Ненавижу тебя меньше всех

***

Они лежали на кровати, переплетясь ногами и руками. Тэхён прятал свои босые ступни в ногах у Чонгука. И тот совершенно точно не возражал. — Я так много должен тебе сказать, — рука Чона ласково зарылась в волосы Тэ. Чуть потянула. Они все еще говорили шепотом. Будто в этом был какой-то сакральный смысл. — Я тебе тоже, — Тэхён подался вперед. Коснулся чужих губ своими. Теперь, когда было можно, он не собирался упускать ни единой возможности. — Погоди, — Чонгук с улыбкой боднул его лбом. — Ты мне не помогаешь. Я не привык говорить о таком. — О каком? — Тэхён, которому не разрешили целоваться, пустил в ход руки. Он забрался ладонями под давно выдернутую из брюк рубашку Чона. Погладил его спину. Да там руки и оставил. — О чувствах, — произнес Чонгук, и Тэхён замер. Но сердце его сумасшедше колотилось при этом. — Прости, что не доверял тебе. Я должен был сказать о болях. — Я понимаю, — Тэхён высвободил одну руку и погладил ею Чонгука по щеке. — Я и сам слишком вспылил в то утро. Ты и не обязан мне доверять. — Нет, — протест резко сорвался с губ Чонгука. — Это сложно объяснить. Я не привык. Я не умею показывать свою слабость. Как только ты ее покажешь, тебя выживут. — Чонгуки, — Тэхён ласково позвал его по имени и улыбнулся, — запомни, я никогда не буду осуждать тебя за твои слабости. Или использовать их против тебя. — Я, — Чонгук шумно втянул воздух, — я знаю. Но я порой говорю, не думая. И причиняю этими словами боль. А причинить боль тебе я хочу меньше всего на свете. — Ого, — тихо рассмеялся Тэ, чувствуя, как краска смущения заливает его щеки. Как хорошо, что Чон не был котом и не видел в темноте. — А по твоим словам и не скажешь. — Засранец, — проворчал Чонгук. — Я ему тут в любви признаюсь, а он выпендривается. — Я не выпендриваюсь, — Тэхён широко улыбнулся. Его сердце бешено колотилось в груди. — Погоди, что ты сказал? — Что слышал, — Чонгук перевернулся на спину, уставившись в потолок. Он явно был смущен не меньше Тэхёна. Что ж, его можно было понять. Наверняка, этот гордец действительно редко открывал кому-то свои чувства. Тэ закусил губу и подполз ближе. Вплотную. Он положил подбородок на грудь Чона и попытался посмотреть тому в глаза. Насколько это было возможно в темноте. К несчастью, Тэхён тоже котом не был. — В тот вечер, когда мы ужинали на террасе, — он облизнул губы, — мне кажется, я уже был влюблен в тебя. — Правда? — в голосе Чонгука прозвучало столько удивления и надежды. Просто, что? Чон Чонгук был таким слепым? — Мне казалось, моя влюбленность в тебя уж слишком очевидна, — рассмеялся Тэхён и ласково обвел пальцами контуры лица Чонгука. Тот вздохнул. — Ты был таким маленьким заносчивым говнюком, — пожаловался он. — Стоило сказать тебе слово, в ответ два. Реагировал на все, как кошка на воду. — Так и ты нес все время какую-то чушь! — Тэхён шепотом возмутился. Он приподнялся на локте, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Впрочем, мы явно стоили друг друга. — Вот уж точно, — хмыкнул Чонгук. А потом просто перехватил Тэ поперек и затащил на себя сверху. — Ох, ты тяжелый. — Это просто ты слабак, — Тэхён закатил глаза. — Ну вот, снова начинаешь, — наигранно надулся Чон. — Я тебе сейчас отомщу. — Что, — ужаснулся Тэхён. — Опять будешь терроризировать сексом? — Нет, — ухмыльнулся Чонгук, подбираясь руками к его бокам. — Лучше. И он начал щекотать Тэхёна. Тот хохотал и извивался. На его глазах выступили слезы от смеха. — Детка, — позвал Чонгук, когда Тэ немного успокоился. — Спасибо тебе. — За что? — Тэхён нависал сверху. Ему на лоб упали волосы. Он сдул их и улыбнулся. — За то, что я такой прекрасный? — И за это, в том числе, — Чонгук улыбнулся и обхватил его лицо двумя руками. — Но в первую очередь за то, что принимаешь меня со всеми моими тараканами. — Я тоже далеко не идеален, — Тэ попытался покачать головой, но руки Чона ему помешали. — Нет, ты идеален, — возразил Чонгук, притягивая его лицо к себе и целуя.

***

Губы Тэхёна уже опухли от поцелуев. А рассвет все не наступал. Они с Чонгуком крутились по кровати. То и дело переворачиваясь. В какой-то момент их дыхание начало учащаться. Тэхён почувствовал бедром, что Чон возбужден. Похоже, их невинные поцелуи слегка перешли границы дозволенного. Но кто сказал, что нельзя? — Тэ, — горячий шепот обжег Тэхёну ухо. — Можно? — Что можно? — решил поддразнить его Тэхён. Хотя тут бы и мертвый понял. Так крепко у Чона стояло. — Дашь мне? — Чонгук прикусил Тэ за мочку уха. Тот коротко выдохнул. Запрещенный прием. — Чон, — Тэхён глухо рассмеялся, невольно выгибаясь и запрокидывая голову, — тебе же не отказывают. — Ты тот, чье мнение мне важно, — Чонгук провел по ушной раковине языком, совсем лишая Тэ остатков разума. — Блядь, — тот застонал. — Да трахни ты меня уже, рыцарь чертов. Чонгук хрипло засмеялся и раздвинул бедром ноги Тэхёна. Как же приятно было вновь ощущать на себе его тяжесть. Такую, какой она становилась именно сейчас. Когда Чонгук был возбужден. Когда они оба были возбуждены. Прошло всего несколько дней, но Тэхён так сильно соскучился. И по широким крепким плечам. С которых сейчас соскальзывали его ладони. И по сильным рукам. На которые сейчас опирался Чонгук, нависая сверху. И по крепкому стояку. Который упирался Тэхёну прямо в пах. Двигаться почти в полной темноте было немного неудобно. Но при этом — невероятно интимно. Шорох простыней, сбившееся дыхание, звуки поцелуев — все это буквально кружило Тэхёну голову. Ну, или осознание того, что они оба влюблены. И больше нет недомолвок. Это пьянило похлеще секса. Чонгук тоже вел себя как-то по-новому. Это была термоядерная смесь мягкости и страсти. Нет, он и раньше был заботливым партнером. Но сейчас его ласки стали просто квинтэссенцией нежности. От того, как его пальцы раскрывали Тэхёна, можно было умереть. Тэ буквально извивался на простынях. Кусая губы, постанывая и закатывая глаза. — Чон... Чон-гуки, — на все лады выводил он, пока Чон растягивал его, водил пальцами по краям входа, надавливая, смазывая. Готовя под себя. Услышав звук надорванной фольги, Тэхён весь сжался от предвкушения. Он практически почувствовал в себе фантомный член Чонгука. И чуть не взвыл от того, как ему хотелось настоящий. С его губ сорвалось нетерпеливое хныканье. — Детка, — Чонгук снова навис над ним, удерживая свой вес на руках. Его член скользнул по животу и бедрам Тэ, заставив его снова хныкнуть. — Я тут. — Я вижу, — пробормотал Тэхён, обхватывая ногами спину Чона. Притягивая его к себе. — Но не чувствую. Чонгук тихо рассмеялся. Он наклонился, глубоко целуя Тэхёна. Проникая языком ему в рот. И толкаясь одновременно в него членом на всю длину. Удовольствие, которое разлилось в это мгновение по всему телу Тэ, было несравнимо ни с чем. Он нетерпеливо двинул бедрами вверх, призывая к действию. Чонгука не пришлось просить дважды. Этот секс не был первым. Но он стал чем-то новым. Тэхён не понимал, почему. Просто чувствовал, как все те эмоции, которые он испытывал по отношению к Чонгуку, буквально рвались из груди. Он находился на грани рыдания. Так его разрывало. Чонгук был каким-то бешеным. Он так глубоко, властно целовал его. Будто хотел выпить всего. Он так сладко-медленно трахал его. Будто хотел вынуть всю душу. И он вынимал. Когда вынимал из Тэхёна свой член. До конца. А потом вставлял по новой. Снова и снова. Отпустив истерзанные губы Тэ, Чонгук стал целовать его лицо. Щеки, нос, лоб. Чуть влажные, дрожащие ресницы. Везде он оставлял свои поцелуи. Словно клеймил. Делал своим. Но Тэхён и так был его. Принадлежал полностью. Вцепившись в скользкие от пота плечи Чонгука, Тэхён впился в них ногтями. Ему, как и Чону, хотелось еще глубже и сильнее. Хотелось остаться друг в друге навсегда. Он жмурился, пока Чонгук делал глубокие, мощные толчки. Раздирая его на части. Собирая в одно целое. По его щекам текли слезы. Но не от боли. А от слишком сильных эмоций. — Тэхёни, — позвал Чонгук, не замедляя движения. — Детка, ты скоро? Тэхён не просто был скоро. Тэхён был уже где-то за гранью. Темнота под его зажмуренными веками взрывалась искрами и звездами. Он вдруг распахнул глаза и вскрикнул. Потому что его мир рассыпался на осколки. Потому что Чонгук тоже сначала напрягся всем телом, а потом задрожал, судорожно толкаясь и кончая внутри него. Тэхён ничего не чувствовал после. Он парил где-то в абсолютной темноте и невесомости. И только заботливые губы Чонгука, поцеловавшие его в висок, помогли вернуться обратно. С размаху влететь в собственное тело. Упасть на смятые простыни. Обнять Чонгука обеими руками. И просто дышать.