Ненавижу тебя меньше всех

***

Как же давно Тэхён не просыпался таким абсолютно счастливым. Да, пожалуй, никогда. Он сладко потянулся. Посмотрел на Чонгука, который хмурился во сне, и поцеловал его в щеку. Потом выбрался из постели. Хотел, было, найти свои трусы. Но не смог. Зато заметил в кресле оранжевые шорты Чона и надел их. Тэхён успел умыться, а Чонгук все еще спал. Усмехнувшись, Тэ решил прогуляться по саду. Там сейчас должно было быть чудесно. Но выйдя на террасу, он застыл. Элиса. Как Тэхён мог забыть о матери Чонгука. Которой они, между прочим, солгали. Настроение тут же немного подпортилось. Тэхён не знал, стоило ли обозначить свое присутствие или уйти, но миссис Чон опередила его. Элиса обернулась через плечо и помахала ему рукой с зажатой в ней самокруткой. — О, Тэхён, иди сюда, — она приветливо улыбнулась. — Доброе утро, — Тэ улыбнулся в ответ и сел прямо на деревянный настил рядом с женщиной. — Не хочешь? — она протянула ему свою сигарету, и брови Тэхёна поползли вверх. — О, да брось, ты никогда не курил травки? Брови Тэхёна окончательно улетели в космос. Серьезно? Мама Чонгука предлагала ему покурить траву? Америка определённо развращала их нацию. В Корее такое представить было крайне сложно. Впрочем, Элиса и там бы вела себя экстравагантно. Немного натянуто улыбаясь, Тэ осторожно взял косяк из рук Элисы и затянулся. Блядь. То, что доктор прописал после такой ночки. — Вижу, что у вас все хорошо, — женщина запрокинула голову, подставляя лицо солнцу. — Я рада, что вы наконец разобрались в себе и перестали ломать комедию. — Что? — Тэхён закашлялся, подавившись дымом. — Мой сын никогда не умел лгать, — Элиса пожала плечами и рассмеялась. — По крайней мере, мне. — Что вы имеете в виду? — Тэ сделал еще одну затяжку и отдал косяк ей. — Полагаешь, я поверила в ваш спектакль с помолвкой? — Элиса хитро прищурилась, затягиваясь. Она красиво выпустила изо рта дым. — Да ни на минуту. Но я видела, что вы двое влюблены. Поэтому решила пока не вмешиваться. — Ага, как же, — раздался над их головами сонный голос Чонгука. — Расскажи кому-нибудь другому. То-то ты мне вчера полвечера промывала мозги на тему того, как я должен заботиться об этом чудесном мальчике. Какое сокровище мне досталось. И какой я болван. Дайте сигарету. Он бесцеремонно уселся между ними, втиснувшись своими огромными плечами и вытянув больную ногу вперед. — Я предусмотрительно припасла еще, — Элиса протянула сыну еще один косяк. Глаза Тэхёна едва не выпали из орбит. Его маму хватил бы удар. — Благодарю, мам, — Чонгук прикурил и с видимым удовольствием затянулся. Тэхён сглотнул слюну. Так ему хотелось разделить сейчас эту затяжку с Чоном. — Ладно, мальчики, — Элиса хлопнула себя по бедрам и поднялась. — Кто будет блинчики на завтрак? Получив два согласных кивка, она, насвистывая мелодию из фильма про Джеймса Бонда, ушла в дом. — Твоя мама — это нечто, — пораженно пробормотал Тэхён, рассматривая почти дотлевший косяк в своих пальцах. — Она слишком проницательна, — усмехнулся Чонгук. — Как видишь, она раскусила нас на раз-два. — Да уж, — Тэ рассмеялся, — актеры из нас никудышные. Даже отношения сыграть не смогли. — Тэхёни, — позвал Чон. Тот повернулся и посмотрел мужчине в глаза. Они оба подвисли на пару секунд. Время словно замерло. Но тут же полетело вперед вновь. — Я не хочу, чтобы мы притворялись. Я хочу, чтобы наши отношения были настоящими. — Это чудесно, — Тэхён хмыкнул и сделал последнюю затяжку. Он потянулся к Чонгуку и выдохнул дым ему в рот. — Потому что, если бы ты еще раз заикнулся о том, чтобы заплатить мне деньги или что-то в подобном роде, я оторвал бы тебе яйца. — Эй, — возмутился Чон, но как-то вяло, — вообще-то ты здесь для того, чтобы вылечить меня. — Напоминаю, — Тэхён смотрел ему в глаза и улыбался как идиот, — мне все еще платит твоя сестра. А с ней я сумею договориться. Да и твоей маме, кажется, понравился. — Вот же, — выругался Чонгук. — Спелись.

***

Самым забавным было то, что как только они разобрались со своими отношениями, продуктивность обоих взлетела до небес. Чонгук так легко начал справляться с нагрузками, что к программе «ультра» удалось вернуться уже буквально через пару дней. Тэхён постоянно увеличивал количество подходов, добавлял новые упражнения и испытывал терпение и физические возможности Чона. Но тот справлялся просто на отлично. К концу четвертой недели после приезда Тэ, Чонгук уже не хромал. Он постепенно возвращался к своим нагрузкам. Хоть и в весьма щадящем режиме. И Тэхён, окрыленный успехами Чона, и своему делу отдавался с душой. Работа над статьей шла семимильными шагами. И к моменту, когда Чонгук закончил занятия по «ультре», она была готова. Отправив итоговый вариант редактору, Тэхён откинулся на спинку стула и потянулся, застонав. — Когда ждать публикации? — Чонгук подошел со спины, вечно так подкрадывался. Так что Тэ пришлось запрокинуть голову. Зато он получил свой поцелуй человека паука, как называл его Чон. — Не знаю, — пробормотал Тэхён, улыбаясь и смотря на Чонгука вверх ногами, — может, в следующем месяце. — Шикарно, — Чон улыбнулся в ответ и поцеловал Тэхёна в нос. — Кстати, мама приглашала нас к себе в следующие выходные. У нее юбилей. — О, — Тэ вдруг нахмурился, вспоминая, что собирался возвращаться домой. Он, конечно, получил оплату за работу от Туан. Да еще и с премией. Но вопросы с квартирой сами себя решить не могли. — Я не уверен, не думаю, что буду здесь. — Что? — брови Чонгука вопросительно выгнулись. — А где это ты будешь? Тэхён чувствовал себя идиотом, разговаривая со своим бойфрендом через голову. Но в этом был весь Чон. Чудак с большим сердцем. И языком без костей. Сегодня, кстати, на нем снова была та самая рубашка с маками. Позер. — Ну, — Тэхён сглотнул, встретившись с Чонгуком взглядом. Они этого не обговаривали, и он не знал, как теперь все будет обстоять дальше. — Думал вернуться домой. — Домой значит, — повторил Чонгук, сощурившись. Вокруг его глаз побежали морщинки. Он выглядел таким уютным с ними. Таким родным. У Тэхёна защемило сердце. Видит бог, ему не хотелось уезжать отсюда. — Но, к сожалению, не сможешь. — Почему? — Тэ нахмурился. — Какие-то хулиганы спустили у твоей машины колеса, — Чонгук поморщился. — Такая досада. Теперь ты не сможешь отсюда уехать. Никогда. После этих слов Чон поцеловал его в лоб и просто направился к выходу из комнаты. — Что?! — возмущенно воскликнул Тэхён. Он так наклонился назад, что едва не упал. — Блядь! Чон Чонгук, ты не можешь просто сказать такое и уйти! И вообще, мне нужны вещи! — Ничего не слышу, — Чонгук обернулся уже у дверей. Он ослепительно улыбнулся. — Что ты там шепчешь? — Ты вандал! — возмутился Тэхён, вскакивая на ноги. — Ты за это поплатишься. — И что ты мне сделаешь? — Чонгук расхохотался. — Я бегаю быстрее тебя. И да, в этом был весь Чон Чонгук. Большой ребенок. Который все еще не умел прямо говорить о том, чего хочет. Ну, за исключением постели, конечно. Тэхён потряс головой и рассмеялся. Как же сильно он влип. И как же был этому рад.

***

Шесть месяцев спустя. Огромный стадион был полон зрителей. Гвалт и гул стояли такие, что закладывало уши. Конечно, у Тэхёна, Туан и Элисы были привилегии. Они могли бы с комфортом устроиться в вип-ложе, чтобы наблюдать за триумфальным возвращением в основной состав номера «двадцать восемь». Но они все единогласно предпочли комфорту фан-зону. Одетые в клубные футболки, с американским флагом на щеках, с идиотскими флажками в руках, они втроем походили на самых безумных ультрас*, которые только попадали на этот стадион. Чонгук был великолепен. За последние полгода Тэхён не раз и не два видел его на поле. Но впервые — на настоящей, большой игре. И наблюдать за ним вот так, когда он выкладывался в полную силу, было чем-то поистине невероятным. К концу второго тайма команда Нью-Йорка уверенно лидировала. На счету Чонгука было три мяча из четырех. И толпа ликовала при виде его. Осознавать, что твой любимый человек — кумир тысяч людей, было странно. Первое время Тэхён мучился необъяснимой ревностью. Особенно, если к ним где-то в городе подходили фанаты, обоих полов, и просили фотографии, автографы. А Чонгук, добрая душа, соглашался на все. И приобнять, и в щечку поцеловать. Но постепенно, узнавать начали и Тэхёна. Это опять стало новым опытом. Теперь хотели сфотографироваться с ними обоими. А Чонгук искренне смеялся, когда Кима просили расписаться на очередном журнале, в котором печатались его научные статьи. — Я, конечно, рад, — ворчал Тэхён, — что таким вот примитивным способом популяризируются наука и медицина, но это все равно дикость. Чонгук лишь обнимал его и целовал в щеку. И вот сегодня, стоя в многотысячной толпе рядом с самыми важными людьми в жизни Чонгука, Тэхён не ревновал его ни капли. Ни к фанатской любви, ни к обожанию, ни к поклонению. Сегодня он был самым верным и преданным фанатом этого человека. Как, впрочем, и всегда. С финальным свистком победа «Нью-Йорка» была признана официально. Толпа взревела и возликовала. Тэхён бросился обнимать Туан и Элису. Которые хохотали и кричали едва ли не громче самого Тэ и доброй половины зрителей вокруг. Но тут вдруг над стадионом раздался голос комментатора: — Дорогие друзья! Просим вас не расходиться. У нас осталось еще одно маленькое, но весьма важное для пары присутствующих здесь людей дело. Номер «двадцать восемь», слово тебе! Тэхён озадаченно посмотрел на Туан, потом на Элису. Те совершенно искренне удивились и пожали плечами. Но по глазам матери Чонгука Тэхён видел, что та явно была в курсе. Он подозрительно сощурился и повернулся обратно к полю. Чтобы тут же охнуть. Потому что именно в этот момент Чонгук подбежал к ограждению и перемахнул через него. Настолько легко и грациозно, что Чонгук, когда-то с трудом забравшийся к Тэхёну в окно, позавидовал бы ему черной завистью. Фанаты дружно и как-то подозрительно слаженно расступились, создав искусственные ступеньки на трибунах. Чонгук своими длинными ногами преодолел их в считанные мгновения. И вот уже он, потный, растрепанный, раскрасневшийся, идеальный, стоял перед Тэхёном и смотрел ему в глаза с таким искрящимся восторгом, что у того задрожали руки. Что, блядь, происходило. Он никак не мог понять. — Ким Тэхён, — произнес Чонгук с улыбкой и волнением на лице. И его голос вдруг раздался над всем стадионом, многократно усиленный огромными динамиками. — Первый раз я обратился к тебе с этой просьбой ради моей сестры, Туан. Привет, Туан. Та рассмеялась и помахала в камеру. Тэхён не сразу заметил оператора, который оказался рядом с ними. А потом вдруг увидел их всех на огромном экране над полем, где до этого транслировался матч. — Второй раз, — Чонгук продолжил. Он взял руки Тэ в свои и сжал их, — это было ради моей мамы. Мамуль, — Элиса и сын подмигнули друг другу. — Но в третий раз я прошу об этом только ради себя. То есть, ради нас обоих, конечно же, — Тэхён едва не закатил глаза, уже прекрасно понимая, к чему клонит Чон. Признаться, он даже не мог описать тех эмоций, которые сейчас испытывал. Его сердце бешено колотилось. Но при этом он был и невероятно спокоен. Потому что знал, что ответит на вопрос, который Чонгук сейчас обязательно задаст. — Что ж, Ким Тэхён, — голос Чона чуть дрогнул, и по толпе прокатил вздох восхищения и предвкушения, это все точно было спланировано, — перед лицом самых близких мне людей, — Чонгук обернулся, обведя взглядом весь стадион, — прошу тебя ответить, согласен ли ты стать моим мужем? Над трибунами воцарилась тишина. Тэхён, пожалуй, мог даже услышать тяжелое дыхание Чонгука. Стук собственного сердца. Он видел нетерпение и волнение в глазах Чона. Но картинка немного расплывалась. Что за дерьмо. Ох, похоже, кое-кто тут собирался позорно разреветься. Тэхён судорожно вдохнул и на выдохе произнес: — Да. И его ответ эхом многотысячной толпы разнесся над стадионом. Чонгук наклонился к Тэхёну и прошептал ему на ухо: — Я люблю тебя. А вот эти слова были уже только для них двоих.