Глава 16: Стойкий оловянный солдатик
4 января 2026 г., 17:27
Примечания:
OST: Djinotan - Chains
Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня.
Солнечные лучи, просачивающиеся через шторы, вынудили Чонгука поморщиться. Он сполз чуть ниже, избегая утреннего света и лишь сонно моргнул, смотря на Тэхёна рядом. Обняв подушку, тот спал, уткнувшись носом в сгиб локтя. Умиротворенно и совершенно беззаботно. Казалось, что все тяготы жизни, которые навалились на Кима за последние месяцы, сейчас наконец-то отступили. Позволили ему наконец-то выдохнуть. Взгляд Чонгука опустился на бледную россыпь веснушек на чужих плечах, а затем переместился обратно к лицу. Это вызывало чувство слабого триумфа. Когда-то Чонгук сказал, что наблюдать за гневом и напористостью Тэхёна ему нравилось больше, чем за его страхом. Но сейчас он понял, что в этом списке лидировала эта спокойная непринуждённость. Совершенная в своей легкости. И когда Тэхён сонно приоткрыл глаза, Чонгук только в этом убедился. В нём не было ни секундной растерянности или привычной боязливости. Он не отводил глаза, не сцеплял руки, чтоб избавиться от тремора, и не защищался в немного дикой, подвластной только ему, манере. Тэхён просто смотрел, и в этом коротком мгновении он казался самым что ни на есть настоящим и собой. Таким, каким Чонгук мог бы его встретить за пределами Академии. Где-нибудь в другой жизни, где они не были заложниками сложившейся ситуации. — Ты пялишься очень красноречиво, — охрипшим ото сна голосом пробормотал Тэхён, зарываясь обратно в мягкость подушки, словно пытался хоть чуть-чуть продлить остатки своего сна. — За тобой интересно наблюдать, когда ты спишь, — заметил Чонгук, улыбнувшись краешком губ. — Звучишь как серийный убийца, — Тэхён вздохнул, вновь сонно смотря на мужчину. В его голосе не было напряженности, и это тоже подкупало. Вынуждало Чонгука внутри себя сходить с ума от всего обилия чувств, которых он сейчас ощущал. Вот, он здесь, рядом с ним. Только коснуться его руки и ощутить, как его ладонь переплетают своей в ответ, казалось чем-то иллюзорным. Тоже напоминало сон. Мягкий и плюшевый. Он дарил эфемерное чувство счастья, которое Чонгук не испытывал, кажется, годами. — Если бы… если бы я прямо сейчас тебе сказал бросить все, собраться и уехать вместе? — вдруг спросил Чонгук. Он увидел как меж чужих бровей появилась слабая складка, а Тэхён уже более осознанно приподнялся, опираясь на локоть. — Ты бы согласился? Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйстапожалуйстапожалуйста. Я умоляю тебя, стоя на коленях. Тэхён молчал, но даже этого молчания было достаточно, чтоб испытать слабый укол разочарования, пусть Чонгук и не ожидал услышать подобное. — А ты? — Тэхён чуть склонил голову. — Если бы ты был на моем месте, как бы ты поступил? Чонгук бы ушел. Он знал изнанку. Знал, что в сердце этого места нет ничего, кроме червей и зияющей давно прогнившей раны. Он знал это настолько хорошо, что, пожалуй, пожертвовал бы всем, чтоб забыть. Вырвать эту чеку и будь что будет, только лишь бы перестало кровоточить и саднить. Лишь бы стереть всё то, что он помнил и выжечь, оставив просто чёрные пятна. Ему казалось, что сейчас они находились в мертвой точке торнадо. Сейчас, прямо в этой комнате, в этот самый момент время на секунду остановилось. И на спасительное мгновение сложилось чувство, что всё хорошо. В реальность возвращал лишь гул ветра в ушах и резкий звон. Торнадо никогда не стоит на месте. Оно смещается, движется. И даже мнимая безопасная зона становилась в итоге смертельной ловушкой без выхода. — Нет, не согласился, пусть и очень бы хотел, — заметил негромко Чонгук, садясь на кровати. Он покачал головой, смотря куда-то в стену перед собой. — Не знаю, зачем спросил тебя об этом сейчас. Он ощутил как кровать чуть прогнулась, а затем как Тэхён положил подбородок ему на плечо. Он только негромко заметил: — Я бы хотел сбежать. Это место… не знаю, оно сводит меня с ума. Каждый раз я будто всё больше и больше теряю совсем какую-то связь с реальностью. Но я должен узнать, где Джин. Если бы ты… если бы ты мог мне хотя бы немного помочь и намекнуть. — Я не знаю, где он, Тэхён, — Чонгук ощутил как Тэхён вздрогнул, и ему стало отчего-то внутри больно. На секунду ощутил, словно сам себя ударил. Но Чонгук не врал. Ким Сокджин — это была загадка даже для него самого. Когда Джин появился в Академии, Чонгук испытывал неподдельную злость. Он сам блуждал кругами в стенах, что выстроил вокруг себя. Царапал их, оставлял зазубрины, рвался наружу и не мог. Злился на Джина в первую очередь, потому что его идеальная модель своеобразного подчинения Намджуну дала резко трещину. Но когда Джин исчез, Чонгук не задавал вопросов. Он просто… выдохнул. Как когда триггер пропадает, и ты просто зарываешь его в складках памяти, чтоб не дай бог он не вернулся. Чонгуку не было интересно, где Сокджин. И до приезда Тэхёна, до момента, пока он не понял, кем Тэхён приходится старшему, Чонгук не задавал себе этот вопрос. Как если Джин просто был коллективным помешательством. — Он уехал летом прошлого года, — Чонгук закрыл глаза, вороша в памяти осколки воспоминаний. Ему казалось, что мозг просто заблокировал их за ненадобностью. Чонгук совершенно не помнил того лета. Вот Сокджин есть. Он смотрит на него в упор, молчит. А затем вспышка — его больше нет. И не было. И до приезда Тэхёна его совсем никто не вспоминал. — Я даже не помню, как именно это произошло. Просто в один из дней Намджун объявил на собрании, что он больше не работает здесь. Я не знаю, куда он мог уехать. И почему не написал тебе ничего. Но я понятия не имею, куда он отправился тем летом. Тэхён молчал. И в этом самом молчании Чонгук ощутил недоговоренность. Это чувство нависшего над головами секрета ему не понравилось, но впервые он не стал продавливать. Дал Тэхёну самому возможность решить, хочет он что-то сказать или нет. Неужели он и вправду так сильно влюбился в человека рядом, что… давал ему выбор? Позволял Тэхёну самому решать, как поступить в их взаимоотношениях? — Написал, — голос Тэхёна казался вновь растерянным. И бесконечно уставшим. Он чуть отстранился, но руку от руки Чонгука не убрал. Покачал лишь головой, сглатывая тихо. — От него пришло сообщение, но я до сих пор не понял, что оно может означать. Отрывок из святого писания. Не знаю. Джин никогда не был сильно религиозным, оно просто не имеет смысла. Чонгук сжал губы. Если Сокджин и оставил какой-то шифр, то точно постарался на славу, чтоб разгадать его смог только Тэхён. Вряд ли кто-то другой бы понял. Он только спросил: — Ты уверен? Может, есть какая-то связь, которую ты упускаешь? Тэхён только покачал чуть рассеянно головой. — Может. Но пока что я ее не отыскал. Мы даже об этом никогда и не говорили. Это то же самое, что если бы я тебе просто ни с чего в один день прислал… не знаю, закон Ньютона. Что-то, что мы никогда не обсуждали. Так и здесь. Я просто не могу найти параллели и что он мне хотел донести. Чонгук промолчал вновь. Он знал, что за всем этим последует. Еще одна маленькая тайна, которая не давала Тэхёну покоя и которую тот норовил раскрыть. И тот её озвучил. — Чонгук, — его голос спокойный, расслабленный, мягкий. В нём нет злости или тревоги. И это неимоверно подкупало. Чонгук только посмотрел в чужие глаза, ожидая, когда прозвучит вопрос, который уже давно должен был прозвучать, но он всё никак не дал на него ответ. — Ты знал, что мы братья. Я спрашивал тебя уже об этом, но ответа не получил. Но сейчас я хочу кое-что узнать. Тэхён выдохнул, прикусывая губы. Его ладонь неожиданно сжалась, но Чонгук не шелохнулся. — В день, когда я приехал, мне сказали, что я был последним, кого ожидали. Это ложь. Я знаю, что преподаватели приехали после, — слушать это было физически больно. Как будто с каждым словом Тэхёна, метафорический белый холст, на котором соткано столько вранья, разъедало кислотой. — В ту ночь я уснул, что практически ничего не помнил. И недавно ты сказал, чтоб я был осторожен здесь с тем, что ем и пью. Поэтому… скажи мне честно. Что произошло в ту первую ночь моего приезда? Он замолчал на мгновение, прежде чем посмотреть еще раз в глаза Чонгука. И непроизвольно ударить молотком по месту, где билось его — Чонгука — сердце тихим словом после. — Пожалуйста. Сейчас он не чувствовал никаких стен и барьеров. Словно всё разом разрушилось, оставив только слой пыли, что медленно оседал на землю. — В напитке вашего с Намджуном обеда в саду было снотворное, — Чонгук увидел как в глазах напротив что-то исказилось. Но надо отдать должное, Тэхён продолжал сидеть спокойно. Чонгук мог бы соврать. Он мог бы сослаться на то, что ничего не знает. Что понятия не имеет. И, возможно, Тэхён бы принял это. Сейчас между ними установилось это шаткое болезненное доверие, в котором он мог ощутить мнимую власть. Но дело лишь в том, что впервые Чонгук не хотел этой власти. Он не хотел ничего, что причинило бы Тэхёну еще одну боль. Израненный, уставший, замученный. Тэхён упорно продолжал идти, невзирая на то, что все его ноги были изранены битым стеклом. Оно въедалось в нежную кожу и оставляло шрам за шрамом. И он всё равно шел. Когда его били наотмашь, толкали, давили, сводили с ума. Он продолжал медленно идти, не позволяя себе остановиться и сдаться. Как стойкий оловянный солдатик. И смотря на это, Чонгук сам хотел идти рядом. Как доказательство тому, что тот не был один. Как искупление своих грехов перед тем, кто не просил его об этом. Тем, кто находясь в страхе и отчаянии, всё равно увидел в нём сквозь эту пелену что-то стоящее. — Он хотел узнать о тебе больше. Ты подготовился. В твоей истории и правда не было ни одной зацепки в сторону Джина, — тихо продолжил Чонгук. — Он хотел знать больше. Я всегда делал за Намджуна почти всю грязную работу. Поэтому той ночью я был у тебя в комнате. Рылся в твоём телефоне, — губы Тэхёна чуть задрожали, и Чонгук вновь ощутил в груди тяжесть. — Я видел твои заметки. Видел то сообщение от Сокджина. Несложно было сложить дважды два. Другие приехали позже, потому что если бы что-то было не так... было бы легче замести все следы. — Ты рассказал Намджуну? — Тэхён сглотнул, ощущая уязвимость. Если Намджун всё знал, то теперь всё менялось. Это и правда походило больше на западню. — Нет, — Чонгук вымученно улыбнулся. А на непонимающий взгляд объяснил полушепотом: — Поэтому я и оставил телефон не на том месте. Чтобы ты понял сам и удалил всё. — Но почему… ты промолчал? — Тэхён поднял глаза, не понимая до конца. В глазах читались вопросы. — Ты не знал меня. Тебе не было резона мне помогать. — Не было, — согласился Чонгук. Он горько усмехнулся, ведь в ту ночь всё могло вскрыться сразу. — Но я был так зол на Намджуна. Я был зол, что тот… выбрал не меня, а твоего брата. Я злился, что всегда Сокджин был на первом месте. И когда он уехал, я испытал… на короткое мгновение, я думал, что я наконец-то испытал облегчение. А стоило ему вновь замаячить на горизонте в виде тебя… — Чонгук покачал головой. — Я просто не хотел, чтоб это началось снова. Возможно, это моя главная была глупость. Возможно, наоборот самое правильное решение. Но тогда мне было интересно самому докопаться до правды. Я подумал, что скрыть будет самым разумным. Возможно, я хотел убедиться в том, что вы с ним схожи. А вышло всё иначе. Тэхён лишь коротко сжал плечо Чонгука. Вынудил вновь посмотреть на себя, а затем нерешительно улыбнулся. — Пообещай, что мы уедем, когда это закончится. Вместе. Что ты не останешься здесь. Что ты выберешь в конце меня, Чонгук. Чонгук молча смотрел в чужие глаза, ища подвох. Он ждал увидеть злость, предательство, обиду. Но Тэхён просто смотрел, вновь не требуя никакого искупления грехов. Давая еще один шанс. Чонгук всегда был привязан к Академии. Жизнь за её стенами казалась чем-то неправильным. Он был окружен ею, слился с нею в одно целое. Но сейчас впервые за долгое время он ощутил, что у него есть возможность найти другой выход. Выбрать путь, что отличался. И согласие слетает с его губ быстрее, чем он способен даже проанализировать. Как что-то само собой разумеющееся. — Обещаю, Тэхён. И понимал простую вещь: он уже выбрал Тэхёна.***
Сообщение Намджуна «Жду тебя внизу. Срочно» не сулило ничего хорошего. Когда Тэхён возвращался к себе, Чонгук ощущал слабую тревогу. Короткий поцелуй у выхода по ощущениям продлился вечность, а затем так же молниеносно закончился. И отпускать хрупкую ладонь было невыносимо тяжело. Тяжелее только увидеть короткую СМС. Чонгук знал, что тут могло быть несколько исходов событий. Или их с Тэхёном видели и сейчас его не ждало ничего хорошего, или проблема заключалась в другом. И то самое пресловутое другое тревожило не меньше, пусть и не так сильно. Чонгук не знал, какой вариант был бы хуже. Привычный запах хлорки вынуждает немного поморщиться, а затем Чонгук быстро спускается через короткий спуск в подвал. Он не любил здесь бывать. Каждый раз спускаясь витиеватой лестницей вниз он понимал, что опускается еще глубже на дно, из которого выбраться будет всё сложнее. Приоткрыв беззвучно дверь, он скользнул в еще одну небольшую комнату и замер. То, чего он так боялся, сейчас было перед ним. Он даже не сразу заметил молча стоявшего Намджуна, что скрестив руки, смотрел в то же направление. — И давно? — спросил Чонгук, подходя ближе и присаживаясь на корточки. — Утром рано Соён нашла её возле лестницы. Вероятно, потеряла сознание, когда шла в медицинское крыло. Чонгук сжал губы, скользя нечитаным взглядом по бледному лицу Ёрим. Еще вечером с ней всё было в порядке. По крайней мере, так ему казалось. Сейчас девушка лежала на кровати под капельницей, бледная как мел, и тяжело дышала. Сомнений не было — реакция на сыворотку. Пару месяцев назад Чонгук скрестил новые виды растений, в этот раз более сильные по своему ядовитому наполнению. И сейчас это была расплата за кратковременный успех. Ёрим показала превосходные результаты в тестах и они решили посмотреть, что будет, если перестать вводить ей препарат. — Думаешь, она стала зависима от инъекции? — спросил негромко Чонгук, коснувшись костяшками пальцев её лба. Хотя бы у неё не было жара. — Разве ты не говорил, что аконит не может вызвать зависимость? — голос Намджуна был серьезный. Он напряженно смотрел на бледное лицо Ёрим, пожевывая нижнюю губу. — В обычных условиях — нет, — Чонгук встал с корточек. — Но у нас скрещение двух растений. Я не могу знать наверняка, какой эффект это может дать. Когда последний раз ей вводили препарат? — Семьдесят два часа назад, — Намджун подошел ближе. — Не понимаю, почему реакция появилась только сейчас. Предлагаешь ввести еще раз? — Это и остановку сердца может вызвать, — заметил Чонгук, вздохнув. Прямо сейчас ему хотелось выйти из этой комнаты, закрыть за собой дверь, сесть в машину и уехать. Сделать что-то, что полностью отгородило бы его от Ёрим, что была без сознания. — Нет. Исключено. Надо полностью дать организму очиститься. Скоро каникулы, что ты собираешься сказать её родителям? — Что Ёрим делает большие успехи в учебе и ей придется задержаться чуть подольше, — Намджун оперся на стену и закрыл глаза. Сейчас казалось, что вся усталость мира рухнула на него так же, как и рушила ранее Тэхёна. Поразительный эффект Академии. Чонгук терпеливо ждал хоть какой-то ответ, переводя взгляд на мужчину. Он знал, что Намджун сейчас просчитывает всевозможные вариации в своей голове, сканируя какие могут быть результаты. Потрясающий интеллект, который даже не нуждался в инъекциях. — Она останется здесь на стационаре, — Намджун всё же открыл глаза, придя к каким-то выводам. Наши врачи будут наблюдать за ней, подождем, пока она проснется. И будем выводить яд потихоньку. — Ты не думаешь, что это тот момент, на котором нам нужно остановиться? — Чонгук прищурился, посмотрев на директора. Он никогда не ставил действия Намджуна под вопрос. Следовал за ним, безукоризненно выполняя приказы. Но сейчас, понимая, что еще немного и они бы опять убили человека, внутри что-то ломалось с треском. — Намджун, оно того не стоит. Эти дети способны показать лучшие результаты и без психотропных, которые полностью меняют сознание. Давящая тишина накрыла комнату, в которой слышалось только тяжелое дыхание Ёрим. Оно оглушало и вызывало холодный пот по спине. Прямое доказательство тому, что бывает, если возомнишь себя Богом. Минуты тянулись медленно, и Чонгук увидел в глазах то, чего не замечал ранее. Колебание. И в момент, когда он уже ожидал услышать, что совершенно прав и это всё надо прекратить, Намджун сказал: — Скрести еще один вид. Сделай его не таким сильным по содержанию яда. Можешь идти. Чонгук только отвел разочарованно взгляд, кивнув. Шаткий мостик, что ему казалось, между ними появился, сейчас оборвался, оставляя пропасть. Уже на выходе он не сдержавшись, обернулся. Посмотрел на фигуру Намджуна, что каменным изваянием продолжал стоять над кроватью Ёрим, и произнес: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ответом ему послужил лишь негромкий вздох, который съел скрип закрывающихся дверей.***
Сколько себя помнил, Чонгук никогда не был набожным человеком. Вся его жизнь поддавалась законам и логике. Отдав себя изучению биологии, он не верил в то, что есть высшие силы. Но сейчас он нашел себя в маленькой часовне, молча смотря на небольшой алтарь. Чонгук почти никогда сюда не приходил. Он не знал молитвы, понятия не имел, что говорить и как себя вести. Он ощущал себя не более чем инородным объектом, который не имел никакой духовной связи с тем, что могло находиться над его головой. А был ли Бог? И было ли ему вовсе какое-то дело до них — маленьких и несовершенных? Несущих деструкцию, играющих с человеческими жизнями, верящими, что могут сотворить Сверхчеловека? Был ли Бог, раз допустил, что они такое делают? Чонгук не верил. Но отчего сейчас, за столько времени, столько неудачных экспериментов и столько проб и ошибок, семя сомнения появилось в нем? Почему именно сейчас он действительно задумался над их деяниями? И почему в нём больше не было желания делать то, что ему сказали? Перед глазами всплыло лицо Тэхёна. Конечно, кого еще? Чонгук слабо усмехнулся. Тэхён, который закинув голову, смотрел просто на него. Все еще израненный внутри, такой же, как и Чонгук. Он ощутил фантомную боль в ногах, будто сам прошелся по стеклянным осколкам. Может, таков путь искупления? Через боль и кровь? Через тяжелое хриплое дыхание девочки без сознания? Через короткое «Скрести еще один вид»? Чонгук закрыл глаза, прокручивая опять и опять. Он прошел в лабораторию, зная, что сделает. Уже в момент, когда дверь за ним закрылась, Чон понимал, что назад пути не будет. Потому что сделай он вновь ядовитый гибрид — не смог бы смотреть в глаза Тэхёну. И только одна мысль выкручивала его наизнанку. Делала слабым и ничтожным. Но одновременно с этим ловящим себя на понимании — да я ведь живой! Я живой, я живой, я живой! А если он живой, значит он может быть и слабым. Может быть и ничтожным. Может быть любым. Может утратить одну веру, будучи атеистом, и обрести новую. Ошибиться, определиться, вновь ошибиться и вновь понять, что в этом нет ничего дурного. Хуже идти вслепую и так и не попытаться найти выход из замкнутого круга. Чонгук посмотрел на распятие. Он не испытал ничего. В нём не прибавилось веры, он не стал набожным. Но ему стало отчего-то легче. От осознания. Новый гибрид должен был вырасти в течение пары месяцев. Только вот Намджун получит для сыворотки просто пустышку. Не более чем успокоительное. Настойка из трав, которая разве что приведет в порядок тревожное сознание. Чонгук поднялся, смотря еще раз на Христа. Снизу вверх. Просто маленькая ничтожная песчинка во вселенной. Он знал, что эта сыворотка не сотворит Сверхчеловека. Не изменит мир, не принесет ни добра ни зла. Но она оставит Человеком его. И разве… не в этом вся суть?
