месте преступления. Наверное, он не должен был так пялиться.              — Тэхён-сонсэнним, а Вы знаете какие-то страшилки? — до него доносится голос Ёрим, что подпирает ладошками щеки и смотрит на него с улыбкой.              У Ёрим тоже руки говорящие. Движения лёгкие, немного беспечные, пропитанные юностью. Такие, как и должны быть у подростка её возраста.              — Страшилки? — Тэхён чуть приподнимает бровь, поджимая ноги удобнее. Он мельком смотрит на Чонгука, а затем вновь на девушку. — Какие-то легенды или что-то более реальное?              — Да что угодно, — она улыбается краешком губ. — В походах же всегда их рассказывают.              Тэхён только тихо хмыкает. Да уж, рассказывают.              — А вдруг вам будет страшно спать? — он чуть потягивается, разминая шею, и смеётся от недовольных возгласов.              — Ну бросьте, Тэхён-сонсэнним, — уже поддерживают другие девочки. — Ничего нам не будет страшно. — Ну хоть что-нибудь.              Тэхён только растерянно смотрит на всех, понимая, что не отвертится. Да и куда уж тут, все так воодушевились и смотрят восторженно. Ким только вскидывает руки вверх, признавая своё поражение:              — Понял-понял. Гхм, — он прокашливается, добавляя голосу таинственности: — В общем, бытует легенда, что, если подняться в школе на третий этаж в туалет и постучаться в третью кабинку, появится дух мёртвой девочки, которая там совершила самоубийство. Она заговорит с вами и, если вы ей ответите, то умрёте тоже страшной смертью.              — Сонсэнним, но это же сюжет из аниме, — один из парней только хмыкает, приподнимая бровь. — Его все и так знают!              Тэхён лишь хмурится, слыша тихие смешки, а сам задумчиво трет подбородок.              — Правда что ли? — он цокает языком, скрещивая руки на груди. — Вас ничем не удивишь.              — А я слышала, что в этом озере водится сом-людоед, который утягивает на глубину и может съесть, — вдруг шепотом заверяет одна из девушек, кивая в сторону водоёма.              Тут уже правда фыркает негромко Чонгук, что до этого молча слушал всю эту дискуссию.              — Они в этих водоемах не водятся, можете расслабиться. Слишком мелкое озеро для такой рыбы.              — Чонгук-сонсэнним! — недовольно возмущается Ёрим. — В этом же и суть страшилок, они не обязаны быть логичными, а просто должны быть страшными.              — А чем вам девочка из туалета-то не страшная? — любопытствует со смешком Тэхён. — По-моему, очень даже пугающе.              — Да, только об этой легенде все и так знают, — замечает Юнги.              — Так предложи ты своё, — говорит кто-то из учеников, на что Мин лишь тихо хмыкает.              — Я не очень люблю страшилки, — просто отвечает он, но под чужими взглядами только вздыхает, почесав нос задумчиво. — Ладно, но это не легенда. Был проект под названием МК- Ультра.              — Думаю, что уже поздно, — вдруг прерывает его Чонгук под недовольное сопение других. — Пора уже спать, а мы до сих пор сидим. Давайте-давайте.              Попытки девушек посидеть еще немного он пресекает на корню, вынуждая подняться следом. Тэхён же только недоуменно пялится то на Юнги, то на Чонгука, замечая, что те же смотрят сейчас исключительно друг на друга. И Тэхён может поклясться, что видит между этими двумя непривычную напряженность. На секунду Киму мерещится, словно те общаются о чём-то своём, но затем Юнги встаёт со своего места, разворачиваясь к своей палатке.              МК-Ультра. Название ничего Тэхёну не говорит, но он никогда и не мог похвастаться сильными познаниями в истории. Он на автомате желает спокойной ночи, наблюдая за тем, как Чонгук тушит костёр. Чон не разговаривает, а Тэхён не лезет с вопросами, только собирая мусор, который они оставили в пакеты.              Он чуть ёжится от лесной прохлады, желая поскорее оказаться в своём спальнике.              — Сейчас кое-что проверю и приду, — кидает Чонгук. — Иди пока в палатку.              Любопытство подмывает поинтересоваться, но Тэхён только кивает, оставляя пакеты, пока сам скрывается в их сегодняшнем месте для сна. Спальник немного затхлый, вероятно, с прошлого похода никто им не пользовался, но после дня на ногах он оказывается до невероятного удобным.              И Тэхён чуть ли не сразу проваливается в сон, стоит залезть в него. Сквозь полудрему он слышит шуршание сбоку, обозначающее, что Чонгук пришёл следом и ложится рядом.              Кажется, он говорит что-то, но сон обхватывает Тэхёна со спины, заставляя откинуться в манящую пучину. Впрочем спит он недолго. Хотя Ким был свято уверен, что проснётся утром от того, что его разбудят, когда он открывает глаза, в палатке всё ещё темно. Он моргает, зевая и чуть поворачиваясь. Вглядывается в темноту, разглядывая очертания чужого спального места, чтоб затем моргнуть несколько раз, окончательно просыпаясь.              Чонгука рядом не было.              Место рядом пустовало, и от этого Тэхён только растерянно приподнялся, чтоб удостовериться, что ему не почудилось. Нет, всё верно, в палатке был только он один. Вполне возможно, что Чонгук просто отошел по нужде. Но намёка на шаги не было и близко. Тэхён выполз спустя долгие пять минут из своего спальника, осторожно выглядывая из палатки.              Перед сном он слышал разговоры девчонок об отшельнике-каннибале в лесу, который ночью ловит незадачливых «туристов», однако Тэхён никогда не причислял себя к впечатлительным людям, которые ведутся на подобное.              И правда: фигуру Чонгука он разглядел неподалёку от озера.              Не очень долго думая, Тэхён вылез из палатки, всунув ноги в кроссовки и тихо пошёл к мужчине, замечая, что тот до смешного просто… курил.              — Курить вредно, Чонгук-ши, — хрипло замечает Тэхён, вынуждая мужчину вздрогнуть, но не обернуться, пока сам Ким присел на какое-то бревно рядом.              — День был слишком длинный. Надеюсь, ты не раскроешь мою маленькую тайну другим, Тэхён-ши, — парирует Чонгук, улыбнувшись краешком губ. Он протягивает пачку, но Тэхён только мотает головой, кутаясь в свой кардиган. — Почему не спишь? Ты, кажется, уснул моментально.              — Не знаю. Никогда раньше не ночевал в лесу, — Тэхён потирает глаза, зевая. — Здесь неплохо, но немного непривычно, если честно.              — Наслушался историй и боишься теперь? — Чонгук ухмыляется, стряхивая пепел. — Нет нужды, тут никто не водится.              — Не боюсь, — Ким едва морщится, обхватывая себя руками и поджимая ноги. — Просто странно. Не привык к такому количеству звуков. Хотя я сначала был такой уставший, что даже не обратил на это внимания.              — Свежий воздух помогает бороться с бессонницей, — замечает только мужчина, внимательно посмотрев на Тэхёна. — Помог стакан с тёплым молоком?              — Думаю, она уже хроническая, чтоб ей что-то помогло, — лишь отшучивается Тэхён. — Но спасибо за совет, сон стал более спокойным. Хоть в чём-то этот совет, но пригодился.              — У тебя всегда был такой сбитый режим? — вдруг интересуется Чонгук, заставляя задуматься.              Нет, не всегда. Раньше у Тэхёна никогда не было кошмаров. Да, он ложился поздно, но у него не было… не было бессонницы в том проявлении, в котором она была сейчас. Словно Ким всегда находился в состоянии натянутой тетивы. Вслушивался в чужие шаги и ощущал липкое чувство беспокойства в груди. В какой момент это появилось? Когда он приехал в Академию и понял, что в его комнате, возможно, кто-то рылся? Нет, Тэхён переживал и раньше.              Или же в момент, когда Сокджин перестал отвечать, оставив глупое и непонятное сообщение, которое въелось на подкорках мозга, заставляя хаотично перебирать в сознании любые зацепки, что могли бы дать ответ. Тэхён не уверен. Он смотрит на сцепленные в замок ладони, вдруг хмыкая.              — Что бы Вы сказали, Чонгук-ши, обо мне, если могли видеть только мои руки? — он переводит тему, смотря на Чонгука с интересом.              Тот недоуменно приподнимает бровь, туша сигарету и кидая бычок в переносную пепельницу. А потом просто разворачивается полностью к Тэхёну, совершенно бесцеремонно беря чужие руки в свои, заставляя Кима замереть. Смотрит внимательно, будто бы делая в голове детальный анализ. Тэхён хочет неловко рассмеяться, спросив, не смутил ли его вообще подобный вопрос.              — Что ты немного уставший. Я заметил, что у тебя лёгкий тремор, поэтому ты часто их сцепляешь, чтоб его унять. Я бы сказал, что у тебя много внутренних переживаний, которые не дают тебе расслабиться до конца, — меж бровей Чонгука появляется маленькая складка. — А ещё ты постоянно делаешь какие-то себе заметки на них, поэтому у тебя всегда они в чернилах от ручки и каких-то односложных заметках, которые понятны только тебе.              Он отпускает чужие ладони, коротко усмехнувшись.              — Ты подмечаешь детали, это хорошее качество.              Тэхён молча переваривает чужие слова. Он думает, что сейчас было бы логично, задай Чонгук ему встречный вопрос, но тот не спрашивает. Чон вообще вопросов не задаёт.              — Думаю, что Вы тоже из таких людей, — глухо замечает Тэхён. Он всё же насторожено смотрит, спрашивая волнующий его вопрос: — Вы сказали, что в этой Академии Вы мне не враг. Что Вы имели в виду?              — То, что я сказал, — прямо отвечает Чонгук, и его голос сейчас вызывает мурашки по коже. — Не ищи скрытый смысл там, где его нет, Тэхён.              — Но тогда почему Вы сказали, что у меня могут быть в Академии враги? — Ким прищуривается, ловя себя на том, что сердце бьётся чуть быстрее положенного.              Чонгук только наклоняется вперед, и Тэхён рефлекторно копирует его жест, затаивая дыхание. Сейчас он был так близко, что мог разглядеть в лунном свете родинки на чужом лице даже.              — Люди здесь не те, за кого себя выдают, — Чонгук говорит едва слышно, но отчётливо. — Будь осторожен, когда что-то у кого-то спрашиваешь. Ты можешь думать, что это кажется чем-то незначительным, но поверь.              Он замолкает, а Тэхён вдруг вспоминает притчу о ребёнке и Дьяволе. Дитя хочет пить. И Дьявол подсовывает ему кружку воды, и сам в неё ныряет. Бедное дитя пьет, позабыв перекреститься, и вот бес уже в нём. Сейчас, внимательно слушая Чонгука, ему кажется, что он сам забыл перекреститься.              Что если бес уже под кожей?              Тэхён вздрагивает, а Чонгук резко отстраняется, кидая:              — Не время и не место. Но не забывай о том, что я тебе только что сказал, Тэхён-ши, — он поднимается с бревна. — Пошли лучше спать, завтра рано вставать.              Тэхён только следует за Чонгуком, но кое-что до сих пор не даёт ему покоя. Он цепляется за заусенец на пальце, и прежде, чем Чон успевает уйти к палатке, неожиданно подаёт голос.              — Последний вопрос. Вы же сказали, что я могу не юлить и спросить прямо, — он сглатывает. По ощущениям делает шаг в пропасть, но по правде только спрашивает: — Ты резко прервал Юнги сегодня во время вечера страшилок. Что такого он начал говорить, что ты не дал ему рассказать до конца?              Тэхён едва ли не слышит, как в стеклянном взгляде Чонгука трескается лёд.