Гарри семнадцать

Гарри понимает, что повзрослел, когда видит разорванное в клочья звериными клыками тело миловидной Лаванды Браун. Совсем стеклянные, голубые глаза отчётливо выделялись на грязном от крови лице. Гарри понимает, что повзрослел, когда видит проломленную чем-то голову Колина Криви на белых простынях носилок. Волосы в районе удара слиплись и стали грязно багровыми, а из открытой раны выглядывала липкая темнота, с просветами черепа и ошмётками тканей и мозга, хорошо виднеющихся на светлых волосах. Воздух замирает в лёгких, когда Гарри видит, как совсем ещё дети, которым только исполнилось семнадцать, восемнадцать лет, заботятся о таких же молодых раненых. По уши в крови и со слезами на глазах жмутся друг к другу ребята, которые только недавно весело смеялись и их единственной заботой были лишь хорошая сдача экзаменов и свидания с избранником или избранницей. Это больно, видеть отчаяние и затаенную надежду в глазах смотрящих. Немой вопрос: когда же ты нас спасёшь? Сердце предательски сжималось в груди, отказываясь качать кровь по организму, ведь он знал, какого это. Они ждали героя. Избранного. Того, кто уничтожит врага, спасет живых и отомстит за умерших. Но кто бы спас его? Отомстит за него? Гарри семнадцать, и он понимает, что вырос, когда стоит на вершине астрономической башни во время недолгого перемирия, пока обе стороны перегруппируются. Он курит дешёвые магловские сигареты, найденные на теле одного из убитых маглорождённых. Ветер треплет его волосы и одежду, неприятно сушит лицо, покрытое корочкой крови. Своей и чужой. Он вспоминает всех детей, пострадавших от рук проклятых ПСов. Их глаза: отчаянные, стеклянные, пустые, блестящие от слёз, полные немой, отчаянной надежды. Гарри семнадцать, и он видел столько ужасов в своей жизни, что больше не может считать себя ребенком, даже юношей. Гарри Поттер - дитя смерти, воспитанный войной и закалённый болью, страданиями. Он слишком долго варился в этом котле, предназначенным судьбой и пророчеством, что это попросту не могло не отразиться на нём. И Гарри больше не страшно. Его переполняет лишь ядовитая ярость, отчаянное веселье и боль. Боль и скорбь по всему тому, что так старательно воспевал Дамблдор. Ведь всё это теперь мертво. Его Мир умер в ту роковую ночь вместе с родителями, блеснув на прощание мертвой зеленью. Его Свобода и Право На Счастье полегли рядом с осыпавшимся каменной крошкой Квиреллом. Его Надежда испустила последний вздох одновременно с Седриком Диггори, оказавшимся не в том месте, не в то время. Его Любовь улетела в арку смерти в след за единственной семьёй - Сириусом. Гарри семнадцать, и ему больше не страшно. Ведь он уже лишился всего. Отчаянная, циничная усмешка расползается по сухим губам. Сигарета сминается в пальцах и падает на каменный пол, чуть трепыхаясь на ветру. Подошва сапог из драконьей кожи, иронично похожих на берцы магловской армии, тяжело опускается на тлеющий окурок и размазывает его по камню. Гарри разворачивается и спускается по ступенькам вниз. В жестокую, полную отчаяния, слёз и боли реальность. У него есть только кровь, цвета рябины на снегу, животная ярость и жажда бороться до последнего. Гарри семнадцать, он понял, что повзрослел, когда впервые, идёт не выживать, а бороться. Бороться, убивать и драться до последнего. Гарри семнадцать, и он идёт на войну.